Изольда Рыбкина – Двухколесное счастье (страница 3)

— Нет, на машине. Я тут недалеко припарковался.

Странный какой-то. Приехал на машине, чтобы покататься на велосипеде? Скептически прищуриваю глаз, и прикидываю, как побыстрее от него отвязаться.

— Нет уж, благодарю. Я как-нибудь сама доберусь. Меня вообще парень должен встретить.

Последнюю фразу добавляю, чтобы кавказец даже не думал увязываться за мной. Знаю я, как они относятся к русским девушкам, наслышана от подруг историй встречи с «нерусскими».

Стараясь придать движениям максимально свободный вид, поднимаюсь на ноги. Но, похоже, делаю это слишком быстро. После удара мячом по голове на тренировке и недавнего падения в голове словно всё переворачивается. Я теряю равновесие и…

От встречи с асфальтом меня спасают крепкие и горячие руки. Прикосновения незнакомца обжигают, создается ощущение, что меня не поймали, а бросили в огонь. А говорят, итальянцы — горячие парни. Может, мне попался еще один итальянец? Поднимаю голову, чтобы рассмотреть лицо парня, но едва только ловлю его выразительный взгляд черных глаз, как с моим организмом происходит что-то необъяснимое. Неожиданно даже для меня самой из меня извергается мой ужин. Хорошо, что он был совсем легкий. Плохо, что весь оказался на моём то ли спасителе, то ли обидчике.

— У вас сотрясение, срочно в больницу, — голос уже не выражает прежней растерянности. Парень уверенно подхватывает меня на руки и куда-то тащит.

Очень надеюсь, что и правда отвезет в больницу, ибо отбиться от него в моем состоянии просто не представляется возможным.

6

В больнице, куда меня, слава Богу, доставил парень, мне всё-таки диагностировали сотрясение и предложили госпитализацию. Честно говоря, чувствовала себя настолько плохо, что с удовольствием бы согласилась, но была одна проблема. Кавказец притащил меня не в государственную, а в платную клинику. Боюсь представить, сколько тут может стоить один день «проживания», и как же я радовалась, что парень оказался совестливым и, очевидно, пытаясь искупить свою вину за то, что сбил меня, оплатил этот приём.

— Я отвезу вас домой, — переговорив с врачом, парень снова продолжает роль заботливой курочки-наседки. — Где вы живете?

Вопрос неожиданно повергает меня в ступор. И на то есть две причины. Во-первых, я боюсь сообщать незнакомцу свой адрес. Мы живем с бабушкой вдвоем и в случае чего не хотелось бы отбиваться от толпы кавказцев, которым захочется меня навестить. А во-вторых, старенькая однушка в аварийном доме позапрошлого столетия на окраине города никак не вяжется с тем шикарным автомобилем, на котором меня собирается «подвезти» тот, чьё имя я даже пока не знаю.

— А как вас зовут? — вдруг решаю задать вопрос, хотя понятия не имею, зачем мне эта информация.

— Давид, — улыбается парень, аккуратно везя меня на кресле к выходу из клиники.

Давид, Давид… Кто же он всё-таки по национальности? Никогда не умела их различать. Лишь бы не армянин. Терпеть не могу армян. Сколько раз ни пересекалась с представителями этой национальности, всё время одни беды у меня от них… Но имя вроде бы не армянское. Хотя… кто их знает…

— Знаете, Давид, — стараюсь говорить спокойно и уверенно, — я благодарна вам за помощь, и думаю, что дальше я вполне справлюсь сама.

Стараюсь быть приветливой, и всем своим видом намекаю, что на этом мы с ним прощаемся. Но парень, похоже, не понимает намека и не отпускает ручку коляски, которую я собираюсь покинуть.

— Об этом не может быть и речи, — твердо заявляет, и мне становится очень тревожно. — Я отвезу вас до дома. Говорите адрес.

Черные глаза с огромными ресницами смотрят на меня в упор, и я совершенно растерявшись, вдруг говорю свой адрес. По пути стараюсь помалкивать — ни к чему мне разговаривать с тем, кого вижу первый и, надеюсь, последний раз.

— Асья, — с акцентом моё имя звучит как какое-то блюдо на мангале. — Навигатор ведет меня прямо, но мне кажется, что мы заблудились…

Парень выглядит сосредоточенно и немного обеспокоенно. Немудрено — мы уже проехали частный сектор, дачи и кладбище, а навигатор всё никак не унимается и упорно настаивает на своём.

— Да, всё верно, мы уже подъезжаем, — говорю, смутившись. Этот мажор, наверняка, никогда не бывал в таких районах, как мой, и не представляет, что в том сооружении, что через пару минут предстанет перед его глазами, вообще можно жить.

Подъехав к моему дому, парень припарковал машину и заглушил мотор.

— Спасибо, что подвезли. Дальше я сама, — последнюю фразу говорю не просто серьезно, а даже строго — допустить, чтобы бабушка увидела меня с кавказцем я не могу. Она всё расскажет моим родителям и тогда мне обеспечен будет тотальный контроль, а вечерние прогулки и мероприятия мне вообще будут запрещены.

— Асья, не пытайтесь от меня отделаться, — настойчиво проговаривает Давид. — Если мои родители узнают о том, что я оставил вас в таком состоянии, от меня отрекутся и назовут позором семьи, — парень явно шутит, и мне становится немного спокойнее. Ладно уж, пусть провожает — авось и не заметит бабуля, с кем я приехала.

Подходим к двери на втором этаже, и я не стуча и не нажимая на кнопку старого, многократно окрашенного звонка, предпринимаю очередную, и надеюсь, последнюю, попытку отделаться от Давида. Для этого я подхожу к двери и открываю её своим ключом. Затем резко разворачиваюсь, чтобы преградить парню проход и тем самым дать понять, что не намерена пускать его дальше порога. Но моя голова снова меня подводит — от резкого разворота я теряю координацию и куда-то улетаю. Благо, падение длится недолго — крепкие руки подхватывают меня, словно пушинку. Давид держит меня и с ужасом всматривается в моё лицо.

Да, парень, лучше поскорее ставь меня на место и беги — я девушка-приключение, в любой момент могу либо упасть, либо снова вывернуть на тебя содержимое своего желудка, либо чего еще поинтересней сотворить.

— Вот видите, а вы еще не хотели, чтобы я вас провожал, — говорит он, толкая любезно открытую мной дверь и смело шагает внутрь.

Мне конец. Сейчас бабушка выйдет в коридор и увидит меня на руках у парня. Незнакомого. Нерусского. Да её откачивать придется!

— Тише, умоляю, — шепчу Давиду, когда мы пересекаем границу квартиры.

— Я понимаю, ваши родители наверняка уже спят, — слышу в ответ такой же шепот, только с акцентом. — Асья, я могу быть уверен, что вы благополучно доберетесь до своей комнаты? — серьезно интересуется парень.

— Давид, хватит уже! — кричу шепотом. — Конечно, я доберусь до комнаты. В этой квартире больше некуда добираться — тут всего одна комната и она перед нами, — указываю парню на старую облупленную дверь из фанеры, которая хоть и закрыта в данный момент, но в любую секунду может открыться. — Я прошу вас — идите уже домой. Еще раз благодарю, что позаботились обо мне.

Во время моей речи парень пытается еще что-то сказать, но пока он находил нужные слова, я всё-таки вытолкала его за дверь и быстро заперла замок и на всякий случай даже «собачку» повесила.

Всё. Можно выдохнуть. От кавказца вроде отделалась. Бабушка нас не засекла. Давида я больше не увижу. Ну, прям одна новость лучше другой!

И чтобы не расстраивать себя на ночь глядя, вспоминая плохие события сегодняшнего дня, я быстро стягиваю с себя одежду и, надев свою любимую пижаму, ныряю под одеяло. Что-то зябко сегодня ночью, а ведь еще пару часов назад вечер был почти по-летнему теплым…

Закрываю глаза и уже привычно вспоминаю перед сном Марио. Вот это да! После моего падению под колесами велосипеда Давида, я впервые вспомнила итальянца. И то, как вспомнила — по привычке. Привыкла перед сном думать о чем-то хорошем, бабушка говорила, что так будут сниться хорошие сны.

Странно, но о Марио сейчас думать совсем не хочется. А о ком тогда? О кавказце, что ли? Ну вот еще! Еле отделалась от него. Лучше буду думать о тортиках. Мне их нельзя из-за диабета, да и если бы было можно, то денег всё равно на них нет. Поэтому хотя бы помечтаю…

Вот так я и засыпаю. Наедине с мыслями о малиновом Наполеоне. А что — дешево и низкокалорийно. Подумал, помечтал… Только во рту всё равно не сладко. Ну и ладно…

7

Новый день начался для меня в шесть утра и не с кофе. Мне приспичило по-маленькому. Ну, то есть приспичило-то как раз крепко, но по малой нужде. В общем, вы поняли.

Уверенным движением откидываю одеяло и в полусне собираюсь встать с кровати. Не тут-то было! Ногу простреливает резкая боль. Такая, что еще чуть-чуть и можно было бы не идти в туалет. Вскрикиваю, не контролируя свои эмоции и только потом понимаю, что совершила самую огромную ошибку и перечеркнула сегодняшний день красным маркером.

Бабушка моментально подскакивает с кровати и несется ко мне, забыв про свой радикулит и больные колени.

— Внуча, Асюша, что случилось? — на её лице словно проявляются цифры, которые начинают обратный отсчет: если я сейчас же не успокою бабулю, у неё точно случится приступ.

— Ба, всё хорошо. Просто сон плохой приснился, — стараюсь улыбаться как можно шире, демонстрируя бабушке свой нечищенный с вечера оскал. — Ну и нога еще немного болит, — словно между прочим добавляю.

Бабуля, казалось, этого и ждала. Глаза её округляются, в них начинает проявляться вселенский ужас.

— Асюююша! Какая ножка у тебя болит? — эта красивая пожилая женщина с детства мечтала стать актрисой, но что-то не срослось. Её живая мимика осталась без рукоплесканий публики, хотя зрители частенько мысленно аплодировали. Что делаю и я в этот момент.