Julia Barh – Злата и школа Святой Вальбурги (страница 3)
– М-м-м! Видимо, нужно её завтра встречать, – протянула та, открывая конверт и принимаясь читать.
Оказалось, что Маргарита, и правда, просила её забрать, как и положено всем младшекурсникам, чтобы остаться на каникулах дома.
Уже на следующий день Мирон Евсеев отправился встречать дочь. Злата при этом очень расстроилась: она надеялась снова пройти через камин и побывать недалеко от школы хотя бы так, при этом посмотрев, как там всё выглядит при голых ветвях, присыпанных снегом, но, увы, решено было иначе.
Когда из камина вышел отец с чуть покрасневшим носом, а за ним следом вышла и Маргарита с сияющей улыбкой, Злата бросилась обнимать сестру, не замечая колющего холодом снега, который остался у той на накидке.
За ужином Маргарита то и дело рассказывала об учителях, порядках и новых друзьях, и если родители реагировали вполне спокойно (ах, эти взрослые!), то Злата не могла отвести от сестры глаз, взахлёб слушая её и не переставая задавать вопросы. А Маргарита и не была против: обе девочки так увлеклись, что долго ещё болтали и после ужина, пока и вовсе не уснули возле согревающего камина.
– Нужно отнести их в комнаты, – сказала Евсеева, погладив дочерей по голове.
Мирон взял Маргариту, а Вероника Злату, и каждый отнёс девочек по своим спальням. Когда Вероника вышла из комнаты Златы, она заметила тепло улыбающегося мужа у двери их старшей дочери. Она тихо подошла к нему и нежно обняла, счастливо посмотрев на сопящую девочку.
– Я горжусь ей, – тихо протянула Вероника, и глаза её заискрились тем же светом, что часто горит в глазах их младшей дочери.
– Могу только представить, сколько россказней будет потом от Златки, когда она впервые приедет на каникулы со школы, – тихо, но так же счастливо протянул Евсеев. Вероника тихо посмеялась.
Они закрыли дверь в комнату Маргариты и пошли к себе.
– Мне немного страшно, Мирон… – вдруг протянула Вероника, когда они уже ложились в постель. – Этот негодяй…
– Вероника… – устало отозвался Евсеев, с волнением взяв её лицо в свои ладони. – Несчастье однажды произошло даже там, это так. Но с тех пор прошло много времени.
– Совсем не немного! – отчаянно протянула женщина, тревожно заглядывая ему в глаза. – Что, если он снова заявится там?!
– Вероника! – упрямо протянул тот, заключая жену в объятия. – Да, его не могут найти, случались потери, но дети в школе защищены! Не забывай, что с тех пор охрана там изменилась!
Он попытался взглянуть на её лицо, но она отчаянно боялась посмотреть на него в ответ.
– Дети так счастливы при одном упоминании этой школы… А я боюсь их выпускать даже на улицу, чтобы этот негодяй…
– Вероника, прошу тебя! – отчаянно попросил мужчина, всё же заставляя её посмотреть на себя. – Ничего страшного не произойдёт, солнце моё! Неужели мы не сможем защитить их? Мы сильные волшебники, и школа тоже под надёжной защитой! Прекрати бояться, вся жизнь впереди, и этого негодяя так или иначе поймают!
Она смотрела в его убедительные глаза и смогла поддаться ему, в успокаивающем жесте прикасаясь к его лбу своим собственным.
– Я люблю тебя…
– И я люблю тебя, жизнь моя… Мы со всем справимся. А пока не забивай голову ужасами и насладись жизнью… В конце концов, скоро наше маленькое торнадо будет каждый день прыгать от счастья при получении метки.
Вспомнив об этом, Вероника Евсеева тихо рассмеялась, прекрасно понимая, что это так.
– Какие же прекрасные у нас дочери… – довольно протянула она, прикрывая глаза от душевного блаженства.
– Самые лучшие в мире! – поддержал Мирон, улыбаясь своей жене. А затем он нежно прикоснулся к ней в лёгком поцелуе, потому что самой лучшей в мире была и она сама, его любимая, сильная женщина.
Глава 3
Новый год прошёл довольно бурно для их семьи. В столовой был чуть ли не пир горой, праздновать прилетели дедушка с бабушкой и старшая сестра Мирона с мужем, у которых ещё не было детей. Каждый загадал желание, записав его на клочке бумаги, а затем сжёг его на улице, с молчанием уходя в дом – как и полагалось.
В гостиной, усевшись у огромного камина, все продолжили празднование. Тут же рядом стояла массивная ёлка, украшенная множеством стеклянных игрушек, которые так нравились детям. Те, в свою очередь, никак не могли дождаться подарков.
Злате подарили огромную коробку сладостей, шар-напоминалку, а также красивую перьевую ручку. Маргарита получила подарки чуть весомее в силу поступления в школу: набор всевозможных полезных зелий, несколько пачек пергамента, а также большую шкатулку свечей разного цвета, которые были необходимы для тех или иных заклинаний и заговоров. Девочки были очень счастливы, особенно Златка, которая, держа в руках шар-напоминалку, увидела, что он напомнил ей то, что она совсем уж забыла: отдать тёте с дядей книги, которые они давали ей ещё в прошлом году. Пусть последние и не были против, чтобы она и вовсе оставила их у себя, но порядочная Златка всё равно настояла, чтобы книги свои они взяли обратно.
Пока взрослые судачили, кто и как будет гадать на Рождество, девочки у камина рассматривали скляночки с зельями Маргариты, которая то и дело вычитывала особенности зелий по цветам. Злата увлечённо слушала сестру и втайне мечтала о том, как будет лучше всех варить зелья в школе Святой Вальбурги.
Третьего января у неё должен быть день рождения, когда ей исполнится шесть лет. Злата всё больше нервничала, но никак не могла дождаться этого судьбоносного дня. Чтобы как-то отвлечься, она думала о том, что же ей подарят её близкие, но то и дело мыслями она возвращалась к отметке на правом запястье и так горячо полюбившейся ей школе.
Ночью второго января ей совсем не спалось. Она всё время ворочалась, думая, в какой именно момент должна появиться метка: как только настанет третье число или по времени точь-в-точь, когда она родилась? То есть в шесть часов утра?
В итоге она расстроено уселась на кровати. Голова болела, а сна ни в одном глазу. Как всегда: когда должно случиться важное событие – заснуть совсем не удаётся! Как же так?! Что за несправедливость такая?!
Словно чувствуя это, в комнату тихо вошла мама, ласково и понимающе улыбаясь дочери.
– Ты не спишь, милая? – мягко спросила она, осторожно подходя и садясь к ней на постель с краюшку. Евсеева потрепала дочь по её вихрастой голове, незримо передавая этим прикосновением спокойствие.
– Я всё думаю о метке… Когда именно она появится, – тихо произнесла Злата, вдруг чувствуя, как глаза начали медленно слипаться. Зевнув, она потёрла глаза.
– Тебе не стоит волноваться, моя милая. Но нужно отдохнуть, завтра очень важный день, ты получишь много подарков, моё золото, ты же уже будешь большой девочкой!
Вероника Евсеева уложила дочь, тепло укрывая её одеялом.
– Вот так. Тебе тепло?
– Да, мамочка!
– Вот и прекрасно, – произнесла женщина, и девочке вновь показалось, словно голос её полился, подобно сладкой патоке. – Спи, моя радость. Сладких тебе снов…
И девочка уснула, легко прикрывая глаза и уходя в царство сна. Ей снилось, как она босиком гуляет по цветущей всевозможными цветами поляне, ступая мягко и легко, улыбаясь и чувствуя покой.
Дверь в её комнату закрылась. Наступил новый день.
Глава 4
Когда Злата проснулась, она тут же сладко зевнула, вытягиваясь на кровати. С минуту она спокойно лежала в постели, когда вдруг до неё дошло, что сегодня третье января! День её рождения!
Забывая дышать, она тут же вскинула руку над лицом, всматриваясь в правое запястье с широко открытыми глазами. Но в глазах потух огонёк. Они тут же растерянно померкли.
Злата села на кровати, свешивая с неё ноги, и чуть сгорбилась, с непониманием глядя на запястье. Взгляд покосился на часы. Было почти семь…
Не понимая, почему у неё не было метки, девочка сильно встревожилась, не переставая всматриваться в запястье.
Может, сегодня не третье января? Может, метка появится чуть позже?.. Почему… почему же её нет?
В комнату тихо постучали, а затем дверь открылась. Радостные отец, мать и сестра тихо запели поздравительную песню, неся в руках огромный шоколадный торт, который так сильно любила Злата.
Злата перевела свой растерянный взгляд на вошедших и чуть ли не пустила слезу от несчастья. Вероника Евсеева тут же поняла, что что-то не так. Передав торт мужу, она с тревогой бросилась к дочери, садясь перед ней на колени.
– Дорогая, что случилось? – тихо позвала она, обняв её лицо ладонями.
– Мама… – тихо протянула девочка, глаза её были полны слёз. Маргарита села рядом, с удивлением глядя на её лицо. Мирон остался стоять в дверях, не решаясь потушить горящие свечи на торте. – Мама!.. – с отчаянием, громче позвала Злата, и слёзы побежали по её щекам.
– Тише, милая! Почему ты плачешь? Что произошло?! – с тревогой спрашивала Вероника Евсеева, и дрожащая девочка не сразу показала ей своё чистое правое запястье.
Сначала взгляд матери был всего лишь растерянным, а затем всё более тревожным.
– Мирон… – позвала она мужа, не сразу посмотрев на него. Тот поставил торт на ближайший стол и подошёл к ним. – Метки нет…
– Нет метки? – переспросил он, приподняв брови, и тоже присел на корточки перед дочерью, внимательно вглядываясь в её запястье. Всё это время Маргарита хмуро глядела на чужое запястье.
– Мирон… Мирон, что это значит? – с неизменной тревогой спросила она мужа, но тот лишь молча нахмурился. Злата тихо плакала, чувствуя дикую дрожь изнутри.