Изабелла Кроткова – Никогда не кончится июнь (страница 16)
– Я его не трогала… – шепнула я.
– Но я же слышал… – произнес Степа, почему-то тоже шепотом.
Я вытащила из-под рубахи ноги и спустила их на пол, косясь на потертый от таскания по корпусам училища футляр.
Один замок его был раскрыт и смотрел на меня своим разинутым ртом.
– Ты передвигал его? – медленно спросила я у Степы.
– Не-ет… Я вообще к нему не прикасался. Я думал, ты ночью играла. Между прочим, весьма романтично… Тихая ночь, луна и звуки гитары – такие тоскливые, что аж душу свело… Только спать очень мешали.
Я внимательно посмотрела на парня. Потом на приоткрытый футляр.
И вчерашняя щемящая тоска вновь пролилась в душу, разрывая радостное летнее утро.
– А где ноты? – вдруг спросила я.
– Какие ноты?..
– Ну те, что дядя написал!
– Ноты?.. Так я их выбросил!
– Как выбросил?! – И я вдруг почувствовала, что потеряна очень важная нить к разгадке того, что мне следует исполнить.
– Ну как-как! – внезапно рассердился Степа. – Ты же сказала, что не будешь их играть! А мне-то они зачем?.. Наоборот, после этого некоторое время было спокойно…
– Когда выбросил? – уныло спросила я.
– Вчера еще к бачку отнес. После вашего свадебного шествия, – последние слова Степа произнес довольно едко.
Неожиданно я разозлилась.
– Дурак!
– Сама дура! – не остался в долгу Степа.
Не сказав больше ни слова, я схватила с кровати одеяло и накинула его Степе на голову, а сама стала быстро натягивать джинсы и майку.
Когда Степа стащил с головы одеяло, я уже бежала по лестнице вниз.
С легкой ностальгией, будто не была дома очень давно, я вдохнула его родной запах. Как же здесь уютно!
Взгляд упал на тумбочку,
Это было извещение на посылку.
От него почему-то повеяло холодом.
Сделать вид, что не было никакого извещения…
Но извещение приковало к себе взгляд, словно умоляя получить то, что прислано неизвестным.
И снова тяжесть объяла мое сердце.
Вздохнув, я сунула клочок в карман и отправилась на почту.
Отстояв огромную очередь из получающих пенсию и оплачивающих коммунальные услуги, я оказалась, наконец, перед узколицей дамой в позолоченных очках.
– Следующий! – каркнула она и, уткнувшись в компьютер, вытянула вперед руку и нетерпеливо повертела пальцами. Проявив небольшую смекалку, я всунула извещение в вертящиеся в окошке пальцы. Некоторое время работница почты, нахмурившись, не отрывала взгляда от монитора, изучая какие-то таблицы.
– Нельзя ли побыстрее?.. – вежливо спросил кто-то из очереди.
– Кому некогда, идите в банк, с процентами платите! – тут же рявкнула дама, не прекращая блуждания мышкой по коврику. Потом повернула голову и, противно смеясь, крикнула сидящей в другом углу сотруднице:
– Лен, ну ты представляешь? На Главпочтамте совсем обалдели! Хотят, чтобы мы эти талоны…
Краем глаза она высокомерно покосилась на меня, потом на бумажку, зажатую в пальцах.
И вдруг лицо ее преобразилось на глазах.
Пальцы вжались в извещение, и она, повернувшись и вытянувшись на стуле в струну, обратила на меня раболепный взор, словно я была министром почтовой связи.
– А с этим вам не сюда. – Я не узнала ее голоса. Из вульгарного он превратился вдруг в чрезвычайно вежливый и уважительный. – Вам нужно на Ягодную. Почтовое отделение номер двадцать.
Услышав слова «отделение номер двадцать», напарница из угла резко перестала пересчитывать корешки квитанций и окинула очень странным взглядом мою небрежно повязанную на голову бандану, майку и штаны. Под их пристальными взглядами я почувствовала себя неуютно.
– Это там, где начинаются дачи, – ангельским голосом стала подробно объяснять сотрудница. – Сядете на автобус и сойдете за железнодорожным переездом. Там только один дом, вы его ни с чем не спутаете…
Она по-прежнему не отрывала от меня голубых глаз за позолоченными очками.
– Спасибо… – ничего не понимая, ответила я и, почувствовав, что извещение опять у меня в руке, в неестественной тишине вышла на улицу.
Глава пятнадцатая
– Этот автобус идет на Ягодную? – спросила я у водителя остановившегося возле почты 19-го автобуса и, получив утвердительный кивок, быстро забралась в салон, битком набитый бабками с мешками и ведрами. Они зажали меня со всех сторон, так что мой нос прилепился к чьей-то потной спине.
«Мне, наверно, пора выходить…», – подумала я, завидев в стороне заброшенные почерневшие рельсы, между которыми пробивалась молодая зеленая травка.
Но автобус как будто не собирался останавливаться.
– А остановка скоро?.. – дернула я за рукав мужика с удочками.
– У «Даниловского», – ответил он, и я опять взглянула в окно на то, как рельсы, заворачивая, уходят влево.
Услышав мой вопрос, небольшого роста женщина, одетая совсем не-по дачному – в длинное платье и туфли на каблуке – обернулась и, нагнувшись к моему уху, тихо сообщила:
– Королевский флеш…
– Что?! –
Похолодев, я взглянула ей в глаза.
И увидела улыбающийся, доброжелательный взгляд.
– Я говорю, здесь только по требованию, – вновь тихо повторила женщина.
К этому моменту автобус уже проехал далеко вперед.
– Остановите! – спохватившись, закричала я с задней площадки что было сил.