J. K. List – Порочный альянс (страница 9)

– Грейс, – его голос прозвучал в пустоте зала слишком интимно. Низкий, с той самой хрипотцой, которая заставляла девчонок в коридорах терять дар речи.

– Ты решила заночевать здесь? Или надеешься, что если просидишь достаточно долго, твоя история перепишется сама собой?

Я продолжала смотреть в свою чашку. Игнорировать его было единственным способом не рассыпаться. Обида, густая и липкая, как смола, обжигала горло. За что? За что он так методично вскрывал мою жизнь перед всеми?

– Уходи, Коул, – прошептала я. Мой голос был сухим, надтреснутым.

Он усмехнулся. Я услышала, как он отодвинул стул и, вопреки моей просьбе, сел еще ближе ко мне. Так близко, что наши плечи почти соприкасались.

– «Уходи», – повторил он, будто пробуя слово на вкус. – Коротко. Ясно. Но твои руки говорят об обратном. Ты дрожишь, Амалия.

Я резко сжала пальцы в замок, пряча чернильные пятна.

– Я дрожу от отвращения. Ты сделал достаточно. Ты победил, ясно? Весь Блэквуд теперь знает, что я – дочь «сумасшедшей». Можешь идти праздновать.

– Думаешь, мне нужен был этот дешевый триумф? – он внезапно наклонился ближе. Его дыхание коснулось моей мочки уха, и по позвоночнику пробежал разряд, который я не смогла подавить.

– Мне не нужна твоя капитуляция перед толпой. Мне нужно было увидеть, что скрывается за этой твоей маской святой мученицы. И знаешь, что я увидел?

Я наконец повернула к нему голову. Мы были так близко, что я видела темные ободки вокруг его зрачков. В его глазах не было вчерашней насмешки. Там было что-то другое – темное, голодное и пугающе знакомое.

– Я увидел, что мы сделаны из одного и того же дерьма, – закончил он шепотом.

– Мы не одинаковые! – я вскочила со стула, но он среагировал мгновенно.

Коул перехватил мою руку чуть выше запястья. Его пальцы были как стальные тиски – горячие, властные. Он рванул меня на себя, заставляя упасть к нему на колени.

– Пусти! – я попыталась вырваться, но он лишь усилил хватку, второй рукой перехватывая меня за талию и вжимая в себя.

Этот контакт был подобен взрыву. Всё мое тело, которое весь день молило о покое, вдруг отозвалось диким, запретным импульсом. Мое сердце забилось о его грудную клетку так сильно, что я испугалась – он услышит. Он почувствует, как предательски тянет меня к нему, к моему палачу.

– Не ври себе, – выдохнул он мне в губы. Его глаза лихорадочно блестели в полумраке. – Ты ненавидишь меня. Ты хочешь меня уничтожить. Но в то же время ты чувствуешь это… это проклятое притяжение. Потому что в этом фальшивом замке из позолоты только я – настоящий. И только я знаю, каково это – когда твой собственный разум становится твоим врагом.

– Ты ничего не знаешь обо мне! – я задыхалась. Гнев и страсть смешались в такой ядовитый коктейль, что кружилась голова. – Ты просто испорченный мальчишка, который ломает игрушки, потому что боится, что они его перерастут!

Коул резко встал, не выпуская меня из рук. Он прижал меня к ближайшей колонне. Холодный мрамор обжег спину сквозь пиджак, а впереди было только его тело – плотное, сильное, заполняющее собой всё пространство. Он зафиксировал мои руки над головой одной рукой, а другой коснулся моего лица. Его большой палец медленно провел по моей нижней губе, и я невольно вскрикнула от этого прикосновения. Это было не насилие. Это была доминация, на которую мой организм отзывался против воли.

– Ты боишься, – констатировал он, глядя на то, как расширяются мои зрачки. – Но не меня. Ты боишься того, что я прав.

Я зажмурилась, стараясь не вдыхать его запах, но он был везде.

– Почему ты преследуешь меня? – мой голос сорвался на всхлип. – Зачем тебе эта война?

Коул замер. Его рука на моем лице напряглась. На секунду мне показалось, что маска ледяного принца на нем треснула, обнажая нечто кровоточащее.

– Потому что ты – единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым, – произнес он так тихо, что я едва разобрала слова. – Даже если это чувство – ярость.

Он наклонился еще ниже, так близко, что мир вокруг перестал существовать – остались только его тяжелое дыхание и мои сумасшедшие удары сердца. Я была уверена, что он меня поцелует – грубо, властно, забирая последние остатки моей воли. Я уже была готова сдаться, уже невольно подалась навстречу, ненавидя себя за эту слабость, за эту жажду…

Его губы коснулись моих. Это не был поцелуй в привычном понимании – ни напора, ни обладания. Это было едва ощутимое, почти невесомое прикосновение, от которого по моему телу прошел электрический разряд такой силы, что у меня подкосились ноги. Секунда. Плотная, густая, как патока. Я почувствовала вкус его дыхания, холод его кожи и ту дикую, первобытную тоску, которую он прятал за своей жестокостью. В этом мимолетном касании было больше правды, чем во всех словах, сказанных в этой школе.

Но Коул вдруг отстранился. Резко, будто обжегся.

Он отпустил мои руки, и я едва не сползла по колонне на пол. Он стоял в паре шагов, тяжело дыша, и смотрел на меня так, будто я была его личным проклятием.

– Уходи домой, Грейс, – бросил он, восстанавливая свою броню прямо на глазах. Его голос снова стал холодным, как арктический лед.

– Пока я не решил закончить то, что начал.

Я стояла, прижав руку к груди, чувствуя, как горит кожа там, где он меня касался. Мой барьер был не просто сломан – он был превращен в пыль. Я ненавидела его. Я презирала каждое его слово. Но когда я шла к выходу через пустой, темный холл, я знала одну страшную вещь: Он прав.

Мы были одной крови. И те шрамы на моих коленях, о которых говорила уборщица… я была готова поклясться, что в ту секунду, когда он прижимал меня к себе, я почувствовала, как под его кожей бьется точно такая же боль.

Я вышла в холодную ночь, и первый дождь ударил мне в лицо. Но я не чувствовала холода. Я чувствовала только жжение на губах и дикий, первобытный страх от того, что игра Коула Блэквуда только что переросла в нечто, из чего никто из нас не выйдет живым.

Глава 6. POV Коул

Академия всегда жила по собственным законам, и я был тем, кто эти законы писал. Шум коридоров, приторный смех, ленивый флирт на каждом шагу – я чувствовал себя здесь как в родной стихии. Я шел через толпу, собирая на себе десятки взглядов, как налоги. Девушки липли ко мне, словно мотыльки на свет, не понимая, что этот свет может их сжечь. Их нарочитые улыбки и попытки завладеть моим вниманием были для меня привычным, серым фоном. Я позволял им подходить, позволял касаться – я играл ими, как шахматными фигурами, которым никогда не суждено стать королевами.

– Коул, ты сегодня просто убийственно хорош, – пропела Саванна, материализуясь рядом. Её пальцы лениво скользнули по моему плечу, оставляя за собой шлейф слишком сладких духов.

– Только сегодня? – я хмыкнул, даже не глядя на неё. – А в остальные дни я что, мертвенно прекрасен?

Мы отошли к окну, и она начала вполголоса рассуждать о какой-то вечеринке, о том, как ей будет «невыносимо скучно» без моей компании. Она снова коснулась моей руки – демонстративно, собственнически, чтобы каждый в коридоре это видел.

– Может, вечером зайдешь в гости? Помнишь, чем закончился прошлый раз? – прошептала она мне прямо в ухо.

– Знаешь, Сав, – я слегка наклонился к ней, понизив голос до опасного минимума, – ты слишком стараешься. Это выглядит… дешево.

Её глаза блеснули от обиды, но я уже не слушал. Мой взгляд зацепился за фигуру в конце коридора.

Амалия.

Она шла так, будто стены Академии были готовы схлопнуться и раздавить её. Черный рюкзак на одном плече, волосы рассыпаны по спине, а взгляд… холодный, стеклянный, отрешенный. Словно она была здесь только физически. Когда наши глаза встретились, внутри меня что-то коротнуло. Знакомый азарт, похожий на жажду, вспыхнул с новой силой. Все эти «мотыльки» вокруг мгновенно померкли.

– Привет, принцесса, – бросил я, проходя мимо. Я сказал это громко, чеканя каждое слово, чтобы оно вонзилось в неё на глазах у всех.

Её плечи мгновенно напряглись. Она моргнула, выходя из своего оцепенения.

– Не называй меня так, – отрезала она, не замедляя шага.

– Любопытно, как тебе удается не замечать никого вокруг, – я усмехнулся, бесцеремонно сбрасывая руку Саванны и делая шаг вслед за Амалией.

– Ты так занята своим горем или просто считаешь нас недостойными своего взора?

– Может, потому что вокруг нет ничего, что стоило бы моего внимания, – ответила она тихо, но в этой тишине было больше яда, чем во всех колкостях Саванны.

Саванна, оскорбленная моим пренебрежением, тут же влезла в разговор:

– Тебе бы поучиться манерам, новенькая.

Амалия остановилась. Она посмотрела на Саванну, а потом перевела взгляд на меня, и в этом взгляде было столько усталости и презрения, что я невольно залюбовался. Она прикусила нижнюю губу – черт, у неё это получалось так невинно и вызывающе одновременно, что у меня свело челюсть.

– А тебе бы перестать путать манеры с липкой навязчивостью, – бросила она Саванне, но смотрела при этом мне прямо в душу.

– Может, оставишь меня в покое, Коул? – её голос дрогнул, и эта крошечная трещина в её защите отозвалась во мне хищным триумфом. Она старалась звучать твердо, но я слышал, как внутри нее всё вибрирует от напряжения.

– А ты попробуй заставь меня, Амалия, – я наклонился совсем близко, ловя запах её страха и каких-то травяных духов. – Или ты просто боишься признать, что тебе нравится это внимание?