(JustHope) Надежда – Ночь на Лысой горе. В гостях у Великого Полоза (страница 1)
(JustHope) Надежда
Ночь на Лысой горе. В гостях у Великого Полоза
От автора
Как и в первой книге, перед вами – не учебник истории и не фольклорное исследование, а сказка. Но в этот раз она вдохновлена не только славянскими мифами, но и сказами П. П. Бажова[1]. Однако в этой истории его герои предстают в новых обликах – моих, выдуманных, субъективных.
Я не ставила целью точно передать традиционные образы. Я дала им новую жизнь – такую, какой сама её вижу.
Так что, если вам покажется, что Голубая Змейка[2] не та, а Полоз ведёт себя «не по канону» – вы правы. Это не канон. Это фантазия.
С любовью к сказу и к вымыслу – и с уважением к Павлу Петровичу.
P.S. На страницах этой книги вы встретите пророчества и заговоры, песни и стихи. Возможно, в вашем воображении они будут звучать по-своему, но если хотите услышать их так, как слышу я, переходите на плейлист в ВК (нажимать сюда) или ищите его по названию книги на Spotify, Звук и других музыкальных площадках.
Небольшой совет: если хотите сохранить интригу, не спешите слушать весь альбом целиком до окончания книги, чтобы не наткнуться на возможные спойлеры.
[1] Павел Петрович Бажов – русский и советский писатель, фольклорист, публицист, журналист. Получил известность как автор уральских сказов.
[2] Персонаж «Уральских сказов» Павла Бажова.
Глава 1
Кэти мчалась так быстро, как только могла, вверх на холм по дорожке, едва виднеющейся в неверном свете луны. Фонари остались где-то позади, примерно там же, где и памятник князю Владимиру[1]. Где-то там осталось и её пальто.
Ноги подкашивались, дыхания едва хватало, но лай собак за спиной подстёгивал бежать дальше.
Кэти с ужасом осознавала, как круто изменилась её жизнь меньше чем за день.
Ещё несколько часов назад она, радостная, возвращалась от Сони, лучшей подруги, которая звала её с собой в небольшое путешествие. Она с предвкушением представляла, как расскажет об этом родителям, как они обнимут её и порадуются вместе с ней. Видимо, именно поэтому она успела заметить незваных гостей и спрятаться за углом лишь в последнюю секунду.
Перед её домом стояла группа мужчин и направляла оружие на супружескую пару, одетую скромно, но опрятно. Они тесно прижались друг к другу, дрожа от холода и страха.
Не раз она была свидетельницей подобного и знала, что ничего не могла сделать. Но сейчас, когда в лицо смерти смотрел не кто-то чужой, а самые близкие ей люди, хотелось броситься вперёд, закрыть их собой, защитить.
Но она не смела.
Ведь что бы это дало? Она бы просто стала ещё одной из многих, у кого даже не было собственной могилы.
Тихо, стараясь не издать ни единого звука, Кэти попятилась. Нужно было уйти, пока её не заметили. Туда, где она смогла бы смешаться с толпой.
Уже на полпути к шумной, не спящей ещё части города, её истекающее кровью сердце разорвал звук выстрелов. И тогда хлынули слёзы.
Она побежала, едва различая дорогу, спотыкаясь о собственные ноги и задыхаясь от сдерживаемых рыданий. Резкий удар и чья-то матерная брань немного отрезвили её, заставляя перейти на шаг.
«Глупая! Зачем ты привлекаешь к себе внимание?!» – мысленно корила себя Кэти.
Куда идти, она не знала, поэтому просто брела вперёд. Мысли в голове крутились и путались.
Она только начала думать, что стала хоть немного своей в этом чуждом ей советском мире. Что она и её родители смогут жить спокойно, не оглядываясь, не шарахаясь от каждого встречного. И вот она здесь. Именно этим и занимается.
Будто бы мало было репрессий семилетней давности. Будто недостаточно они страдали, чувствуя на себе презрительные взгляды тех, кто когда-то склонял перед ними головы. А ведь и тогда, и сейчас все они были просто людьми, с мечтами и тревогами. Её семья, как и все, желала изменений к лучшему, а получила клеймо «бывших людей[2]» и жизнь, такую трудную, какую они и представить не могли.
Сначала большевики забрали у них всё, что было хоть немного ценно: дом, драгоценности, честь. А теперь они забрали ещё и её родителей.
«Почему это произошло?! В чём они были виноваты?»
Всё, что осталось у Екатерины Алексеевны Золотарёвой, – была лишь её жизнь.
Восемь лет назад её мама радостно восклицала:
«– Ах, как же ты хороша, мой василёк! Даже несмотря на маленькое приданное, много состоятельных, именитых господ на тебя засматриваются. Найдём тебе хорошего мужа всенепременно!»
Но с тех пор, как царская семья погибла[3], любые мечты её матери об удачном замужестве пошли прахом. Нужно было думать не о свадьбе, а о том, как выжить. Постепенно им удалось справиться: они нашли скромное жильё, Кэти с отцом нашли работу, а мать училась готовить у их бывшей экономки.
«Чем же они помешали?.. Неужто и вправду заслужили такое?!»
Из воспоминаний её выдернул чей-то громкий голос. Недалеко стояла сурового вида старушка и что-то громко говорила не менее суровому мужчине в форме, указывая прямо на Кэти.
Может, если бы она задумалась на мгновение, то предположила бы, что старушке едва ли было до неё дело, но тело среагировало само. Она сорвалась с места, и это стало началом конца.
Так она и оказалась на узкой тропинке Владимирской горки[4], преследуемая военными и их верными псами.
Она уже пожалела, что забежала именно сюда. Ни дворика, ни домика, чтобы спрятаться, затаиться и переждать. Только лик князя, взирающего на свои земли свысока.
«Больно ли тебе видеть то, что творится с твоими потомками, с твоей землёй?»
Впереди замаячили ворота. Пустые, без забора и дверей, резные, с неясными в темноте узорами. Кэти тут же юркнула в них в надежде, что дальше будет хоть какое-то укрытие.
Внезапно Кэти уловила голоса, доносившиеся откуда-то сзади. Пока ещё далёкие, они неутолимо приближались. Сердце ёкнуло, а глаза лихорадочно забегали, пытаясь высмотреть хоть что-то. Вдруг, как чудо, из ниоткуда выросли стены полуразвалившегося здания. Не мешкая, Кэти поднажала, забегая в зияющий вход, и затаилась за одной из стен.
А там, за её совсем не надёжным укрытием, всё яснее слышался хор голосов под аккомпанемент собачьего лая.
«Ищейки… – похолодела Кэти. – Найдут. Обязательно найдут!..»
Она задрожала, как осиновый, лист и судорожно принялась вытаскивать из-под рубашки маленькое колечко на тонкой верёвочке – единственный кусочек старого мира, который она смогла сохранить.
Ещё когда она была ребёнком, бабушка отдала ей его со словами:
«Давным-давно встретила одна девушка из нашей семьи волшебного змея. Он то и подарил ей его, – золотая змейка с жёлтыми глазками-камушками упала в ручку маленькой Кэти. – С тех пор оно передаётся от одной девочки в роду к другой. Если случится тебе попасть в большую беду, сожми его и скажи волшебные слова…»
Кэти давно перестала верить в её сказки, но привычка теребить в руках украшение осталась с ней до сих пор. Оно всегда придавало ей храбрости. Но сейчас этого было мало. Её колотило от осознания неизбежной гибели. Ощущение полного отчаяния захлестнуло её. Задыхаясь от волнения, она зажмурилась и воскресила в памяти почти забытые слова, шепча их прижатому к губам колечку:
– Змейка, змейка, открой мне дверку
К другу старинному, к Царю змеиному.
Постели тропку-полосу к Великому Полозу[5].
От моих усталых ног да на его златой порог.
Она почти ничего не ждала от этого старого стишка. Но вдруг кольцо в её руке раскалилось, обжигая кожу, стена за спиной исчезла, и Кэти рухнула на твёрдую землю, больно ударившись копчиком. Несмотря на это, она не издала ни звука, лишь затаила дыхание и прислушалась.
К её удивлению, гул голосов и лай собак сменились странным шумом, монотонным и не смолкающим. Прошла минута, но они так и не появились снова. Лишь тогда она осмелилась открыть глаза.
Первым, что она увидела, была не голая земля, а вымощенная плиткой дорожка, чьи-то ноги в коричневых туфлях и подол шинели.
В ужасе она отшатнулась и вскинула голову.
«Вот и всё… Мама, папа, скоро встретимся. Ха! Видели бы вы, какое лицо у моей смерти…»
Высокий и статный молодой человек, чьи мерцающие в свете фонарей медно-рыжие волосы трепал прохладный ветер, смотрел на неё с благодушной улыбкой.
С запозданием Кэти заметила: то, что она приняла за шинель, оказалось элегантным бежевым пальто. Присмотревшись повнимательнее, она поняла, что тот вовсе не походил ни на военного, ни на чиновника. К тому же чувствовалось в нем необъяснимое величие, которое обычно излучали только члены самых благородных семей.
Но стоило ему сделать шаг вперёд, как она тут же отпрянула.
– Тише, – мягким успокаивающим голосом заговорил он. – Я тебя не обижу. Давай помогу тебе встать, а то ты так точно подхватишь воспаление.
Его взгляд странным образом откликался в душе девушки, а в его облике было что-то неуловимо надёжное. Да и терять ей было уже нечего. И она рискнула. Кивнула, подавая руку. Хватка мужчины оказалась крепкой, но мягкой. Он поднял её на ноги и поспешил накинуть на узкие плечи своё пальто.
– Где верхнюю одежду-то потеряла?
Кэти только вздрогнула и пожала плечами.
– Так, ладно. Для начала давай спустимся в город, выпьем кофе или что угодно горячее, а потом решим, что делать дальше.
Она тут же встрепенулась.
– Не надо в город!