Изольда Рыбкина – Фото с бомжом (страница 2)

Довольно широких, надо сказать, шага… Моя мини-юбка совсем некстати здесь. Хотя почему? Она-то как раз кстати, а вот то, через что мне приходится переступать…

Иии — раааз! Одна нога на месте — прямо над головой то ли спящего, то ли отключившегося чела — кто его разберёт. Осталось подтянуть вторую. Отлично — полка напротив как раз пустая — схвачусь за неё рукой и — вуаля!

— Ёкарный хорёк!

Бас прозвучал ещё неожиданнее, от того, что доносился ровно оттуда, где мои ноги расходились в разные стороны.

Я категорически против мата. Но сейчас в голове пронеслось их столько, что хватило бы на целый небольшой рассказ…

Резко хватаюсь руками за намеченную ранее полку и в ту же секунду отрываю оставшуюся ногу от пола. Подумать я не успеваю. И очень зря. Рука соскальзывает, нога, естественно, не успевает даже дотронуться до твердой поверхности, и… я обрушиваюсь прямо на того, кто, очевидно, только что так невовремя проснулся (или очнулся).

То ли в полёте, то ли уже приземлившись, за короткое мгновенье пытаюсь поймать за хвост хоть одну мало-мальски разумную мыслишку, которые сейчас в панике проносятся в голове.

«Я лежу на бомже!» — не то.

«Мамааа дорогааая!!!» — близко, но не продуктивно.

«А голос — ничего, брутальный такой» — блин, ты откуда взялась!? Брысь отсюда!

«Нужно прикинуться мертвой», — Милкина мыслЯ что ли ко мне залетела?

— Землетрясение!!! — что есть мочи заорала я. Не знаю, почему именно это вырвалось у меня первым, видимо, генератор случайных мыслей так определил победителя.

В эту же секунду я почувствовала, как оказалась в коконе рук. Крепких, больших. И тёплых.

Сердце почему-то забилось быстрее. Некстати вспомнилась та глупая промелькнувшая мысль про голос незнакомца…

Как в замедленной реальности я поворачиваю голову, чтобы посмотреть, на обладателя этого интригующего баритона, и встречаюсь взглядом с синими, как мой любимый Байкал, двумя озёрами.

Как заворожённая смотрю в них, будто погружаясь в манящие глубины. Это настолько захватило моё сознание, что я даже не знаю, сколько я бы вот так лежала на совершенно незнакомом мне человеке, который к тому же еще и обнимает меня обеими руками, и в считанных сантиметрах от его лица, если бы с оглушительным грохотом на нас не посыпалось содержимое стеллажа.

Что ж… Это было отрезвляюще.

— Аааа! — верещала я, когда в меня втыкались какие-то предметы. — Отпусти! — заорала, как только падения прекратились, и я поняла, что руки незнакомца прижимают мою голову к его груди. — Ты охренел!?

— Если честно, то да! — весело согласился он и словно нехотя разжал руки.

Я быстро вскочила на ноги и только теперь смогла полностью рассмотреть своего бомжа.

Это был молодой мужчина, лет тридцати, его лицо было не то, чтобы очень красивым, но больше приятным — на него хотелось смотреть. Помимо голубых глаз, я отметила ровный с небольшой горбинкой нос и довольно внушительную щетину, которая, однако, не мешала рассмотреть красивые мужские губы, которые сейчас были изогнуты в луковой улыбке. Мужчина повернулся на бок, подперев голову рукой, и неотрывно смотрел на меня, как на восьмое чудо света, и я могла догадаться, что с фигурой у него тоже всё в порядке.

В общем, передо мной полулежал очень симпатичный незнакомец, которого вполне можно было разместить на обложке какого-нибудь журнала или женского романа, если бы не несколько «лишних» деталей. Ну, вряд ли модный журнал нарядил бы свою модель в потрёпанную куртку, засаленную вязаную шапку и при этом полностью пренебрёг обувью.

Ах, да, чуть не забыла — помимо «бомжатской» одежды моего незнакомца «украшала» огромная шишка на лбу! Я сразу не заметила её, потому что шапка была надвинута на лоб до самых глаз, и он поднял её лишь тогда, когда я на него свалилась.

— Откуда, ты, чудо? — прервал мои рассматривания мужчина.

«Чудо», конечно, мне польстило, но отреагировать или даже просто ответить я не смогла: в подсобку в следующую секунду ввалились целая толпа людей: официанты, охранники, позади них виднелись люди в белых халатах, какие-то посетители из кафе. Но спустя несколько мгновений, расталкивая всех на авансцену выскочила Милка и громко завопила:

— Вот скотина! Всё-таки живой оказался!

Глава 3

Милка. Она же Милдред, Миледи, Милагрес, Милинда, Милитрисса, а иногда Милдронат и даже Бикович. Последняя кличка от имени актёра Милоша Биковича. Ну вы поняли, что мне не нравится её имя по паспорту. Как можно было назвать эту оторву с зелёными волосами и пирсингом во всех немыслимых местах — Милана? У неё от Миланы столько же, сколько я оставила в её имени — только три первые буквы.

И вот моя подруга в образе новогодней ёлки-рокерши выдаёт перед толпой ничего не понимающих зрителей фразу, которую, не зная контекста, можно расценить как «почему ты живой, я хотела обратного» или ещё хуже «я всё сделала, чтобы ты не был сейчас жив, но где-то промахнулась». В общем, вариантов много, но все они так или иначе намекают на какую-то связь Милки с субъектом, который сейчас лежит на полу в куртке и одних носках, демонстрируя всем присутствующим огроменную шишку на лбу, которая начала стремительно переходить в синяк под правый глаз.

— Кому тут скорую вызывали? — первой от немой сцены отмерла грузная тётя в белом халате, поверх которого была надета коричневая дублёнка.

Она властно подвинула всех присутствующих и по-хозяйски поставила чемоданчик с красным крестом на диван, предварительно стряхнув с него какие-то вещи, свалившиеся с полок.

После этого действия «отмерли» официантки и охранники, которые засуетились и стали поднимать опрокинутые стеллажи и расставлять по местам вывалившийся скарб. Про меня и Милку все будто забыли, и я решила не теряя времени даром, поскорее воспользоваться этим. Но не успели мы сделать и двух шагов, как услышали уже знакомый мне баритон:

— Это она на меня напала, держите её!

Обернуться и возмутиться мне просто не хватило времени — Милка вцепившись в рукав моего полушубка из искусственного меха болевшей ветрянкой козы, с силой дернула меня к выходу. Выскочив в основной зал кафе, мы беспрепятственно его пересекли и оказавшись на улице тут же влились проходящую мимо толпу. Мы ликовали, видя как охранники, обводят глазами веселящуюся молодёжь, понимая, что в новогоднюю ночь им ни за что не найти в толпе маскарадных образов двух девиц одну с ёлкой на голове, а вторую в белой шубе с зелёными пятнами. Да и по их виду было понятно, что идея гоняться в одних тонких рубашках по Москве в тридцатиградусный мороз их тоже не греет.

И мы имели все шансы спастись от всей этой мутной истории, если бы не одно досадное обстоятельство.

— Милка, мне конец, — я остановилась как вкопанная, когда осознала весь масштаб трагедии. Хотя сомневаюсь, что на тот момент я его осознала… — Я телефон забыла в подсобке.

— Хрен с ним! — машет рукой подруга и тут же поправляется: — Это растение такое, если что.

— Хрен с твоим хреном! — перебиваю её. — Ты не понимаешь, что ли? Мне же папа будет звонить!!! Я ему до полуночи обещала выслать это злополучное фото.

Милка прониклась. Но молчала. Мы вместе были в ступоре и пытались решить, как поступить?

Вернуться в кафе и отхватить по полной? Можно, конечно, было бы оправдаться, в конце концов, официантка подтвердит, что мы не при чем и пришли, когда он уже лежал в подсобке. С другой стороны, а вдруг им самим не захочется потом оправдываться, как бомж оказался в их кафе? возьмут и свалят всё на нас.

Есть еще вариант поехать туда, куда мы и планировали изначально, но тогда это будет скорее всего последний мой выход из дома, возвращаться куда мне будет равносильно добровольной сдаче в тюрьму.

Нет, второй вариант несомненно пугает больше. Надо возвращаться.

— Мил, ты иди без меня к нашим. Так будет лучше, — я говорю обреченно, понимая, что сегодняшнее веселье для меня безвозвратно потеряна и новогодняя ночь безнадежно испорчена.

— Ты чё, как я брошу тебя? — как-то неубедительно сопротивляется Милка. Мне от этого становится ещё грустнее. Но тянуть её за собой и потом выслушивать нытьё, что я испортила ей праздник, мне совсем не хочется.

— Мил, я быстро там разберусь и присоединюсь к вам, — конечно, я на это даже не надеюсь, но таким образом очищаю Милкину совесть, которая мешает ей отправиться веселиться без меня.

Я не прогадала. Пару минут подруга даёт мне быстрые наставления, где в случае чего их искать, наказывает позвонить ей сразу же, как только возьму в руки телефон, и, расцеловав меня, с сияющими глазами уносится к остановке такси.

А я бреду к кафе. Музыка и веселье остались где-то в параллельной вселенной. Мимо меня проносятся счастливые толпы разукрашенной молодёжи, но ни шапочки Санты, ни оленьи рожки, ни петарды и хлопушки больше не трогают меня. В голове словно на повторе звучит: «Как Новый год встретишь, так его и проведёшь»…

Глава 4

У кафе, когда я к нему вернулась, уже стояла полицейская машина. Мигалка на ней вызывала во мне дополнительную тревогу, и я даже на секунду остановилась, раздумывая, стоит заходить внутрь или нет.

«Ты безответственная!», «Когда же ты повзрослеешь?», — это любимые фразы моих родителей.

А ещё: «В нашей семье никогда такого не было», «Бедные родители», «Хоть бы другие дети не брали с неё пример». Это уже от всех остальных родственников.