Изабелль Брум – Год и один день (страница 40)
– Кого ты назвала мартышкой, а? – со смехом спросил он, а Софи покрепче обхватила его ногами и уткнулась носом ему в шею.
– Тебя! – воскликнула она, ерзая у него на спине. На ней был только купальник, потрепанные джинсовые шорты и медальон, а волосы еще не высохли после купания в море. Поглядев налево, Софи увидела пальмы, а над ними – небо ярко-голубого тропического оттенка павлиньих перьев.
Где они, интересно? В Шри-Ланке? На Бали? В Мексике, Малайзии, Таиланде? А какая, в сущности, разница?
Робин остановился и сел на песок, перекинув Софи к себе на живот. Так ей было не видно океана и завораживающей мерцающей линии горизонта, где вода сливалась с небом, сулящей новые приключения. Но Софи не расстраивалась. На Робина смотреть было куда приятней: его полные радости, широко распахнутые глаза, его губы, такие ласковые и зовущие, нижняя чуть потемнела от солнца, спутанные золотые волосы, налипшие на лицо и слегка затвердевшие от соленой воды. Софи смотрела на него так, как делала это всегда: с любовью и изумленным восхищением. Он потерся носом о ее щеку.
– Давай никогда не будем возвращаться домой, – сказал он, и от прикосновения его губ у нее по спине побежали мурашки. – Давай останемся здесь навсегда.
Она улыбнулась.
– А наши родные как же? Что мы им скажем?
– Они все поймут, – с серьезным видом ответил Робин. – Мне никто не нужен, кроме тебя.
Софи уже хотела согласиться, но во сне вдруг онемела. Она все разевала рот и не могла выдавить ни звука. Мысленно она кричала: «Мне тоже! Мне тоже!» – но Робин ее не слышал. Он просто смотрел вдаль, на океан, и безмятежная улыбка играла на его губах.
Софи пыталась бороться с собственным сном, однако уже видела, как края картинки осыпаются и любимое лицо ускользает, точно песок сквозь сито. Она покрепче обняла Робина, зажмурилась и изо всех сил прижалась к нему. А когда осмелилась поднять глаза, на пляже было темно. Подул внезапный ветер, и пальмы яростно, с треском гнулись под его порывами. Радость Софи начала ломаться на кусочки страха и неуверенности, похожие на детали паззла – сплошь твердые края и зазубренные дыры. Лицо Робина тоже начало темнеть, улыбка терялась в тумане. Софи была уже не на пляже, а на краю утеса, порывистый ветер толкал ее и грозил скинуть вниз. Она отчаянно заморгала и приложила все силы, чтобы вернуться в солнечный сон, но его уже не было. Вместо пляжа перед глазами возникли незнакомые темные силуэты гостиничной мебели, освещаемой единственным тонким лучиком света, который пробивался из-под плотно задернутых штор.
Рядом в кровати никого не было, и из ее груди вырвался безысходный вой. Софи снова закрыла глаза и задышала глубоко и ровно, усилием мысли возвращая себя в тот чудесный сон, на пляж к Робину, где воздух пах солью, а теплый бриз ласкал нежно, как они с Робином ласкали друг друга. Слезы градом покатились по ее щекам.
Увы, сон не шел, и через несколько минут Софи сдалась, разлепила веки и, уставившись в темный угол комнаты, попыталась придумать, чем заняться. Вроде она собиралась встретиться с Хоуп, Чарли и остальными в гостиничном баре, но во сколько?.. Да и вообще, Олли с Меган вряд ли ее ждут после того, как она едва не грохнулась в обморок на Карловом мосту. Перед глазами немного прояснилось, и Софи со стыдом вспомнила, как висела на спине у Олли. Может, поэтому ей и приснился такой сон – что Робин везет ее на закорках? Вот ведь опозорилась… Как теперь смотреть Олли и Меган в глаза?.. После всех этих приключений в туалете и на мосту они невесть что о ней думают. Софи почувствовала, как учащается сердцебиение, и снова заставила себя сделать глубокий вдох.
Она потянулась к телефону, обнаружила шесть пропущенных звонков (все с одного номера) и быстро села в кровати. Сообщения тоже были, и она пролистала их занемевшими пальцами.
Завтра в это же время Робин будет с ней. От одной этой мысли она выскочила из постели и пошла в ванную, где пустила горяченную воду и умылась. Лицо у нее посерело, глаза налились кровью, но хотя бы тошнота отступила. Софи заметила, что руки слегка дрожат, и попыталась вспомнить, когда последний раз ела. Так, днем она купила себе претцель, вот только потом ее снова стошнило. А еще Олли, приведя ее в номер, велел погрызть хотя бы гостиничное печенье, но вот выполнила ли она его наказ? Неизвестно.
Видимо, во сне у нее поднималась температура: одежда липла к спине и бокам и пропахла потом. Софи содрала с себя все вещи, бросила их на пол, залезла в ванную и включила душ. Теплая вода побежала по лицу и груди, и Софи открыла рот.
А ведь Олли говорил, в каком номере они остановились, вспомнила она, намыливая шампунем короткие, торчащие во все стороны волосы. Сказал, что если станет плохо, пусть стучит в любое время: они с Меган вызовут врача.
Она быстро помылась, стараясь лишний раз не смотреть на свое обнаженное тело. Ребра торчали наружу, будто какой-то жуткий ксилофон. Кости таза некрасиво выпирали, отбрасывая тени на запавший живот, мышцы рук одрябли, а ключицы напоминали зацепы на скалодроме. Софи, безусловно, это видела, однако собственное тело казалось ей чужим, ведь при всей ее миниатюрности телосложение у нее раньше было крепкое, спортивное… А мешок костей, в который она превратилась за последние несколько недель, – это не она, это кто-то другой.
Заметит ли перемены Робин? Они не так много времени провели в разлуке, но он внимательный, все подмечает… Порой ей казалось, что он знает ее тело лучше, чем она сама, помнит каждую родинку и ямочку. «Я теперь лицензированный эксперт по Софи», – гордо заявлял он, выглядывая из-под одеяла, куда регулярно отправлялся в «экспедиции». Робин часто говорил, что мог бы любоваться ею днями напролет, и это занятие никогда ему не наскучит, ведь всегда можно открывать для себя что-то новое и восхитительное.
А вдруг теперь ему будет противно на нее смотреть? Софи окаменела. Да, он любит ее всю, целиком и без остатка, но ведь она изменилась. Какое потрясение его ждет, когда он разденет ее и увидит
Из душа вдруг побежала холодная вода, и Софи с криком отскочила назад. Сколько же времени она тут простояла? Потянувшись за полотенцем, она с облегчением обнаружила, что зеркало запотело – можно спокойно вытираться, не боясь ненароком заметить в нем свое отражение. Время от времени перед глазами все начинало плыть, и она хваталась за стенку, чтобы не упасть. Да, все-таки надо поесть – и поскорей.
Приняв решение сходить вниз и поискать там остальных, Софи начала с трудом замазывать зеленоватое лицо тональным кремом. Конечно, Олли с Меган уже рассказали Хоуп и Чарли про случившееся днем, и Хоуп наверняка сама не своя от волнения. Софи частенько ловила на себе ее заботливый и слегка встревоженный, почти материнский взгляд. Но друзья совершенно напрасно за нее волнуются: завтра приедет Робин, и они увидят, что с ней все нормально.
Осторожно закрыв дверь, Софи неслышно зашагала по коридору к лестнице. На каждой лестничной площадке красовалось огромное зеркало в резной раме. Софи остановилась перед первым: макияж определенно сделал свое дело, как и второй свитер, надетый поверх первого. Однако волосы по-прежнему выглядели ужасно. Она всегда пряталась за своими длинными волосами и теперь с трудом привыкала к короткой стрижке, а сегодня нуждалась в защите и укрытии как никогда.
Одолев еще один пролет, Софи услышала на лестнице внизу чей-то смех. Непонятно чего испугавшись, она шмыгнула к ближайшему окну и спряталась за тяжелой портьерой. Сквозь небольшую дырочку она увидела Меган и Олли: они шли по коридору, крепко взявшись за руки, взбудораженные и веселые. У подножия лестничного пролета Меган вдруг остановилась и потянула Олли за руку.
– Что такое? – спросил тот ласково, но нетерпеливо.
Меган опустила взгляд, затем снова подняла его на Олли.
– Ты уверен, что нам стоит?.. – спросила она почти шепотом.
Софи в ужасе затаила дыхание: угораздило же ее застать эту парочку за таким важным и личным разговором!
– Конечно, уверен. – Олли спустился с одной ступеньки и взял ее за обе руки. – Я хочу этого больше всего на свете.
Видимо, это успокоило Меган. Она встала почти вплотную к нему и сказала без намека на стеснение:
– Не пропадать же такой роскошной кровати, в конце концов!
Софи вытаращила глаза.
Олли засмеялся, притянул Меган к себе и поцеловал с такой страстью и вожделением, что Софи невольно покраснела. Ей стало неловко, и она опустила глаза, но все равно услышала вздохи и короткие стоны. Этот неутолимый голод был хорошо ей знаком.
Она поглядела в окно, от которого тянуло холодом. Сквозняк ледяными пальцами трогал прядки волос, наполовину прикрывавших ее уши. Над домами сияли звезды, да так ярко, что у Софи начали слезиться глаза. Она сморгнула слезы.
Когда она вновь украдкой заглянула в дырку – проверить, чисто ли на горизонте, – Олли и Меган уже исчезли.
34
Меган проснулась. Вибрировал лежавший на прикроватной тумбочке мобильник. Она разблокировала экран и увидела уведомление от приложения, в котором она редактировала фотографии прямо на телефоне: добавлено три новых фильтра. Чудесно. Только зачем сообщать об этом среди ночи, черт возьми?!