JK Svetlaya – Истинная кровь (страница 42)
Ни единый мускул на лице маркиза де Конфьяна не дрогнул при имени короля, он сумел совладать с собой.
- Тем более, если отпустит, - как ни в чем не бывало, буркнул Серж. – Главное, чтобы сам без предупреждения не являлся.
- Отпустит, отпустит… - раздалось за спиной маркиза. – Доброе утро! – поприветствовал Его Величество маркиза и его супругу. – Уезжаете уже?
Серж резко обернулся. Король и королева рука об руку стояли посреди замкового двора и выглядели торжественными и спокойными. Бровь маркиза дернулась, а губы искривились в ироничной улыбке.
- Уезжаем, - коротко ответил он и, не желая продолжать, посмотрел на Катрин. – Немедленно зовите Генриетту. Где она бродит с нашим сыном? Филипп, веди Инцитата!
- Генриетта здесь, мессир, - откликнулась Катрин, испытывая неловкость от присутствия хозяев замка. Было бы гораздо лучше, если бы они смогли уехать, не повидавшись с де Наве. Из дома можно было бы отправить записку с извинениями.
- Маркиз! Подождите еще пять минут. Это важно, поверьте! – сказал Мишель.
Серж снова бросил взгляд на руки короля и королевы. Ее Величество, стоявшая возле него бок о бок в том проклятом саду в то проклятое утро, казалось, была совершенно довольна жизнью и мужем. Отчего-то это еще сильнее рассердило его. Он резко схватил Катрин за руку и привлек к себе.
- Времени у нас нет. Прошу простить вашего непочтительного слугу, но вам прекрасно известно – почтительностью Серж де Конфьян никогда не отличался. Более того, он скорее отличался непочтительностью. Но в этом не только вы имели возможность убедиться.
- Почтительность никогда не входила в число ваших добродетелей, - усмехнулся Мишель и посмотрел на Катрин: - Мадам, уверен, вам будет интересно узнать…
- Мы, действительно, торопимся, Ваше Величество, - не дослушав, сказала маркиза.
- Мадам, - теперь уже почти свирепо рявкнул ее супруг и указал ей на сани. – Едемте. Иначе я за себя не ручаюсь.
Катрин кивнула и, не глядя на королевскую чету, расположилась в санях.
- И еще, - продолжал маркиз, - коли Вашему Величеству будет охота снова пригласить нас, так уж не взыщите – ноги маркиза де Конфьяна не будет на этой земле. У него есть своя! Филипп! Где Инцитат?
Впрочем, Филиппа он не увидел тоже. Двор опустел – слуги разбежались, предчувствуя бурю и желая наблюдать ее откуда-то из-за угла, но не быть зримыми свидетелями.
- Вы, маркиз, перешли от непочтительности к дерзости! – терпение Мишеля было не безгранично. – Я могу и не приглашать вас в гости, но, думаю, вы не посмеете ответить отказом, ежели получите приглашение на поединок!
- Да хоть сей же час! Охотно! – отозвался маркиз и потянулся к пряжке, скрепляющей плащ, чтобы сбросить его.
- Довольно! – не выдержала королева Мари и выдернула руку из руки короля, став между двумя рассерженными мужчинами. – Довольно, мессиры, или за себя не поручусь я!
Маркиза, вновь оказавшись рядом с Сержем, перехватила его руки, не позволяя расстегнуть плащ.
- Прошу вас, Серж! Остановитесь, - быстро прошептала она.
Он замер и посмотрел на тонкие ее ладони, что были все еще припухшими и красными от заноз, попавших в них накануне. Сглотнул подступивший к горлу ком. И, наконец, не выдержал, склонился к ним и поцеловал. Нежно и с обреченностью.
- Как прикажете, моя маркиза, - коротко сказал он.
Мишель тем временем подошел к Мари и снова взял ее за руку. Слишком свежи были воспоминания о том, что произошло в Монсегюре.
- Маркиз! – вновь подала голос Мари. – Есть нечто, о чем мы можем рассказать только вам, но о чем вы непременно должны узнать, чтобы понять, что не так уж сильно мой муж заслужил ваших оплеух. И моих, кстати, тоже.
- Ваше Величество слишком добры, - отозвался Серж, уже не глядя на королеву, но глядя только в глаза своей маркизы.
Однако Катрин, оторвав свой взор от глаз мужа, с любопытством посмотрела на Ее Величество. Сердце ее забилось чаще в ожидании того, что собиралась сказать Мари.
Королева же лишь сильнее сжала ладонь короля и безмятежно продолжила:
- У нас есть родственники. Весьма сомнительного происхождения и не самых благородных помыслов. Большие любители интриг и различного рода трюков. В годовщину нашей с королем свадьбы один из них пожаловал, чтобы поздравить нас и предложить Его Величеству одну забаву…
Часом позднее маркиз де Конфьян, оказавшись в который раз в гостевых покоях Трезмонского замка, который хотел как можно скорее покинуть, стоял на коленях перед своей супругой и молил ее о прощении.
Вдыхать на четыре счета. Выдыхать на шесть. Черт подери! Где там шесть, а где четыре! Между схватками или во время? Какой дебил еще успевает считать!
Все, что пройдено на курсах для молодых родителей, теперь было даже не забыто, а отметено из памяти за ненадобностью и невозможностью реализации в экстремальных условиях.
На очередном повороте Лиз взвизгнула и заныла:
- Если мы не ускоримся, роды будешь принимать сам!
С ужасом взглянув в зеркало на Лиз, Поль отвлекся от дороги и почти догнал ползущий впереди «Рено». Он резко вывернул руль и, судорожно вспоминая все молитвы, которые когда-то знал, рванул машину дальше по трассе. Визг резины по асфальту на секунду перекрыл вскрики Лиз.
- Пожалей ребенка! – рявкнул Поль. – Неужели ты хочешь, чтобы его первым впечатлением от этого мира стало мое перепуганное лицо. Терпи! И ему скажи, пусть терпит! Скоро приедем.
- Ну тебя, - отмахнулась Лиз Бабенберг и слабо улыбнулась – схватка отпустила. – У тебя вполне себе умильная рожица. Так что сойдет, как первое впечатление. Я тут подумала, что мы еще успеем заехать за картошкой фри. Что-то есть хочется.
- Какая картошка, matrem tuam! – заорал Поль. – Это яд для твоего организма. Не смей травить моего ребенка. Говорил тебе, давай сэндвичей сделаю… так ты: не хочу, не буду, поехали скорее. А теперь ей картошка, - ворчал он, продолжая лавировать между машинами.
- Поооооль, - протянула Лиз, - ну Пооооооль…. Ну я, правда, есть хочу. Давай хоть за мороженым заедем, а? Мне же рожать! Как рожать на пустой желудок? Упаду там в голодный обморок… Сделают мне кесарево – я и пискнуть не успею.
- Не нуди! – миролюбиво сказал Поль. – Приедем в больницу – я принесу тебе и мороженое, и обед, и какао.
- В больнице вкус будет не тот! Он будет отравлен медицинскими пара́ми!
- Я сбегаю в соседнее кафе!
- Пока донесешь, пропитается! – сердито воскликнула Лиз и тут же выпучила глаза и тихонько застонала. – Mentulam Caco! Опять! Гони скорее в больницу! Сейчас прямо тут рожу!
- Да приехали уже!
Поль подогнал машину к ближайшему входу и выскочил из машины, бросив дверцу и не заглушив мотор. Он схватил первого попавшегося санитара за грудки и закричал ему прямо в лицо:
- Vae! У меня жена рожает! Face aliquid! – и стал трусить ошалевшего медика, как грушу.
Тот с трудом оторвал от себя пальцы перепуганного папаши.
- Не ори, сейчас врача дежурного позову. Моя пятерых уже родила – и ничего.
Тремя часами позднее, Лиз сидела в своей палате и радостно жевала сэндвич, запивая его какао.
- Года через полтора за вторым приедем, - сообщила она мужу.
- Ну, если только за вторым сэндвичем, - буркнул все еще бледный Поль.
- Сэндвичи отвратительные, - кивнула Лиз и откусила еще кусочек. – Отойди ты от него, он дрыхнет. Иди лучше меня поцелуй. Это я рожала.
Поль послушно подошел к Лиз и поцеловал ее в губы. Целовался он так же классно, как и год назад. Отсутствие сутаны его не испортило.
- А по-моему, ничего так сэндвичи, - он достал из кармана фляжку, сделал пару больших глотков и откусил от сэндвича жены. – А все-таки это здо́рово! Теперь нас трое? – он рассмеялся, снова поцеловал Лиз и вдруг воскликнул, почесывая затылок: - Слушай, а как мы его назовем, а?
- А как, по-твоему, мы должны его назвать? – засмеялась Лиз. – Паулюс, разумеется. Я другие варианты не рассматриваю, милый.
- Нет! Нет!! НЕТ!!! Я прошу тебя. Я сделаю все что угодно. Только давай назовем его иначе, - сделав самые умоляющие глаза на свете, Поль бухнулся на колени перед кроватью, сложив руки в молитвенном жесте.
От неожиданности Лиз уронила сэндвич на покрывало и изумленно посмотрела на мужа.
- Классное имя, ты чего? Ну… Не Ницетасом же его называть…
Полю было не до смеха. Когда-то в детстве брат Ансельм рассказал ему жуткую легенду о нечеловеческих несчастьях, которые преследуют монахов их обители, если те носят одинаковые имена. Потому аббат никогда не принимал в обитель монаха, если у них был уже брат с таким же именем.
- Лиз! Пожалуйста, - жалобно протянул он. – Ну есть же куча офигительных имен…
- О, Господи! – простонала Лиз. – Ты отец – ты и думай. Я свое дело сделала. Вон. Дрыхнет.
Она кивнула на кроватку. И в этот момент безымянный младенец приоткрыл один глаз.
- Ты прелесть, - Поль чмокнул жену в щеку. – А ты не подсматривай, - весело бросил сыну счастливый папаша. И малыш тут же сомкнул веки.
- Я прелесть, и это не обсуждается. Все. Я спать. Сам с ним возись пока! – объявила молодая мамаша и откинулась на подушку, чуть поморщившись от резкого движения. – Спаааать.