Julia Barh – Злата и школа Святой Вальбурги (страница 4)

– Нужно отправиться к мадам Розе Косовской, – спокойно сказал он. Вероника вздрогнула от этих слов. Боясь дальнейшей реакции, Мирон постарался всех успокоить: – Возможно, у нашей маленькой Златки она появится чуть позже, бывает же всякое с нашей магией! Вспомни хотя бы малыша Степновых, у мальчишки метка появилась через пару дней! Мало ли что там у него было! Так что нужно сейчас сходить и проконсультироваться. Прекратили плакать, собираться надо!

Мирон настойчиво поднял задумавшуюся жену на ноги и повёл её на выход из комнаты, на ходу заставляя девочек одеться.

Маргарита, всё это время тихо сидевшая рядом со Златой, хмуро смотрела на её запястье.

– Мари?.. – тихо позвала Злата. Она всегда называла её «Мари», когда пыталась извиниться перед ней или же когда чувствовала в ней особенную нужду.

Но сестра… только презренно поджала губы.

– Обыденная… – еле слышно произнесла сестра, и Злата удивлённо покосилась на неё, не понимая, что это значит. Почему та смотрит на неё так, словно ей противно?

– Мари? – громче позвала Злата, не понимая, что происходит.

Но та не ответила. Маргарита молча встала и вышла из её комнаты, даже не обернувшись. Злата чувствовала дико колотящееся сердце в груди. Что происходило с ней сейчас?

Кое-как заставив себя умыться, Злата пришла обратно к себе в комнату, чтобы переодеться. На столе она увидела торт, на котором погасли свечи, и слёзы всё равно снова сорвались с её глаз.

Пытаясь так или иначе не плакать, она упрямо натянула на себя зимнее платье с тёмными колготками, то и дело настойчиво убирая с лица волосы. В комнату вошла встревоженная мать и помогла ей одеться, после чего стала причёсывать её непослушные волосы.

Злата снова расплакалась, глядя на своё чистое запястье, и Вероника Евсеева лишь отчаянно просила её успокоиться, убеждая, что всё будет хорошо и метка появится позже. Уже когда волосы были собраны в пышную косу, Злата неуверенно посмотрела на мать.

– Что такое обыденная? – вдруг спросила она с припухшими от слёз глазами. Вероника от неожиданности выронила расчёску.

– Где ты это услышала? – нахмурившись, спросила мать.

– Что это значит? – упрямо спрашивала Злата, с силой сжимая своё запястье. – Что это значит, мама?

Вероника смотрела на неё через зеркало нечитаемым взглядом. Губы её приоткрылись для какого-то ответа, но с первого этажа донёсся голос Мирона:

– Девушки, вперёд!

Мать потянула Злату за руку на первый этаж к камину. Там она набросила на неё накидку, плотно завязав бантик, и натянула на голову вязаную повязку, которая тепло прикрывала уши. Маргариты не было, что Мирон объяснил её желанием остаться дома.

Вступая в оранжевое пламя в камине, Злата успела про себя подумать, что они даже не позавтракали, тут же собираясь навестить странную женщину по имени Роза Косовская.

Глава 5

Они очутились в гостиной какого-то древнего, тёмного дома. Кругом были тёмно-коричневые стены, потолки – высокие и холодные, где висели сгустки старой паутины.

Мирон Евсеев вытащил кристалл из камина и пошёл к одной из дверей этого дома. Мать потянула Злату к стоящим у стены справа огромным креслам и диванам, которые с виду казались давно протёртыми, но по факту это был просто довольно мерзкий болотный цвет обивки.

Присаживаясь в огромное холодное кресло, Злата вдруг почувствовала непонятный страх. Почему они тут находились? Почему здесь так страшно и холодно? Кто такая эта мадам Роза Косовская? Почему мама… так сильно хмурится с тех пор, как услышала от неё слово «обыденная»?

– Извините, но ведь она не может принимать вот так вот просто! – донёсся мелодичный, хотя и немного писклявый женский голосок.

– Это очень срочное дело! Нам необходимо её посетить сейчас!

Ему так и не ответили. Судя по звуку, девушка и вовсе куда-то ушла.

Злата съёжилась от холода. Да почему же тут было так жутко холодно? Она подняла голову и вновь увидела мёртво раскачивающуюся паутину у высокого потолка.

– Прошу вас, пройдёмте со мной! – донеслось до Златы. Она даже не услышала шагов, когда девушка вернулась.

Мирон Евсеев тут же показался из-за угла:

– Пойдёмте скорее!

Вероника взяла Злату за руку и повела её за собой. Златка неуверенно осматривалась вокруг, пока её через кабинет повели по какому-то более тёплому коридору с множеством ковров на полу. На стенах были редкие зеркала и древние портреты наверняка давно почивших людей с каменными злыми лицами.

Когда они дошли до массивной коричневой двери, миловидная девушка, которую Злата увидела только сейчас, со спокойным выражением обернулась к ним.

– Она вас ждёт, – сказала девушка и ушла обратно по длинному коридору с множеством ковров.

Мирон спокойно постучался в дверь, после чего открыл её, пропуская вперёд жену и дочь.

– Здравствуйте, мадам! – тут же поздоровалась Вероника, подталкивая свою дочь ладонью в спинку.

Злата с опаской посмотрела на женщину впереди, спеша ей поклониться в лёгком реверансе, как мама. Женщина сидела в огромном бежевом кресле, раскуривая длинную тонкую трубку. Сама по себе она была просто огромной, о чём Злата подумала с неким стыдом для себя. Курчавые её волосы были кое-как собраны в разваливающийся пучок на макушке. Над её широким ртом покоилась коричневая родинка, из которой некрасивым образом торчали два чёрных огромных волоса.

Стены, тёмные от странных обоев, были увешаны какими-то усохшими травами. Справа у огромной высокой стены покоился массивный шкаф, полный всевозможных склянок с зельями. Стол мадам Косовской стоял у огромного окна, полный древних свитков и разбросанных то тут, то там грязных перьев. У самой стены слева Злата с опаской для себя обнаружила кушетку, за которой стояла ширма. Что же было за ширмой?..

– Здравствуйте! – злобным, мерзко скрипучим голосом выдала женщина, заставляя Злату поморщиться с непривычки. – Вы же не в первый раз приходите ко мне, и вы знаете, что нельзя заявляться вне очереди. – Женщина пустила в воздух длинную струйку вязкого дыма.

– Мадам, мы, естественно, знаем! – сказал Мирон. – Естественно, мы бы не посмели вести себя наглым образом! Но это, как мы посчитали, очень срочное, важное дело!

Мужчина подошёл к ней и чуть наклонился.

– Нашей младшей дочери сегодня исполнилось шесть лет, родилась ровно в шесть утра, а метки так и не появилось, мадам!

Мадам Косовская медленно перевела свой сверкающий, как у змеи, взгляд, хотя лицо её ужасно при этом напоминало жабу. Она уставилась на девочку нечитаемым взглядом и снова закурила трубку, долго не выпуская дым.

Рука её, толстая, покрытая странными коричневыми пятнами, лениво потянулась к столу за волнистой волшебной палочкой. Взмахнув палочкой, она лениво отложила её обратно. С полки массивного шкафа прилетела склянка зелья.

– Разденьте девочку и присядьте пока, – всё тем же мерзким и скрипучим голосом протянула женщина, лениво покуривая длинную трубку.

Злата со страхом уставилась на мать, которая спокойно стала снимать с неё накидку и повязку. Оправив на ней платье, Вероника Евсеева подтолкнула девочку к кушетке, заставляя её присесть, а затем отошла к мужу, который сидел на диване (диван этот Злата до этого не увидела из-за массивного шкафа).

Мадам Роза Косовская лениво откупорила зелье, а затем поднялась на свои коротенькие толстые ножки. Раскачиваясь, она подошла к Злате, которая смотрела на неё во все свои золотистые глаза.

– Сделай глоток и ложись на кушетку, – проскрипела женщина, протягивая в своей толстенькой руке склянку с тёмным зельем.

Злата неуверенно взяла склянку в дрожащие руки, несмело делая глоток. Она тут же закашлялась, бурда эта была от слова сказать совсем мерзкая!

Кривясь, девочка легла на кушетку, до этого уразумев скинуть с себя сапожки.

Лёжа некоторое время, Злата насторожено смотрела в потолок, где, к удивлению, не увидела паутины. В животе стало очень тепло, и тепло это, казалось, расплывалось по всему её телу, вплоть до кончиков пальцев.

Мадам Роза Косовская подошла к ней уже тогда, когда Злата уже думала, что в голове совсем помутилось. В руках у женщины была её волнистая палочка, которой ведьма тут же стала водить над телом Златы. Девочка настороженно смотрела за чужими действиями, волнуясь, что произойдёт дальше. Мадам Косовская что-то бубнила себе под нос: ни слова не разобрать!

Через какое-то время мадам отошла от неё и лениво расселась в своём кресле, устало раскуривая трубку. Злата почувствовала, как тепло, наполняющее её, медленно исчезает.

– Что с ней, мадам? – решительно спросила Вероника Евсеева, подходя к ней со своего места, прижимая руки к груди.

Косовская медленно пустила длинную струю дыма, лениво моргая, словно сейчас и вовсе уснёт.

– Метка появляется у каждого ребёнка, когда просыпается сила, – медленно потянула она скрипучим голосом, отчего Злате захотелось закашлять от неприятного чувства в горле. – Я проверила её всю, от корней волос до кончиков пальцев на ногах, – продолжала старая ведьма, и никто не посмел её прервать. – Она пуста, – заключила Косовская, пожав плечами.

– Пуста? – еле слышно протянула Евсеева.

– Пуста, как бездонная пропасть, – скрипя, добавила мадам. – Сила пробуждается у ведьм и волшебников. А у неё сил никаких нет. Она обыденная, – сказала та с лёгкостью, ведь для неё это совсем ничего не значило.