Изольда Рыбкина – Фото с бомжом (страница 4)

— Если отдашь сейчас, то тебе ничего не будет, — взбесило просто его вальяжное поведение!

— Ты уж определись: выкать мне или тыкать, — усмехается и обводит меня оценивающим взглядом. — Лично я за простоту и непринужденность в отношениях, поэтому можешь называть меня Дмитрий Александрович.

— Петросянишь, Димон? — специально выбираю этот вариант имени, который мне больше всего не нравится, надеясь, выбесить им собеседника.

— Фу, только не Димон, — ага! получилось! — Можно Дима, Димочка, ну в крайнем случае Димуля. А Димон — это большой кабан-бородавочник из мультика про львов.

Я не выдерживаю и разражаюсь смехом. Никогда не было такой ассоциации с этим именем, но воспоминания об упомянутых персонажах повеселили.

— Во первых, не Димон, а Тимон, — зачем-то решаю поправить его. — А во-вторых, так звали его друга — хорька. А бородавочник — это Пумба.

Мы вместе смеёмся над этим, а потом Дима вдруг говорит:

— Ну ладно, Надежда, повеселились и хватит. А теперь признавайся: кто тебе меня заказал?

Глава 6

— Ты шутишь? — я и правда изо всех сил пыталась понять, почему такой бред подаётся с таким серьёзным лицом.

Мужчина, однако, совсем не похож сейчас на шутника. Его взгляд не просто серьёзный, он настолько пронзительный, что кажется, будто смотрит не на меня, а просвечивает всю насквозь. Отвечать на мой вопрос он совсем не намерен, и даже демонстративно молчит, заставляя меня говорить снова.

— Если ты думаешь, что твой приём на мне сработает, то зря — я психологический факультет заканчиваю и знаю эти трюки.

— Ты — психолог??? — скептическое выражение лица усугубилось очередным рассматриванием меня с гребня сиреневого ирокеза до платформы зелёных сапог. — Е-понский городовой! Ты — ходячее искушение!

— Я знаю, что хорошо выгляжу, но с чего ты решил, что имеешь право так нагло мне об этом заявлять?! — в глубине души мне приятно, что этот голубоглазый обладатель такого бархатного баритона считает меня привлекательной, но…

— Ты не поняла, — обрывает мои мысли Дмитрий, — я год не матерился, а встретив тебя едва подбираю приличные слова.

Вот гад!

— То есть, тебе не нравится, как я выгляжу?

— Ты выглядишь, как дешёвая ш… шальная императрица, — меня это задевает и я собираюсь протестовать и даже генерирую уже остроумные ответы, но мужчина встаёт со своего места и делает несколько уверенных шагов в мою сторону. — Так, всё! Я задал вопрос, на который не получил ответа: кто тебе заказал меня и какая была цель? Хватит ломаться и переводить тему, ибо через… — он поднимает рукав свитера и смотрит на часы, которые совсем не выглядят дешево, — через десять минут здесь будет начальник моей службы безопасности, и оправдываться уже придётся перед ним. Не думаю, что тебе придётся по вкусу его общество.

— Ты сейчас пытаешься меня запугать? — говорю с вызовом и стараюсь скрыть ком, подступивший к горлу. — Так вот тогда и я тебя предупреждаю, что… — я демонстративно так же, как и он минуту назад, поднимаю руку и делаю вид, что смотрю на часы, которых и в помине там никогда не было, — через двадцать минут, плюс-минус, тут будет мой отец, и тогда вы вместе с твоим начальником будете оправдываться перед ним!

Мы стоим в полутора метрах и сверлим друг друга глазами. Его взгляд снисходительно-насмешливый, мой — отважно-решительный. Никто не настроен отступать.

— И кто же у нас отец? Главарь банды? Предводитель мафиозного клана? А может простой сутенёр?

Нет, последнее было уже слишком! Я делаю шаг и подсобку оглушает звонкая пощечина.

Ладонь словно обдаёт кипятком, но я не успеваю подумать о том, чем может мне грозить эта импульсивная выходка, как дверь распахивается и в комнату вваливается, судя по шагам за моей спиной, несколько человек. Момент — и мои руки зафиксированы железной хваткой, а сама я прижата к кому-то спиной.

— Бир, отпусти! — командует баритон. — Отпусти её, я тебе сказал!

Похоже этот Бир и есть начальник службы безопасности, общество которого должно было мне не понравиться. И видимо, соображает он туговато, если босс должен ему дважды повторять команду.

— Саныч, — слышу голос из-за спины, когда разминаю руки, освобожденные от грубого захвата. — Прости, мы два дня тебя искали…

— Бир, потом! Выйдите и будьте за дверью, пока я не позову.

Я поняла только одно — Дмитрий не хотел, чтобы я слышала подробности о нём, поэтому и не дал этому громиле говорить что-то при мне.

— Дааа, — иронично закатываю глаза, когда дверь закрывается, — сила есть — ума не надо, это прям про твоего хвалёного безопасника, — усмехаюсь, и вижу, как дергаются скулы мужчины. Однако уже спустя считанные мгновения, он умело скрывает своё недовольство за ухмылкой.

Я сажусь на диван, который освободился, когда Дмитрий с него поднялся, и поправляю задравшуюся юбку. После слов этого мужчины в мой адрес, мне почему-то стыдно выглядеть перед ним в том виде, о котором он так нелестно отозвался. А еще сейчас вдруг подумалось о том, что совсем скоро приедет мой папа и увидит меня в этой одежде. Я перед ним так не являлась никогда и сегодня выходила из дома в других вещах, переодевшись уже у Милки в московской квартире. Да, огребу я по полной…

Пока мысленно я представляла свою встречу с отцом, рядом со мной на диван, совсем пренебрегая личными границами, уселся Дмитрий.

— Вижу, что тебе понравился Бир, — ехидно говорит, складывая руки на груди и даже не глядя на меня. — Ну что ж, я тогда оставлю вас наедине, — он поворачивает только голову и подмигивает мне. — А я пока дождусь твоего папеньку в зале. Думаю, нам будет, о чём поговорить.

— Что ты хочешь от меня услышать? — вынуждена признать, что его шантаж всё-таки подействовал, но я понятия не имею, в чём меня подозревает Дмитрий.

— Я хочу знать, кто тебя нанял? И какова была цель? Убить меня или подставить?

— Постой, постой! Произошла ошибка — я вообще тебя не знаю, — я говорю уже без доли сарказма, мне нужно быть максимально убедительной, чтобы завершить уже эту мутную историю с бомжом, который оказался вовсе не бомж.

— Что тогда ты делала здесь, когда я очнулся? Ни за что не поверю, что просто мимо проходила!

— Но это и правда так!

— Ты за идиота меня считаешь?! — Дмитрий всё-таки не выдерживает и вскакивает с места, повышая голос. — Это Курпатов меня заказал? Говори! Я всё равно узнаю, поэтому тебе же будет лучше, если сама всё расскажешь!

— Да не знаю я никакого Куропатова, Купатова или как там его! Я вообще только фото хотела сделать и всё.

— Значит, цель была всё-таки подставить, — вслух размышляет мужчина, тем не менее продолжая напирать. — Куда должно было уйти фото? В «Римстор»? Или к випам?

— Моему папе! Больше никуда, честно!

— Кто твой отец? Или это твой папик, говори!!!

Мне показалось, что при слове «папик» он прям разозлился.

— Какой еще папик?! Он — отец Матвей.

— Отец Матвей, отец Матвей… — Дмитрий повторяет мои слова, будто что-то вспоминая, а потом выдаёт: — Не знаю такого. Глава банды какой-то? Типа «крёстный отец»?

Фейс-палм.

— Какой еще крёстный отец! Мой папа обычный священник! Батюшка Матвей Ракитин — можешь проверить.

Для пущей убедительности я называю место, в котором находится наш приход. Дмитрий звонит кому-то и сообщает сведения, которые я только что сообщила.

— Мой айтишник сейчас проверит, а пока он не перезвонил, ты объяснишь мне, для чего твоему отцу понадобилось моё фото.

Прекрасный вопрос! Аплодирую стоя, как говорится.

— Это долгая история, — ну серьёзно, я не представляю, как буду рассказывать ему правду.

— Сократи до сути, — отрезает Дмитрий и нависает надо мной.

— Ему не нужно было твоё фото… Ему вообще не нужно было ничьё фото. Это была полностью моя инициатива, — только произнеся и наткнувшись на округлившиеся глаза Дмитрия, я поняла, что мои слова он растолковал по-своему. — Нет, не в смысле, что мне хотелось сделать с тобой селфи. Мне нужен был бомж, вот и всё!

— Зачем? — пояснений мне не избежать.

— Понимаешь… Я хотела доказать отцу, что в Новый год можно совершать добрые дела. Я даже шоколадку купила, вот! — я быстро копаюсь в сумке и достаю раскрытую и наполовину съеденную шоколадку — мы с Милкой заедали стресс и праздновали побег от охранника.

— Купить шоколадку — это доброе дело? Что ты мне голову морочишь! — Дмитрий снова начинает злиться. — Что ты делала в этой подсобке!? Или ты говоришь правду, или…

Договорить он не успевает — дверь распахивается и на пороге появляется… мой отец.

Глава 7

Несколько секунд повисает немая сцена.

Взгляд моего папы, человека, который всегда отлично владел эмоциями, поскольку удивить его мало что могло, сейчас выражал, мягко говоря, неудовольствие. Возможно потому, что Дмитрий, обутый только в носки, стоял, опираясь о стену двумя руками, между которыми выглядывал мой сиреневый веер из волос.

Я же была шокирована тем, что папе удалось так быстро приехать. Это в принципе нереально, даже если бы он выехал из дома за полчаса до произошедшего инцидента.

— Папа? — вырывается у меня вопрос.

— Папа? — переспрашивает Дмитрий.

— Папа, папа, — грозно цедит отец, и наконец, делает шаг в комнату.

Мужчина, державший меня в капкане своих рук, отмирает и отходит от меня, продолжая неверящим взглядом стрелять то в меня, то в моего родителя. Папа, почему-то одет в гражданское — брюки и дублёнка, — хотя он последние годы почти всюду ходит в подряснике. Однако, даже «мирской» вид не заглушает в нём священнослужителя — его голос звучит громогласно, слова выговаривает чётко, — словом, как на службе он произносит возгласы (*слова священника, за которыми следует пение хора), так и в жизни говорит практически тем же тоном.