К. Кроуфорд – Амброзия (страница 34)
Возможно, фейри и способны здесь выжить неделю или две, но обычный человек вроде меня? Я сомневалась, что меня хватит надолго.
По крайней мере, с меня сняли наручники, и я завернулась в свой плащ, пытаясь, насколько возможно, защитить плотной шерстью лицо и руки.
Из клетки надо мной я слышала, как Аэрон выкрикивает мое имя.
34. Ава
Королева удерживала меня высоко с помощью колючих плетей растений. Ноги болтались в нескольких дюймах над стенами замка.
С помощью своей могущественной магии она затянула лианы, примотав мне руки к груди. Стало страшно. Королева была сильнее меня, и я не могла с уверенностью сказать, что мы когда-нибудь отсюда выберемся. От паники становилось трудно дышать.
Я повертела головой, высматривая Торина, но не увидела его.
Облаченная в серебро, королева Мэб выглядела победительницей. Ее сын Моргант стоял позади нее, его мышцы и одежда были изодраны моими колючими лозами, по телу стекала кровь. За его спиной неподвижно свисали черные крылья. Взгляд янтарных глаз остановился на мне. Моргант опустил подбородок.
Ночной ветер играл волосами королевы, а я же боролась с ее ежевичными путами. Королева подобралась ближе, и у меня участилось дыхание.
– Я пыталась тебе кое-что сказать, Изавель, но ты буквально выбила почву у нас из-под ног.
– Значит, так меня зовут?
Когда она подошла, я заметила, что вблизи она выглядит не так победоносно, как мне сначала показалось. Она держала спину прямо и высоко вздернула подбородок, но губы от волнения были плотно сжаты. И теперь я отметила, насколько напряжены ее сгорбленные плечи.
Королева была напугана. Но чего она боялась? Я посмотрела на Морганта, и по сжатым кулакам и вздувшимся венам на предплечьях я прочла то же напряжение, что и у его матери.
– Прежде чем я сброшу тебя с башни, ты должна знать, что произошло. – Ее голос немного дрогнул. Боялась ли она меня?
Уголок его рта дернулся.
– Мы должны были свести наши семьи и обсудить будущий союз. Мать Торина предложила помолвку между нашими наследниками. Я всегда хотела, чтобы мои Неблагие дети сели на трон Фейриленда. Конечно, я согласилась, – резко произнесла она, как будто я выговаривала ей за ее решение. – Но потом они попросили меня снять с королевства проклятье зимы. – Она оскалила зубы. – Но это было не мое проклятье. Оно принадлежит Модрон, той, что видит прошлое. Это она ненавидит Благих.
– О чем ты говоришь?
– Никто не желал ее присутствия, – сказала королева Мэб, проигнорировав мой вопрос. – Да и можно ли их в этом винить? Эта старуха – настоящий яд, она выдавала секреты каждого. Давным-давно король изгнал ее из дворца, и она набросила на королевство ледяную мантию зимы. Это она посылала Эрлкингов и драконов из своего дома в лесах, чтобы они издевались над Благими. Чтобы снять проклятие, они должны ее убить. Ко мне это не имеет никакого отношения.
Я стиснула зубы, осматривая погруженные в тень зубчатые стены в поисках Торина.
– Зачем ты мне все это рассказываешь?
– На банкете Благая королева забрала моего ребенка, притворяясь, что умиляется ею, – прошипела она. – Королева передала ее на руки няньке. Кто-то принес отрубленную голову черного быка. Варварская угроза, согласна? Я кинулась было за своей дочерью, но Благой король заморозил меня, и я наблюдала, как нянька убила моего ребенка у меня на глазах. Разбила ей голову о камни. Так что, когда я прокляла королевскую семью Благих, поверь мне, они это заслужили.
Я уставилась на нее, больше ничего не понимая.
– Они убили твою дочь?
Она приподняла бровь.
– Очевидно, няня оказалась мастером иллюзий. Может быть, она не смогла смириться с королевским приказом. Потому что ты здесь, Изавель. Живая.
У меня уже были подозрения, но услышав их подтверждение, я буквально почувствовала, как земля уходит из-под ног. Голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Неудивительно, что я оставляла за собой искалеченные трупы и страдания, и почему убийство казалось мне таким естественным. Меня породил настоящий монстр.
Ветер играл белыми волосами королевы.
Знала ли она, что вся сила моей магии сейчас как никогда готова прорваться наружу? Что я почти ощущала на языке привкус золы. Раньше она была сильнее меня.
Но сейчас? Моя магия напоминала бушующую огненную реку под холодным камнем, и она была готова вырваться из каменного плена.
Я глубоко вдохнула, кипя от злости. Так вот какая, по ее мнению, любовь?
– Значит, так ты встречаешь своего собственного ребенка, которого оплакивала как умершего? Запираешь в темнице? Избиваешь? Моришь голодом до полусмерти? Моя настоящая мать заботилась обо мне!
Ее глаза вспыхнули.
– Твоя человеческая мать сделала тебя слабой.
Моргант отвел от меня взгляд, и я почувствовала, что он хочет скрыться в тень.
Пока я смотрела на него, кусочки мозаики складывались воедино. Он не знал, кто я такая, пока Мэб не приказала ему вылечить Торина. После этого у него, должно быть, возникли вопросы. Именно тогда он начал приносить мне мыло и подсказывать, чему я должна научиться, чтобы выжить.
Королева Мэб прищурила глаза.
– Мне совершенно этого не хотелось, Изавель. Я хотела Неблагую наследницу. Дочь, обладающую магией. С крыльями. Потому что без этого ты не можешь стать моей наследницей. Да, тебе удалось призвать немного магии. Ты проделала хорошую работу, разрушив мой замок.
Я приподняла бровь.
– Я лишь выполнила желание дерева. Оно хочет освободиться от этих камней. От твоего удушающего двора.
– Думаешь, что знаешь мой дом лучше меня? Дерево – это
Я резко втянула носом воздух, мое сердце сжалось. Может, Хлоя и сделала меня слабой, но она никогда не относилась ко мне как к обузе.
Собственная ярость угрожала меня задушить.
– Чего ты от меня хочешь?
– Я хочу наследницу, которая не сломлена, Изавель, дочь моя. И все эти смерти были зря, если Неблагие не получат то, чего мы заслуживаем – Фейриленд.
В башне открылась дверь, и трое солдат выволокли Торина за запястья, туго обмотанные густой растительностью. Его пристальный взгляд встретился с моим. Светлые глаза были печальны.
– Отпусти его, – прорычала я.
Мрачная улыбка тронула ее губы.
– Я не хочу заставлять кричать собственного ребенка, но королева делает то, что должна. Ава, то, что я сделаю дальше, причинит мне даже больше боли, чем тебе.
Живот скрутило, и я посмотрела на Морганта. Он, казалось, пытался что-то отыскать в моих глазах. Умолял. В голове прозвучали его слова…
– Твои руки уже в крови. – На мгновение она опустила лианы, чтобы я не оказалась в пределах ее досягаемости, и коснулась ладонью моей щеки. Ее глаза заблестели. – Ты моя дочь, и от этого мне гораздо больнее. Но иногда я задаю себе вопрос – что такое очередная смерть, когда из прошлого за мной тянется целое море крови? Когда все делается во славу нашего королевства?
Я стиснула зубы. Заточенная в груди магия языками обжигающего пламени растапливала ледяной панцирь.
– А смерть Торина, – проворковала она, – вообще не будет тяготить мою совесть. В конце концов, это он убил моего сына. Я собираюсь задушить его.
Я снова перевела взгляд на Торина, чувствуя огненное пламя в груди. Лианы королевы поползли по его шее и обвились вокруг горла. Меня сковал ужас при виде того, как они сжались и перекрыли ему кислород. У Торина округлились глаза, а я запаниковала.
Меня породила королева-чудовище.
– Тогда сбросьте меня с башни, Ваше Величество! – крикнула я. – Вы обещали это сделать еще в нашу первую встречу.
Сердце заколотилось сильнее.
– Что ж, очень хорошо. – С мрачным выражением лица Мэб взмахнула запястьем, и лиана устремилась ввысь, унося меня высоко в ветреную ночь. Я ахнула, и лиана развернулась.
Ветер хлестал в лицо, а земля неумолимо приближалась. Пока я падала, время замедлилось. В глубине сознания я увидела Торина, еще ребенком во время коронации после смерти его родителей. Выражение его лица было слишком серьезным для мальчика его возраста, маленький лобик хмурился.
Ветер трепал волосы, а перед глазами мелькали воспоминания: Хлоя готовит мне горячую овсянку на завтрак, острое чувство одиночества на ее похоронах. Шалини хохочет так сильно, что хрюкает. День, когда я встретила Торина в «Золотом трилистнике»…
Его образ той ночью в хижине, когда рассказывал мне о своей маме.
Холодный камень в груди раскололся, и расплавленная магия наконец высвободилась на волю. По лопаткам пробежала волна жара.
Обжигающая сила вырвалась из моего тела, тонкое платье разорвалось, и из спины развернулись крылья. От шока у меня перехватило дыхание.
Движения крыльев получались инстинктивно, будто я родилась с ними. Я парила всего в нескольких футах от земли, достаточно близко, чтобы рассмотреть темно-синюю гальку на тропинке и облака пыли, гонимые взмахами моих крыльев.