Изабелль Брум – Год и один день (страница 38)

Почему-то эта крошечная деталь – вывернутый рукав – стала для нее последней каплей. Меган приняла решение. Она стремительно подошла к барной стойке, схватила Олли за руку и, как только он обернулся, поцеловала его в губы. Крепко, изо всех сил.

Через долю секунды, когда до Олли дошло, что происходит, он стал целовать ее в ответ, взволнованно и страстно: Меган даже пришлось схватиться за стойку, чтобы устоять на ногах. Стянув с нее шапку, он запустил пальцы в ее спутанные волосы и языком сперва исследовал изнутри ее верхнюю губу, затем переместился на пухлую нижнюю. Одной рукой Меган еще держала Олли за руку, а другой притянула его к себе и уперлась животом в твердый край табурета.

Вокруг играла музыка и болтали люди – целующаяся за стойкой парочка ничем им не помешала. Меган услышала собственный тихий стон, откинула голову, и губы Олли тотчас оказались на ее шее, за ухом, на щеках… Она поцеловала его в мочку уха. Закрыв глаза, она нащупала и стянула с него очки, чтобы прильнуть лицом еще ближе к его лицу. Оба задышали прерывисто, часто. Приникая к Олли всем телом, Меган чувствовала мощь его желания. Она тоже ощущала явственное биение между ног, настойчивую пульсацию, острую жажду, почти необходимость.

– Вернемся в отель? – жарко выдохнул Олли ей в ухо.

«Да!» – кричало ее тело, но сама Меган помотала головой.

– Не сейчас.

Олли кивнул и прижался лбом к ее лбу, дожидаясь, пока уймется сердце. Меган наклонилась и поцеловала его еще раз, но легонько, с улыбкой. Она ощутила жжение на лице от его щетины и вся задрожала от счастья. Олли немного отстранился и поцеловал ее в макушку, в веки, в брови… Потом замер и посмотрел на нее.

– Меган, я не… – начал было он и тут же осекся, увидев выражение ее лица.

– Давай не будем об этом говорить, хорошо? – тонким голосом взмолилась она. – Пожалуйста.

Олли слегка нахмурился, но промолчал, взял со стойки кружку пива и сделал несколько больших глотков.

Соблазн схватить его и вновь прижать к себе был велик, но Меган усилием воли опустила взгляд на пол и дождалась, пока сердце перестанет колотиться в груди. То была новая и неизведанная территория для них обоих, и Меган понятия не имела, что сейчас нужно говорить.

– Как там Софи? Как она себя чувствовала, когда ты ушел? – наконец спросила она, решительно меняя тему.

Меган уже скинула куртку и принялась разматывать шарф, который только что пытался сдернуть с нее Олли. После поцелуя ей было жарко, она вся взмокла, а во рту пересохло. Сев на соседний табурет, Меган с благодарностью припала к кружке с прохладным пивом.

– Она показалась мне очень тихой. – Олли помедлил, а потом положил ладонь ей на бедро. – Купил ей бутылочку лучшей пражской колы в баре. Подумал, что сахар ей не помешает.

– И правильно сделал. – Меган улыбнулась и поставила одну ногу на перекладину табурета между его ног. Она все еще чувствовала следы его горячих поцелуев на шее и инстинктивно дотронулась до них рукой. Неужели это действительно произошло? Неужели она взяла и поцеловала Олли?

– Надеюсь, у нее все нормально, – продолжала Меган, прижимая колено к его ноге. – Я так испугалась, когда она упала на мосту.

– Думаешь, у нее расстройство пищевого поведения? Вроде анорексии? – спросил Олли. Он еще не успел надеть очки, и Меган принялась рассматривать его глаза. Она заглядывала в них уже миллион раз, но сегодня они были яркими, как никогда. В приглушенном свете бара они казались не карими, а почти черными. Их обрамляли густые короткие ресницы.

– Не знаю. – Меган нахмурилась. – Я сперва предположила, что Софи беременна, но она надо мной только посмеялась.

– А тебе не кажется странным, что она тут одна? – спросил Олли, заправляя прядку волос ей за ухо. Вообще-то ей следовало сходить в уборную и причесаться, но не хотелось. Если сейчас она уйдет и покинет Олли хотя бы на пару минут, этот чудесный теплый мирок, в котором они очутились, может и рухнуть.

– У них вроде как планы поменялись, – ответила Меган, поворачивая голову так, чтобы коснуться губами его руки. – Она должна была приехать сюда с женихом, но ему пришлось задержаться дома.

– Есть подозрение, что он вообще не появится. – Олли сказал это с очень обеспокоенным лицом, словно мысль пришла ему в голову впервые. – Как-то слишком долго его нет.

Меган едва поборола желание заключить его в крепкие объятия.

– Вы меня удивляете, мистер Моррис, – тихо сказала она. – Разве не вы любите говорить, что любовь все побеждает?

Она все смотрела на его губы и невольно мечтала о новом поцелуе.

– Раньше я действительно так считал. – Олли насмешливо приподнял одну бровь. – А теперь как-то боязно в это верить.

– Что ж, скоро мы все узнаем, верно? Софи говорила нам с Хоуп, что Робин прилетит завтра днем.

– Надеюсь, действительно прилетит, – сказал Олли. А потом слез с табурета и наконец ласково притянул Меган к себе. – Она такая славная девушка и заслуживает счастья.

Меган закрыла глаза и прильнула щекой к его груди. Как приятно чувствовать его тепло, слышать стук сердца под толстым джемпером – медленное, ритмичное, успокаивающее биение… Она обхватила Олли за талию и спрятала руки в задние карманы его джинсов. При высоком росте попа у него была упругая и круглая – приятно помять (что Меган тут же и сделала).

– Так-так! – прошептал Олли. – Если не прекратишь, придется мне и тебя тащить на закорках в отель.

– Сам виноват: нечего быть таким сексуальным!.. – прошептала она, впиваясь ногтями в его джинсы.

За все месяцы их дружбы Меган ни разу не делала Олли комплиментов, тем более таких. Он без конца говорил ей, какая она талантливая, как он восхищается ее творчеством, какое у нее отличное чувство юмора. А сегодня он сказал, что она красивая – и Меган ему даже поверила. Андре вообще никак не комментировал ее внешность, и чем больше времени она с ним проводила, тем чаще куталась в мешковатую одежду. Теперь же, глядя на себя в зеркало, Меган видела золотистые волосы, мамины яркие глаза, маленький носик и аккуратные губы. Не ужас, конечно, но и не бог весть что. А для Олли она самая лучшая. Меган никогда не нуждалась в мужском одобрении, ее самооценка не зависела от мнения посторонних. Но как это, оказывается, приятно – когда тобой восхищаются.

Поглаживая кончиками пальцев его поясницу, она слышала, как ускоряется его пульс. В последние месяцы они столько времени проводили вместе – ходили по воскресеньям в бары, играли в пив-понг на крыше дома в Брикстоне, поднимались на Парламентский холм и ели там мороженое, любуясь раскинувшейся перед ними столицей – и ни разу ничего не произошло. Олли не пытался взять ее за руку или погладить по щеке, как здесь, в Праге, да Меган этого и не хотелось. И то, как легко и быстро они перешли к близости, одновременно ее удивляло и восхищало. Никакой неловкости или смущения. Меган чувствовала, что поцелуй случился вовремя. Мало того – он был практически неизбежен.

Несмотря на восхитительное дрожащее тепло, разливавшееся по телу, где-то в закоулках ее сознания продолжало свербеть: что ты творишь, черт тебя подери?! Меган решила не обращать внимания на этот противный голосок. Она вынула руки из карманов Олли и обхватила ладонями его лицо. Когда он нагибался, чтобы вновь ее поцеловать, Меган успела заметить мелькнувшую в его глазах тень печали.

32

– По-моему, никто уже не придет.

Хоуп и Чарли сидели в баре вдвоем, глядя на свои полные коктейльные бокалы. После массажа они целый день болтались по Малой Стране, покупая безделушки и хихикая над деревянными куклами, что злобно косились на них с витрин сувенирных лавок. Время убегало как песок сквозь пальцы – а с ним и гнетущее чувство тревоги, прокравшееся в их отношения вчера вечером.

Невзирая на ноющие от усталости и холода руки и ноги, Хоуп и Чарли поднялись по крутой извилистой дорожке к Пражскому Граду и подивились несгибаемому чувству долга караульных (и заодно их иммунитетом к морозу). Совершенно невозмутимые и спокойные, в серых меховых шапках и шинелях с меховыми воротниками, неподвижно стояли они на своих местах, сжимая одной рукой в белой перчатке винтовку и глядя ровно перед собой сквозь солнцезащитные очки. Чарли встал рядом с одной полосатой бело-голубой будкой и, смеясь, отсалютовал в камеру.

Чтобы немного согреться, – казалось, на улице холодало с каждым сдвигом стрелки на многочисленных городских часах, – они решили зайти в базилику святого Георгия. Хоуп потрясенно охала, разглядывая фрески на сводчатых потолках: в тусклом свете красные и золотые оттенки производили грандиозное впечатление. Открытое пространство было словно подернуто патиной, воздух пах многовековой историей. Переступая пороги таких мест, Хоуп ощущала, что входит в само прошлое, и это величественное чувство начисто стирало суматоху прочих эмоций. На несколько бесценных часов Хоуп освобождала себя от ответственности и просто впитывала красоту. Чем дольше она была в Праге, тем тверже верила в магию этого города – волшебство было здесь всюду, она его чувствовала.

– Может, Олли наконец уломал Меган? – предположил Чарли, лукаво покосившись на Хоуп.

Та зацокала.

– Очень сомневаюсь. После ее вчерашних слов – вряд ли.

– Вот как? – Чарли с любопытством подался вперед.