Julian Wave – Фемаль. Сезон первый (страница 2)

Генрих едва заметно фыркнул. Рита поймала его взгляд – в зелёных глазах мелькнула знакомая тень терпения.

– Этому отелю, – продолжал Лев, размахивая бокалом и проливая шампанское на рукав, – ты отдала два года жизни! (Рита мысленно скорректировала: «полтора», но спорить не стала). Подняла его вместе с Ксюшей! Она ушла, а твой потолок тоже здесь уже виден… А я такого допустить не могу! Открой коробку!

Руки Риты слегка дрожали, когда она сняла крышку. На мягком бархате лежала изысканная архитектурная модель. Небольшой, элегантный отель в классическом питерском стиле.

– Хотел подарить на юбилей, но время не ждёт! – отец сделал паузу. – Это твой новый отель! В центре Санкт-Петербурга! Здание я купил, оно заброшено, требует вложений… Но я уверен, у тебя всё получится! А модель – работа Генриха. Талант!

Генрих скромно улыбнулся, но в глазах читалась гордость.

– Я рад твоему взлёту, – сказал он тихо. – Надеюсь, в Питере у меня будет меньше конкурентов.

Слова доносились как сквозь вату. Санкт-Петербург. Свой отель. Улыбка медленно, как восход, растягивалась на её лице, зажигая искры в глазах. Это была свобода. Новая, пугающая и безумно желанная вершина.

– Ген, ты же не обидишься? – вдруг вырвалось у неё, и она повернулась к Генриху.

Он мягко улыбнулся, положив руку ей на плечо. В его взгляде не было обиды, только та самая, едва уловимая жалость, которая иногда в нём проскальзывала.

– Обижусь, если останусь здесь один, – сказал он просто. – Документы на перевод в питерский филиал уже готовлю. Скоро буду там.

И тогда Рита, забыв про холодный образ управляющей, крепко, по-настоящему обняла его прямо посреди ресторана, под одобрительный гул гостей и довольное хмыканье отца. В этом объятии было всё: благодарность, прощание и щемящий страх перед новым шагом. Она смотрела на миниатюрную модель, а перед глазами уже стояли незнакомые питерские улицы, фасад её собственной гостиницы и новые, большие вызовы. Страх уступил место волнительному, вызывающему трепет азарту.

Глава 2. "Повело"

Белая иномарка, блестящая, как сахарная глазурь на свежей выпечке, плавно притормозила у тротуара перед отелем. За рулем, откинувшись на кожаном сиденье, сидела Рита. Она не спешила выходить. Её голубые глаза, холодные и оценивающие, скользили по фасаду, который должен был стать её новым миром.

Здание было… эффектным. Старинный питерский особняк, в который кто-то неумело вдохнул «современность». Высокие колонны у входа поддерживали массивный козырек. Стены были отштукатурены благородным терракотовым цветом, но эту классику портили огромные, безвкусно врезанные панорамные окна на первом этаже и вычурная неоновая вывеска «ФЕНИКС» с недостающей буквой «Е», мигавшая розовым. Дверь была тяжелой, деревянной, с латунной ручкой в виде львиной головы.

Она медленно открыла дверцу. На асфальт ступила тонкая ножка в безупречной белой лодочке на каблуке. Через секунду из машины выплыла вся она – стройная, в пастельно-голубом брючном костюме, с белоснежными волосами, уложенными в идеальную, будто выточенную из мрамора, волну.

Спокойной, уверенной походкой, от которой звенели шпильки, она направилась ко входу. Фасад, при ближайшем рассмотрении, был действительно дорогим – качественный камень, кованые элементы.

«Деньги вложены огромные. Куда они делись дальше? Сейчас посмотрим», – мысленно заключила она.

Её каблуки четко отстукивали по плитке дорожки, ведущей ко входу. И уже здесь её поразила тишина. Не благородная тишина дорогого заведения, а гробовая, затхлая. Ни швейцара, ни запаха свежесваренного кофе, ни мягкой музыки из динамиков. Дорожка была чиста, но пуста.

Войдя в холл, она замерла. Пространство было обширным, отделанным дорогим мрамором, но абсолютно безжизненным. За стойкой ресепшн, похожей на барную стойку в космическом корабле, ни души. На диванах у окон развалились в позах отдыхающих гладиаторов несколько человек в служебной форме. Одна девушка – администратор что-то живо обсуждала по телефону, говоря о парне, с которым провела вчерашний вечер. У лифта двое парней-беллбоев, кажется, играли в «крестики-нолики» на пыльном столе. В воздухе висела не просто тишина, а атмосфера полного и безнадежного «забить». Отель не работал. Он вымер.

Внутри Риты что-то ёкнуло – смесь злости и тревожности. Она подавила и то, и другое, оставив на лице лишь маску отчужденности, и направилась к единственному человеку, который хоть как-то напоминал дежурного, к охраннику.

Он стоял у колонны, прислонившись к ней плечом, и смотрел в окно на проезжающие машины. Высокий, под метр девяносто, широкий в плечах. В черном, слегка мятом костюме охраны он смотрелся скорее спортсменом, не вовремя завершившим карьеру. На его груди болтался бейджик. Рита подошла ближе, прочитала: «Филипп».

– Доброе утро, Филипп, – её голос прозвучал в тихом холле звонко, как удар хрустального колокольчика. – Что вы здесь устроили? Не хватает шашлыков, до майских праздников ведь недалеко. Почему не работаете?

Мужчина медленно, нехотя обернулся и окинул ее взглядом с ног до головы. В его карих глазах не было ни страха, ни подобострастия, лишь усталое равнодушие.

– А Вы вообще кто? – спросил он хрипловатым баритоном.

– Я – новый владелец этого заведения. Маргарита Львовна, – отчеканила Рита, и в её интонации явственно прозвучало: «Очнись и выпрямись».

Эффект был, но не совсем тот, на который она рассчитывала. Филипп даже не вздрогнул. Он лишь оторвал плечо от колонны, приняв более собранную, но всё же не рабскую позу. В его взгляде мелькнуло понимание: «А, ну вот и она».

– Так, – протянул он. – А что нам еще делать? Гостей нет, потому что отель закрыт.

– Закрыт?

– Так и есть. Как только здание выкупили, нам сказали: «Сидите, ребятишки, на местах, получайте зарплату, пока не приедет новая хозяйка и не откроет всё заново». Мы и сидим. Выполняем свою «работу».

– В каком смысле «заново откроет»? – брови Риты поползли вверх.

– Прошлый хозяин, – Филипп чуть кивнул куда-то в сторону кабинета, – передал, что вы, видимо, хотите эффектного начала в стиле «фестивалей в Бразилии». С крыльями, перьями и все такое. Поэтому начинаете с чистого листа. Пожалуйста, творите, – он развел руками, указывая на пустой холл.

Рита сжала губы. Папа… Он всегда любил театральные и красивые жесты. Зачем он вообще говорил о ней с бывшим владельцем, что тот передал все своим подопечным?

– Понятно, – сквозь зубы сказала она. – Тогда проводите меня до кабинета управляющего. Мне нужно с ним поговорить о текущей ситуации.

– Да его как бы уже нет, – охранник снова пожал плечом. – Уволился, он был сыном хозяина. Мы тут уже неделю как… в подвешенном состоянии. Вроде и работаем, а вроде и нет.

– Тогда просто проводите до кабинета, – повторила Рита, уже с легким раздражением.

– Без проблем.

Филипп двинулся вперёд тяжёлой, но уверенной походкой. Рита следовала за ним, её каблуки отстукивали дробную, нервную чечётку по мрамору.

– Тут вход в ресторан, – монотонно бубнил Филипп, указывая на закрытые стеклянные двери. – На каждом из четырех этажей есть обычные номера и номера-люкс. Лестница вниз ведёт в техзоны, прачечную, бойлерную. Лифты не работают, никто выше первого этажа не поднимался уже давно.

Спустя пару минут они остановились у массивной двери из темного дерева. На табличке из латуни было выгравировано: «General meneger».

– Спасибо, Филипп, можете идти, – кивнула Рита.

Охранник молча развернулся и ушёл, оставив её одну перед дверью в её новое царство. Она положила ладонь на холодную ручку. «Новый этап, – подумала она с горькой иронией. – Начинается с заброшенного холла и охранника, который смотрит на тебя как на помеху его философским размышлениям о жизни».

Рита толкнула дверь. Воздух, хлынувший навстречу, был спёртым, пыльным, с привкусом старой бумаги и забытых надежд. Кабинет огромен, с окном во всю стену и потрясающим видом на Неву.. Но внутри… Боже, здесь был полный разгром. На массивном столе – груды бумаг. Один стул отодвинут, будто предыдущий хозяин вскочил и побежал посреди рабочего дня в бар отмечать продажу отеля, а другой – зачем-то засунут в шкаф Рита подошла к столу, провела пальцем по столешнице. На ней осталась четкая черта в пыли.

«Значит, даже уборщица сюда не заходила. Филипп не врал. Или она просто уволилась как прошлый управляющий всего ныне ленивого коллектива», – констатировала она про себя.

Её взгляд упал на стальной шкаф-архив в углу. Она подошла, потянула за ручку. Дверца не была заперта. Внутри – стопки папок, договоров, отчётов. Всё в беспорядке. Собрав в охапку самую внушительную кипу, она отнесла её к столу, сдула пыль с кресла и уселась. Теперь Рита была не просто девушкой с безупречным маникюром (оттенком «Дети Эдуарда», между прочим). Она стала капитаном, пытающимся понять, как работает компас с севером на юге.

Прошло неизвестное количество времени. Рита, уткнувшись в отчёт о закупках постельного белья, даже не услышала первых сдержанных стуков. Постучали громче. Она вздрогнула, оторвавшись от строк.

– Войдите! – крикнула она, раздражённо поправляя прядь волос.

Дверь открылась. И в кабинет, словно луч света в этом пыльном царстве, вошёл он. Мужчина. Довольно солидный. В сером кашемировом джемпере, идеально сидящем на широких плечах, и тёмных брюках. Не парадных, но и не кэжуал – именно таких, что говорят о статусе и чувстве стиля. Но всё это меркло перед его лицом. Каштановые волосы, уложенные с небрежной, но безупречной элегантностью, с небольшим чубчиком, падающим на лоб. Квадратное, волевое лицо с чёткой линией челюсти, которую хотелось рассматривать. Прямой нос. И карие глаза – тёплые, умные, с лёгкой искоркой дерзкой самоуверенности. В руках у него был букет. Не розы, а элегантные белые гортензии.