К.Ф. О'Берон – Истории приграничья (страница 57)

Рыцарь вновь покачал головой, обвёл слушателей изучающим взглядом. Те внимали, не сходя с места, хоть внутренние ворота уже отворились.

— Ну, вы знаете: у командира с лиходеями разговор короткий. А тут не просто тягчайшее злодеяние, так ещё и смертоубийство воина пограничной рати.

— Это как? — не понял Эгер-Огг.

— Они десятника нашего, Каркси Дуба умучили, — ответил Ап-Ворнел.

— Каркси? — вырвалось у Дерела. — Он же с переселенцами остался.

— А они его и умертвили…

На несколько ударов сердца повисла тишина — только запряжённая в телегу лошадь всхрапывала.

— Поедем, пожалуй, — Им-Трайнис взялся за вожжи. — Господин Ап-Воренел…

— Погоди, Бел, — Ук-Мак вновь повернулся к Лаугу. — Там, среди повешенных, ратник, Велдер. Его в обозе не было. Почему казнили с прочими?

— А, этот… Пасынка своего удавил. Божился, будто тот его сонного зарезать пытался. Командир поначалу Велдера в порубе запер, думал, как наказать. Но тут насельники фуминские поднялись, особенно бабы. Кричали, что он давно парнишку со свету сжить пытался. Требовали казнить убийцу по королевскому закону. Командир устроил суд, выслушал свидетелей — таковых много набралось, и все супротив Велдера говорили. Вот и…

— Понятно, — мрачно произнес Ук-Мак, отводя взгляд.

— В приграничье всегда беспокойно, а в последнее время что-то совсем густо боги войско наше черпают, — продолжал болтать Ап-Ворнел, качая головой. — В прошлом годе разъезд пропал; потом пара ратников бесследно сгинули — Эгарт вроде, и ещё один; во время набега кочевников, под Дубровницей около десятка воинов полегло… Теперь же, почитай весь гарнизон Радовника к предкам отправился; Дуб, да этот десятник бывший, Велдер… Скверные у меня предчувствия, господа, скверные…

Эгер-Огг с Виррелом с пасмурным видом въехали в посёлок. Шлёпнули вожжи, телега покатила следом.

— Бел, — покачиваясь, проговорил Ук-Мак, — сделай одолжение, высади меня возле «Огонька», прежде чем отвезёшь Драги в форт к лекарю.

— Тебе к целителю тоже потребно, — здраво заметил Им-Трайнис. — Потому вместе в форт заедем. А после и до трактира доберёмся.

Дерел думал иначе, но спорить с другом сил не было.

— Ладно, — сказал он, укладываясь на дно телеги. — Будь по-твоему.

Глядя на острые верхушки внутренних оград, с двух сторон проплывавшие вдоль бортов повозки, он до самой остановки размышлял, не пришла ли пора навсегда распрощаться с приграничьем.

Фиолетовый туман

I

Правое заднее колесо телеги скрипело, хотя Орд смазывал ось совсем недавно.

— Нехорошо энто, — пробормотал он. — Вот, в Ниворед прибудем, нужно будет снять и…

Телегу неожиданно подбросило на ухабе. В центре днища что-то затрещало, тяжёлые бочонки с глухим стуком столкнулись.

Орд громко выругался. Позади послышалось невнятное мычание: толчок разбудил дремавшего Дигмала — мужа сестры Орда. Приподнявшись, Дигмал окинул мутным взглядом окрестности, утонувшие в серо-синем сумраке, что-то вопросительно буркнул и, не дожидаясь ответа, повалился назад.

Переложив вожжи в одну руку, Орд зашарил другой рядом бедром. Нащупав глиняную бутылку, поднёс к лицу, зубами выдернул деревянную пробку. Втянув носом острый кислый запах домашней браги, выплюнул затычку на колени. Отхлебнув, прислушался к раздавшимся в темноте проклятьям: похоже, катившая следом телега налетела на ту же выбоину. Ухмыльнувшись, Орд выпил ещё, прикидывая, не побил ли Тауп товар.

Дигмал и Орд направлялись в Ниворед на осеннюю ярмарку — самую крупную в этой части Эмайна. Каждый год, на две недели рядом с посёлком вырастал целый городок из подвод, фургонов, возов и кибиток съехавшихся отовсюду селян, торговцев, ремесленников и прочего люда. В эти дни здесь можно было купить или выменять всё что угодно: зерно, ткани, украшения, одежду, инструменты, оружие, амулеты, лекарственные снадобья, игрушки, животных… Те же Орд и Дигмал везли из Фумина бочонки с диким мёдом и сушёными ягодами, куньи, волчьи и беличьи шкуры, да пару мешков лесных орехов. Гончар Тауп намеревался продать на ярмарке посуду. А Приян, его подмастерье, прихватил несколько десятков вязанок белых грибов и едва ли не стог целебных трав.

Думая о скрытых сгустившейся тьмой попутчиках, Орд решил, что уж им-то добрая торговля обеспечена: миски, плошки и кувшины Таупа отличались не только прочностью, но и красотой, потому люди их охотно покупали.

«Хотя и нам с зятьком неча жалиться, — рассуждал Орд. — На пушнину и мёд спрос завсегда знатный. А шкурки-то и подороже Тауповой посуды будут…»

Ободрённый этой мыслью, он вновь приложился к бутылке.

Когда бражка почти закончилась, а до рассвета ещё было далеко, возница начал клевать носом. Некоторое время Орд боролся с сонливостью, но постепенно сдался, убаюканный ровным топотом копыт и ритмичным поскрипыванием колеса. Он не увидел, как далеко впереди, в стороне от дороги зажёгся неясный сиреневый огонёк, почти сразу скрывшись в густых клубах тумана. Казалось, бесплотные завитки, подсвеченные тусклым фиолетовым пламенем, выползают прямо из земли, поднимаясь выше и распространяясь в стороны.

Словно почуяв недоброе, запряжённая в телегу лошадь остановилась, захрапела, нервно переступая ногами. Орд разлепил глаза и потряс головой, решив поперву, что мерцавшее фиолетовое облако ему примерещилось.

— Чаво случилося? — раздался за спиной беспокойный, хрипловатый со сна шёпот Дигмала.

— Да демон разберёт, — не отрывая взгляда от колыхавшейся зыбкой завесы, ответил Орд, чуть гнусавя из-за перебитого в давнем бою носа.

Рыскнув глазами по сторонам, Орд цапнул кожаную шапку с металлическими накладками. Быстро напялив, подхватил лежавший рядом топорик. Последним взялся за круглый деревянный щит с помятым умбоном. Спрыгнув с телеги, прислушался.

— Што за невидаль? — вновь раздался голос Дигмала, углядевшего, наконец, фиолетовый туман.

По раздавшемуся звуку Орд понял, что зять взводит самострел.

— Сиди здеся, гляди в оба. А я разведаю, — скомандовал Орд. И тут же стремительно развернулся, услыхав позади звук шагов.

— Чаво такое? Чаво встали? — раздался голос из темноты. — А енто там чаво?

Узнав Таупа, Орд опустил топор. Дигмал, едва удержавшийся от выстрела, раздражённо выругался.

— Хер знает, — отозвался Орд. — Вертайся да предупреди свово парня: не ровён час, драться придётся. Хватайте оружие да будьте настороже.

Гончар, не отвечая, поспешил назад.

— Кликну — мчи на подмогу, — бросил Орд родичу.

Прикрывшись щитом, держа топорик на изготовку, он осторожно двинулся к призрачной преграде.

Дигмал, нервозно поглаживая спусковой рычаг самострела, глядел, как силуэт шурина мелькнул на мгновение, подсвеченный фиолетовым ореолом, и тут же растворился в мерцавшей мгле.

Тишина давила: не слышалось ни звука шагов, ни шелеста листьев. Даже лошади будто окаменели и перестали храпеть. Дигмал и сам застыл, словно боясь пошевелиться. Лишь вздрогнул, приметив контуры фигуры, вынырнувшей из странного облака. Прицелившись в тёмное пятно, медлил с выстрелом, гадая, Орд это или нет. Лишь услыхав знакомое сопение, чуть расслабился и опустил самострел.

— Ну, чего там?

Орд, не отвечая, приближался. Оказавшись рядом с телегой, сдавленно шепнул:

— Подь сюды.

— Нашёл чего? — с нервным возбуждением спросил Дигмал, склоняясь к нему.

Вместо ответа, Орд чётким движением опытного солдата вогнал лезвие топора в висок зятя. Оставив свисавшее с подводы тело, крадучись направился к телеге гончара.

Тауп стоял возле повозки, сжимая в потных ладонях тяжёлую рогатину. Он слышал звук смертельного удара, но не понимал, что произошло: ночь была беззвёздной. Спустя несколько мгновений, гончар с ужасом увидел пару глаз, горевших, точно тусклые фиолетовые светляки. И не успев вскрикнуть, упал с проломленным черепом.

Подмастерье, худощавый пятнадцатилетний паренёк, осознав, что случилось неладное, соскочил с подводы и с громкими воплями понёсся прочь. Орд бросился вдогон.

Долго бежать не пришлось: споткнувшись в темноте, мальчишка покатился по земле. Орд, уверенно двигаясь во мраке, мигом оказался возле него. Прикончив подмастерье гончара так же, как остальных, убийца неторопливо вернулся в невесомые объятия фиолетового тумана. Подойдя к обочине, он, выронив щит, обернулся к невидимому в темноте лугу. Несколько ударов сердца стоял абсолютно неподвижно — даже не дышал.

А потом вдруг начал танцевать.

Орд двигался по кругу, неуклюже выбрасывая ноги в стороны, беспорядочно размахивая руками и разбрызгивая кровь с топора. После шестого круга обезумевший мужчина начал с подвыванием выводить неблагозвучную мелодию. Странный напев становился всё быстрее — как и движения Орда. От постоянных рывков с его головы слетел шлем, а конечности дёргались, точно жили собственной жизнью. Внезапно остановившись, Орд ухватил топор обеими руками, держа лезвием вверх. Продолжая петь, изо всех сил ударил себя, попав выше лба. Мелодия оборвалась, раздался жуткий крик боли. А следом — ещё несколько глухих ударов…

По внутренней галерее замка Фирайве быстро шагал рослый, широкоплечий мужчина. Красно-коричневая котта из хорошей ткани, меч в украшенных серебром ножнах, и цепь из фигурных золотых пластинок говорили о рыцарском звании. На удлинённом добродушном лице воина читалась озабоченность: срочный вызов к графу Арп-Хигу обычно свидетельствовал о затруднениях, требовавших участия доверенного слуги.