Изабель Сильвер – Союз пепла и соли (страница 2)

– Не смотри… на меня, – выдохнул он, и Мирабель поняла, что его лицо исказилось от боли.

Она кивнула. Теперь, когда Ангел мог дышать, она могла использовать всю мощь своего хвоста. С каждым толчком воды они погружались глубже. Острые кораллы царапали опаленные крылья ангела, но он молчал. Пузырь вокруг них был его единственной защитой.

Наконец, они достигли входа в Грот Шепота – узкую расщелину в скале, скрытую от посторонних глаз густыми водорослями. Мира протиснулась внутрь, волоча за собой мужчину. Внутри была небольшая, но просторная пещера. Воздух в пузыре истончался, но они были в безопасности.

Мирабель осторожно опустила его на плоский выступ, покрытый мягким мхом. Его крылья были сломаны, перья обуглились, а золотая кровь продолжала медленно течь.

Она смотрела на него, на это падшее божество, которое теперь зависело от нее, дочери "детей моря". В его серебряных глазах, когда он смотрел на нее, читалось нечто большее, чем просто боль. Там была… благодарность. И предчувствие грядущей бури.

– Здесь ты в безопасности, – прошептала Мирабель, хотя ее собственные жабры еще дергались.

В этот момент она услышала отдаленные подводные звуки: приглушенные крики, тяжелые удары, которые проносились через воду. Охота началась.

В гроте стояла тяжелая, влажная тишина, нарушаемая лишь мерным капаньем воды и тяжелым, свистящим дыханием раненого. Мирабель осторожно приложила прохладную ладонь к его лбу, пытаясь унять лихорадочный жар, исходящий от него.

Ангел внезапно перехватил её запястье. Но на этот раз он не сжал его, а лишь слегка коснулся пальцами того места, где под тонкой кожей бился её пульс. Его серебряные глаза внимательно изучали её лицо.

– Ты спасла того, кого должна была бояться больше всего на свете, – хрипло произнес он. – У этой храбрости должно быть имя. Как тебя зовут, дитя моря?

Она помедлила, чувствуя, как тепло его руки проникает в её вены, вступая в конфликт с холодом её крови.

– Мирабель, – выдохнула она, и имя прозвучало в пустоте пещеры мягко, как шелест прибрежной волны. – Отец называет меня Мирой. Но для него я – лишь одна из дочерей, которая должна молчать.

Она решилась и посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

– А ты? Кто ты под этими обгоревшими перьями? Какое имя выкрикивали твои братья, когда ты падал?

Уголок его губ дрогнул в подобии горькой улыбки. Он откинул голову на камни, и его черные волосы рассыпались по мху, словно чернильное пятно.

– Азраил, – ответил он, и это имя отозвалось в воде низким гулом, от которого завибрировали кораллы. – На моем языке это значит «Тот, кому Бог помогает». Но, как видишь, сегодня это имя – лишь злая шутка.

Он на мгновение закрыл глаза, словно пробуя вкус своего имени в этом новом, соленом и чужом мире. Мирабель принесла целебные водоросли, но, когда она коснулась его раны, он перехватил её руку. Сила в его пальцах была пугающей, несмотря на слабость

– Мирабель… – повторил он медленно. – Красивое имя для той, чье королевство я пришел разрушить. Азраил лежал на камнях, и золотое сияние его крови медленно затухало, оставляя после себя тусклые пятна на мху.

– О чем ты говоришь? – глаза Миры расширились от страха.

– Ты думаешь, мы пали из-за несчастного случая? – его голос эхом отразился от сводов пещеры. – Ты видишь в нас беженцев, Мирабель?

Принцесса замерла, глядя в его серебряные глаза, в которых теперь плескалась холодная ярость.

– Мой отец сказал, что небо отвергло вас, – прошептала она.

Азраил горько усмехнулся, и на его черные волосы упала капля воды со свода.

– Нас не отвергли. Нас наказали. Мой гарнизон отказался исполнять приказ Создателя – мы не захотели выжигать этот мир, когда купол даст трещину. Мы проявили милосердие, и за это Он вырвал наши сердца и швырнул нас вниз, лишив дома.

Он приподнялся, превозмогая боль, его опаленные крылья скрежетнули по камню.

– Но ангелы не умеют жить в грязи. Мои братья… они не будут просить убежища. Кровавый дождь – это только начало. Чтобы вернуться назад, чтобы снова открыть Врата, нам нужен Ключ Бездны.

Мирабель почувствовала, как внутри всё похолодело. Она слышала легенды о Ключе Бездны – древнем артефакте, который якобы удерживает равновесие между океаном и сушей. По слухам он хранился в сокровищнице её отца, в самом сердце Эквелибриума.

– Ты хочешь украсть его? – голос Миры дрогнул.

Азраил посмотрел на неё с пугающей прямотой.

– Мне придется захватить власть в твоем царстве, Мирабель. Твой отец слаб, он не понимает, что мои братья уже начали строить мост из тел твоих подданных. Либо я возьму этот Ключ и уведу свой народ обратно на небо, либо они превратят твой океан в кипящий котел.

Он подался вперед, их лица оказались совсем рядом. Запах озона от его кожи смешивался с запахом соли от её волос.

– Теперь ты знаешь. Я – не спасенный тобой странник. Я – захватчик, которому нужна твоя помощь.

Мирабель резко отпрянула. Ее хвост с силой ударил по воде, подняв каскад холодных брызг. В одно мгновение мягкость в ее глазах сменилась ледяным гневом. Жабры на ее шее гневно раздулись, а пальцы сжались в кулаки, обнажая острые, как бритва, когти – наследие хищных глубин, которое она обычно скрывала.

– Захватить? – ее голос больше не шелестел, он звенел, как сталь. – Я вытащила тебя из кровавого месива, подарила тебе воздух, который ты не заслужил, а ты смеешь говорить о захвате моего дома в моем же присутствии?

Она поднялась во весь рост, насколько это позволял хвост, нависая над раненым ангелом. В полумраке ее чешуя вспыхнула опасным, глубоким индиго.

– Ты называешь моего отца слабым, Азраил? Да, он ослеп от власти, но он – Кровь Океана. А ты? Ты всего лишь обгорелая птица в клетке из моих стен.

Азраил не отвел взгляда. Несмотря на то, что он лежал, в его позе была видна мощь поверженного льва. Его серебряные глаза пульсировали в такт его гневу.

– Можешь называть меня как хочешь, Мирабель, – его голос был пугающе спокойным. – Но пока мы здесь спорим, твои подданные умирают. Мои братья – не я. У них нет милосердия. Они не будут ждать, пока ты решишь, стоит ли мне доверять. Если Ключ не окажется у меня, они выпьют твое море досуха, чтобы найти его.

Мирабель зашипела, и этот звук был чисто звериным.

– Ты говоришь о Ключе так, будто он принадлежит тебе. Но это сердце Эквелибриума. Ты хочешь спасти своих братьев, принеся в жертву мой народ?

Она сделала шаг – скользящее движение хвоста по мокрому камню – и оказалась вплотную к нему. Ее лицо было в дюйме от его.

– Ты не захватишь власть, ангел. Ты не получишь Ключ. Потому что я скорее позволю океану поглотить этот дворец вместе с тобой, чем отдам его тому, кто пришел к нам с мечом, спрятанным за сломанным крылом.

Мирабель смотрела на него сверху вниз, и в её глазах больше не было сочувствия – только холодная ярость бездонных вод.

– Ты сказал, что ты захватчик, Азраил, – её голос был тихим, как предсмертный хрип утопающего. – Что ж, тогда я поступлю с тобой так, как поступают с врагами. Я не убью тебя сама, чтобы не пачкать руки твоей золотой кровью. Я просто оставлю тебя здесь. Грот Шепота станет твоим склепом.

Она развернулась, её мощный хвост с силой ударил по воде, обдав ангела градом брызг.

– Живи с осознанием того, что ты пал дважды: один раз с небес, а второй – в моих глазах.

Мирабель нырнула в узкую расщелину, ведущую в открытое море. Её полупрозрачный плавник мелькнул напоследок и исчез в тёмной синеве. Она не оглянулась, хотя сердце предательски сжалось, когда эхо донесло до неё тяжёлый, сдавленный стон ангела.

Азраил

В гроте воцарилась тишина, прерываемая лишь шипением его собственных ран. Воздушный пузырь, который он поддерживал остатками сил, начал дрожать и тускнеть.

Азраил закрыл глаза. Боль была невыносимой – казалось, каждая клетка его тела протестует против земного притяжения и солёного воздуха. Его крылья, обугленные и изломанные, тянули его к земле, словно якоря.

– Значит… так умирают те, кто проявил милосердие? – прохрипел он в пустоту.

Его золотая кровь продолжала сочиться на камни, смешиваясь с морской водой. Но именно в этот момент произошло то, чего не ожидала даже старая Медуза. Золото ангела, соприкасаясь с древним мхом и магическими кораллами грота, начало вступать в реакцию. Пещера слабо замерцала.

Азраил почувствовал прилив странной, яростной энергии. Это не была благодать Небес – это была сырая, первобытная сила самой земли, которая не хотела отпускать его в небытие. Его пальцы судорожно впились в мокрый камень, ломая когти. Его иссиня-черные волосы разметались по лицу, а серебряные глаза вспыхнули с новой силой.

Он не умрет. Не сегодня. Теперь им двигала не только цель вернуться домой, но и жгучее желание доказать этой девчонке, что небо нельзя похоронить в пещере.

Он медленно поднялся с колен. Каждый его вдох отдавался в воде мощной вибрацией. Он был ранен, истощен, но теперь он был изменен. Грот, который должен был стать его могилой, наделил его силой, которой не было ни у одного из его павших братьев наверху.

Азраил посмотрел на выход из пещеры, куда уплыла Мирабель. – Ты совершила ошибку, принцесса, – прошептал он, и пузырьки воздуха, вырвавшиеся из его губ, вспыхнули золотом. – Ты оставила меня здесь умирать, но я научился дышать в твоей могиле.