Изабелла Зима – Тонкие грани (страница 10)

– Просто избавила вас от необходимости оплачивать мне помощницу…– она снова притворно улыбнулась, чуть приподняв уголки рта, одновременно пытаясь прикрыть платьем помятую сорочку в которой спала.

– Простите, я не успела вчера прибраться, ваш визит кажется таким …она запнулась, – таким неожиданным.

– Я вовсе не собирался облегчать вам жизнь, но должен признаться – теперь вы выглядите по-другому, – он нахмурился, потер лоб и присел по-свойски на софу, согнув ногу под себя.

– То, что нужно для того, чтобы избавиться от ваших шуток на тему гендерного неравенства, – она провела рукой по волнистой меди волос и закрутила их в ракушку…– вы можете больше не считать меня женщиной. Сказав это, она упрямо вздернула веснушчатый нос и вскочила со стула глядя на него с вызовом. И не переживайте, что этим поступком я никак не повлияю на вашу мужественность. Тут Джейн отвлеклась и, не заметив препятствия в виде мебели, случайно задела ножку стула, который с шумом развалился.

Лоуренс криво ухмыльнулся: – Как вам ваша обитель? Здесь плесень кое-где и целая гора мусора, – и тут же нервно пнул ногой развалившийся стул. Джейн на коленях собирала безнадежно сломанный предмет, будто пожалев его.

– Мне нравится комната, спасибо..

– Эта комната ужасна, только сумасшедший не заметит этого. Разумеется, вы можете отказаться от стажировки, если захотите… – он многозначительно посмотрел ей в глаза, сделав описывающий жест рукой.

– Теперь вы понимаете, куда вас завело ваше упрямство? К вам я буду относится строже, чем к любому из моих помощников и при первой же вашей ошибке…

– Делайте что хотите, я не уеду! – упрямо покачала она головой. Вы и дальше собираетесь рассказывать страшные истории? Или у вас найдутся дела поважнее? Она пыталась прикрыть наготу и впопыхах натягивала на себя первое попавшееся платье из саквояжа: – Может быть, правила приличия, что пока еще действуют среди джентльменов позволят вам оставить меня наедине с собой на несколько минут?..– она вопросительно посмотрела на него высунув лицо из-за ажурной ширмы, которая служила одновременно гардеробной и вешалкой.

Он глухо засмеялся, подперев голову рукой: – Хотел бы я понять зачем вы объявились у нас в Холмах? Что вам здесь нужно, Винтербери?

– Пока что я просто хочу одеться!

– Разумеется! Но у меня чувство, что вы опасны. Имейте ввиду, – он нервно перестукивал пальцами по деревянному подлокотнику, – здесь живут люди, которые вам не дадут стереть в порошок правила приличия, которым они следовали годами. Он погрозил ей указательным пальцем, как бы невзначай шепотом добавив: – Прошел слух, будто феминистка Панкхерст* путешествует по стране с публичными лекциями. Не заезжала ли она, случайно , в ваше учебное заведение?

– Почему такие мелочи, касающиеся исключительно моей биографии, имеют для вас значение, сэр? – Джейн упрямо отвернулась к окну.

– Просто говорят, будто эта Панкхерст призывает женщин бороться за свои права весьма странными способами – приковывать себя к рельсам, часами стоять на улицах с плакатами, уродовать себя, обрезая волосы,– сказав это, он искренне рассмеялся. Об этом писали в газетах. Я всегда считал, что так ведут себя женщины, что не получают достаточное внимание мужчин. Потом, я не понимаю, зачем девицам лишать себя единственного преимущества?

– А! Так значит, вы не понимаете зачем бороться со стандартами внешности, навязанными женщине мужчинами, сэр?

– Правда ли, что эти женщины осмеливаются носить брюки? Неужели они полагают, что одев мужскую одежду, можно обмануть свою природу?

– Сэр. Вы прекрасно знаете, для чего это делается. Пока общество отрицает женские права, одежда остается внешним проявлением этой дискриминации.

– И вы можете привести пример такого проявления? – он нервно двигал пальцами, когда говорил.

– Конечно. Разве вы не знаете, что женщина может получить университетское образование только с одобрения мужа или отца, неужели вы считаете такое положение дел справедливым?

– Напротив. Просто я удивлен, что головы некоторых так слабы, что поддаются разного рода, как бы это сказать…

– Вы хотите сказать – вербовке?– она невинно моргнула и замерла на несколько секунд, прислушиваясь и глядя сквозь узор ширмы.

Он глухо рассмеялся: – Скорее я бы назвал это влиянием аморальных личностей. Сначала они морочат голову неокрепшим душам, а потом наживаются на их несчастьях, вот что я думаю о вашем движении. Эти женщины обмануты.

– А может, ваши представления о жизни устарели, сэр? Она улыбнулась: – И никто больше не живет в том мире, который вы неустанно оберегаете от изменений. Во всем мире наступает прогресс и вам не под силу его остановить! Она развела руками, пытаясь облачиться в нижнее платье, далее необходимо было справиться с верхней юбкой. Увы, это оказалось не легкой задачей : – Я хочу надеяться, что жизнь в Холмах тоже скоро изменится! – вздохнула она.

– Так, значит, вы пожаловали к нам, чтобы поспособствовать таким изменениям? – Лоуренс притворно повеселел, но глаза его выражали нечто совершенно противоположное радости и следили за каждым ее движением: – Хотите сказать что в Холмах живут глупые и не прогрессивные люди? Может вы выкинете какой-нибудь фокус или даже провозгласите себя атеисткой?

– Я привыкла сомневаться в том, что не вижу собственными глазами и на помощь потусторонних сил не рассчитываю! А Бога я пока ни разу не видела! Она затянула на поясе ленту спереди, одев ее наизнанку,– думаю, что и вы его не встречали, мистер Лоуренс. Иначе вы бы не стояли в этой комнате, верно?

– Конечно! Но когда вы сетью ловите рыбу в реке, вы ее тоже не видите, а потом с большим удовольствием едите на обед. Так ,выходит, рыба в реке все же есть? Заметив, что она не может справиться с застежкой, он неожиданно обхватил ее за талию и довольно ловко развязал платяной бант. В талии платье стало свободным.

– Очень прогрессивно с вашей стороны делать все шиворот навыворот! – он осуждающе качнул головой, указывая взглядом на платье. Джейн смущенно отвернулась. Затем он снова закрепил юбку, но уже правильной стороной. Удивительно было то, что шериф сделал это быстро, будто занимался гардеробом юных барышень изо дня в день…А еще Джейн отметила, что он казался уверенным абсолютно во всем, что делает, как будто знал секрет, который не знали другие. Может быть это было то, что отличает его от людей которых она знала раньше, а может, притворство, но какая разница, если это работало безотказно?

– Послушайте, – он щелкнул пальцами и склонил голову на бок: – Хотите я вам расскажу вашу историю? – Впечатлительная эмоциональная особа, чья романтическая натура активно стремится к признанию в обществе, считает себя способной на самопожертвование, что отражается на выборе ее профессии. Свою ранимость она умело скрывает за маской ледяного безразличия, а чтобы никто этого не заметил, держит дистанцию. Она не сомневается в том, что ее карьера будет успешной, ведь ее умение видеть больше, чем все остальные всегда помогала ей быть на порядок лучше других.

– Пока все верно, сэр, – она равнодушно пожала плечами.– Что же дальше?

– Хотите совет? Лучше всего, если ее карьера не будет связана со смертельной опасностью, потому что она нуждается в защите как и все остальные женщины и это заметно любому со стороны. Потому что скорее всего она не добьется успеха, а почувствует грусть от разочарований. Поймите! Можно прожить годы внутри собственной тюрьмы или наслаждаться жизнью, данной вам богом и наполнить ее прекрасными моментами – тут каждый выбирает сам. Он встал со стула, подошел к окну: – Только сейчас заметил вид из вашего окна.

Джейн с подозрением уставилась на крошечную квадратную раму, ожидая подвоха:

– И место довольно необычное – кладбище!– добавил он задумчиво.

– Неужели вы поселили меня на кладбище? – Джейн обхватила себя руками, пытаясь успокоиться, заметив его утвердительный кивок:– Здесь хоронили самоубийц. Видите, вон те заросли вокруг могил,– никто из их родственников даже не решается проведать мертвых бедняжек. – Что с вами – вы дрожите? Так и знал, что испугаетесь.

– А почему родственники умерших не решаются сюда приходить? – девушка с опаской ждала ответа.

– Почему? – Он закрыл лицо руками:

– Чтобы мертвые в ответ не проведали живых…Думаете, мертвым все равно? Думаете, они не хотят отомстить живым, за то, что они умерли? Думаете, что мир таков, каким его описывают в ваших глупых романтических книгах?

Оставшиеся несколько минут Джейн одевалась в тишине.

Когда они вместе оказались на улице, Джейн засомневалась – не покажется ли двусмысленным тот факт, что шериф сопровождает ее от дома до места стажировки. Но он будто услышал ее мысль: – Вы ведь не замужем. Будет правильным соблюдать те нормы и правила поведения, которые приняты в этом месте и относиться к ним с уважением, Винтербери! Она в ответ лишь вздохнула: – Что ж, думаю, что везде есть свои обычаи. Но, скажите, как вы догадались, что я думаю именно об этом?

– Как видно у зрелости есть свои преимущества, – шериф подмигнул,– молодым кажется, будто они все знают лучше, но поверьте, для стариков вы как прозрачное стекло. Он одел шляпу и посмотрел себе под ноги. Прямо перед дверью на пороге распластался растерзанный трупик ласточки и он аккуратно перешагнул через него: – Надеюсь, вы не думаете, что это моих рук дело? – натянутая улыбка резко исчезла с его лица:– Сильные ветры в Холмах иногда заставляют птиц прервать свой полет. Но я жду вашего признания, Джейн.