JK Svetlaya – Истинная кровь (страница 43)
Поль посмотрел на спящую жену, потом на спящего сына, допил оставшийся во фляжке коньяк и, вытянув ноги, удобно устроился в кресле. За руль все равно нельзя. Значит, спать!
Катрин замерла над письмом, не поднимая головы.
Она простила, как и обещала себе. Не вспоминала о том, что видела ночью в грязном коридоре постоялого двора. Не думала о том, что последовало за этим в тесной комнатке, которую занимал ее муж. И теперь эта девка собирается замуж. Так скоро…
… Да уж скорее бы! Серж уныло смотрел на управляющего, неторопливо объяснявшего ему, что строительство оросительного канала в саду, что затеяла Ее Светлость, будет делом довольно хлопотным и не принесет такой уж большой пользы. Дескать, при старом маркизе де Конфьяне никому в голову не приходило тратить такие средства на подобные затеи. И деревья плодоносили сами. И как плодоносили!
- И, Ваша Светлость, примите мои уверения, и дальше все пойдет по-прежнему, только уж, пожалуйста, давайте оставим эту затею до поры. Куда эдак-то растратничать? Зима трудная была, еще неизвестно, какой урожай получим, - продолжал бубнить управляющий.
И Серж, наконец, не выдержал.
- Но ведь, кажется, это мои средства? – совершенно серьезно спросил маркиз.
Управляющий внимательно посмотрел на хозяина, будто бы были сомнения. А потом утвердительно кивнул:
- Совершенно точно ваши!
- А моя жена хочет этот чертов оросительный канал?
- Хочет.
- Все просто, Жак, - пожал плечами Серж и встал из-за стола. – Все предельно просто. Моя жена, маркиза де Конфьян, хочет оросительный канал для нашего сада. Стало быть, с этой весны мы строим канал. Средства ведь мои.
Лицо управляющего вытянулось, и он тихо сказал:
- Как прикажете, Ваша Светлость!
В Конфьяне все знали, что спорить с маркизом не следует. Особенно в том, что касается его жены. «Ведьма!» - подумал управляющий и с несчастным видом отправился на кухню. Жаловаться приятельнице-кухарке.
Маркиз же легко рассмеялся и, покинув зал, помчался к жене. Не видел ее целый… час! И это был ужасно длинный и бесконечно скучный час.
Он влетел в их комнату, торопливо закрыл за собой дверь и, обернувшись, воскликнул:
- О, прекрасная, приди же в мои объятия, ибо сердце мое истекает кровью вдали от тебя!
Катрин сжала в руке бумагу. Не глядя на мужа, она слабо кивнула и сказала:
- Вы были в зале с управляющим. Мне кажется, это не так далеко, чтобы ваше сердце слишком страдало.
- Любовь моя, это же почти на другом конце света! – рассмеялся Серж и подошел к жене сам с тем, чтобы, в конце концов, обнять. Маркиза пожала плечами, позволив ему это сделать, но, по-прежнему, не глядя на него, проговорила:
- Вы выдумщик, мессир.
Серж, тщетно пытавшийся поймать ее взгляд, видел лишь упрямую рыжую головку, на которой начинали отрастать волосы. Не выдержал, немного взъерошил их, а потом пальцем приподнял ее подбородок и склонился к губам с поцелуем.
Но Катрин упрямо мотнула головой и снова принялась пристально разглядывать торчавший из ладони свиток.
- Ночь с той девицей была поистине доброй, признайте, коль вы послали ее ко мне просить себе места, - медленно заговорила она. – Я шла в вашу комнату. К вам. Я видела… – она, наконец, вскинула на него совершенно больные глаза. Маркиза была уверена, что все пережито, но стоило ей сегодня прочесть это имя, и му́ка, испытанная тогда, вернулась. – Зачем вы сами не решили ее судьбу? Вы забрали бы ее сюда. И продолжали бы с ней откровенничать. А я не смогла, простите… Я все понимаю, мессир. Я забыла… простила. Я не стану впредь, - выронив письмо кастеляна из рук, она спрятала лицо в ладонях и, не сдержавшись, выпалила: – Это вы нашли ей мужа?
- Какого мужа? – опешил Серж, глядя на свою совершенно несчастную жену и не понимая, отчего она несчастна. Понял только одно: причина ее несчастья – снова он. А ведь он бы жизнь отдал за то, чтобы она никогда не имела никакого горя, никаких забот. А вместо этого…
- Милая, - выдохнул он, отпуская ее из своих рук и наклоняясь, чтобы поднять письмо, - ну что я снова натворил?
- Что вы пообещали кузнецу, чтобы он назвался отцом? – не слыша Сержа, всхлипнула маркиза.
- Чьим отцом? Катрин!
- Вашего ребенка! Который будет у этой… этой… А… девицы!
Некоторое время он смотрел на нее, ничего не соображая. Просто смотрел и молчал. Потом коротко кивнул и решительно расправил свиток, который поднял с пола.
«…рецепт жуайезского козьего сыра… прогнили верхние балки… в цене мы сошлись сходной… Аделина, служанка, которую вы прислали по зиме, замуж собралась за кузнеца. И просит Вашего позволения с мая оставить службу в Жуайезе»
На письмо он тоже смотрел некоторое время… начиная, наконец, понимать, что произошло. Медленно перевел взгляд на короткие кудряшки Катрин. И расхохотался, чувствуя, что тревога его отпускает.
- Так это моего сына пристроили к кузнецу?! – прогремел он и сжал жену в объятиях, пытаясь расцеловать ее заплаканное лицо.
Глаза Катрин распахнулись от ужаса, который она испытала, услышав его смех. Ему смешно!
Отворачиваясь от его настойчивых губ, она зло утерла предательские слезы о котт Сержа и, поведя плечами, сердито сказала:
- Вы делаете мне больно, мессир!
- Такая уж у меня судьба, мадам, - выдохнул он, не отпуская ее, не желая видеть ее хоть на малейшем расстоянии от себя – только лицом к лицу. – Мы всегда делаем больно тем, кого мы любим. Подчас – невольно. Чаще всего это не в нашей власти. Так когда, по-вашему, Аделина должна родить?
Слезы высохли сами. Катрин ошеломленно посмотрела на мужа.
- Вы и сами можете догадаться! И наймите ей повитуху! Чтобы не пропустить радостный день!
- Откуда мне знать, грешила ли она с кузнецом до свадьбы? И повитуху пусть ей нанимает ее жених!
- Она грешила с вами… или вы с ней… да какая разница! – Катрин начала вырываться из его рук. – Отпустите меня! Я обещаю вам, больше никогда не заговорю об этом. Было – и было…
Он не отпускал ее, только прижимал к себе еще крепче, не зная, сердиться ему, смеяться или начинать страдать. Последнее выходило у него наиболее живописно.
- А у нас с вами, любовь моя, тоже было и было? Так вы к этому относитесь? Я не мог простить вам поцелуя короля, вы же простили мне ночь со шлюхой. Простили? Как вообще можно такое простить, Катрин?
Многовековые честь и гордость графов дю Вириль отразились яростью в глазах маркизы Катрин. Изловчившись, она выскользнула из его объятий и отступила от него на шаг.
- «Тоже»? «Тоже»?! Вы смеете полагать, что то, что было меж нами, я могу считать равным тому, что было у вас в той грязной гостинице среди клопов? – ядовито бросила она. – Вы смеете сравнивать меня с… ней? Вы… - она замолчала и криво усмехнулась своей неожиданной догадке, - вы считали меня такой же. Тогда, в саду… Верно?
- Не верно! – взревел маркиз де Конфьян и, схватив ее за руку, снова упрямо притянул к себе. – Не верно, потому что вы обманываетесь сейчас! Катрин! Услышьте меня! С Аделиной у меня ничего той ночью не было и не могло быть! Вашими усилиями я на других женщин даже смотреть не могу! Недаром слуги считают вас ведьмой. Вы же околдовали меня! Каждый день, каждый час я думаю о вас! Только для вашего имени бьется мое сердце. Только для ваших глаз я дышу. Только ваш образ преследует меня денно и нощно! Так о каких аделинах вы говорите? Их нет и не было с тех пор, как я впервые увидел вас. Их не может быть, потому что для меня существует только моя Катрин. Услышь меня!
Он всегда так много значения придавал словам.
Но Катрин теперь и сама желала его слов.
- Почему вы поверили, что я могу предать вас? – спросила она глухо, крепко прижавшись к нему. – И могу позабыть все, что было у нас с вами? Что могу отказаться от счастья быть матерью ваших детей? Серж, я готова прожить всего один час рядом с вами, чем мучиться вечность без вас. Так почему же вы решили, что я могу променять все это на сомнительные блага сиюминутного пустого развлечения?
- Я верил своим глазам. Но не вам. Теперь вам я верю больше. Так поверьте же и вы мне, а не тому, что вы видели или слышали в той проклятой харчевне!