Изабель Ибаньез – Где сокрыта библиотека (страница 68)

Смерть тянулась за мной, что бы я ни делала.

Меня охватил ужас такой силы, что я не смогла сдержать крупной дрожи. Потому что в глубине души я поняла: если продолжу следовать этому пути, умрет кто-то еще.

Я больше не стану рисковать жизнью Уита. Он выздоравливал и шел на поправку, но также был единственным, кто упрямо продолжал следовать за мной. Даже если это будет стоить ему жизни.

Все внутри меня противилось идее продолжать преследовать мать. Вот только дядя и Абдулла будут гнить в тюрьме до конца своих дней, если я что-то не предприму.

Но почему это должна делать именно я? Должен быть кто-то другой, кто мог сделать это за меня. Помедлив, я достала визитку мистера Стерлинга и посмотрела на нее, обдумывая варианты. Уит не хотел, чтобы я с ним связывалась. Но если я дам мистеру Стерлингу возможность найти мою мать, то дам нам с Уитом реальную возможность выбраться живыми из этой ужасной, запутанной ситуации. Я была готова на все, лишь бы никогда больше не переживать, доживет ли Уит до утра.

Но мысль о сотрудничестве с мистером Стерлингом вызывала у меня отвращение.

Всю свою жизнь я пыталась заслужить любовь и одобрение родителей. Я истязала себя, чтобы соответствовать их идеалам, уверенная, что если они узнают меня настоящую, то захотят изменить. Было утомительно ― постоянно притворяться, контролировать свою речь, замалчивать свое мнение. Когда я приехала в Египет, то начала сама принимать решения, и иногда они оборачивались катастрофами, но это были мои ошибки.

Но я продолжала применять старые поведенческие паттерны. Я винила себя за бегство моей матери с ценными артефактами. Никакой милости, никакой жалости, никакого понимания. Мне надоело пытаться быть идеальной, быть той, кем я не являюсь. У меня были инстинкты, которым предстояло научиться доверять. И, если я сворачивала не туда, мне доставало ума, чтобы искать лучший путь.

Что и вернуло меня к этой злосчастной развилке. Я все еще не знала, как уберечь всех, кого я любила.

― Прошу прощения, ― обратился ко мне один из сотрудников отеля. ― Вас разыскивает ваш муж.

Я посмотрела на вход, сжимая в руках визитку. Затем намеренно разорвала ее пополам.

Прерывисто вздохнув, я встала и отдала служащему разорванные половинки.

― Не могли бы вы это выбросить?

― Конечно, ― ответил он.

Затем я повернулась в сторону, где меня ждал Уит, и пошла дальше.

Уит сидел на кровати на чистых простынях и потягивал кофе, его волосы были влажными после ванны. Когда я закрыла за собой дверь, его пальцы едва заметно сжались вокруг чашки. Казалось, он нервничает. Мои глаза затуманились от слез, когда Уит похлопал по месту рядом с собой. Я подошла к нему и опустилась рядом, а затем облокотилась на его плечо. Уит вытер мое лицо рукавом, бормоча что-то ласковое, и каким-то образом потянул меня к себе, пока я не оказалась у него на коленях. Он убрал волосы с моего лица и наклонился, чтобы поцеловать.

Между нами вспыхнуло желание.

― Иди сюда, ― сказал он хриплым голосом.

Я посмотрела на нашу позу: мои ноги перекинуты через его бедра.

― Как мне стать еще ближе?

Он окинул меня требовательным, нетерпеливым взглядом.

Этот взгляд заставлял каждый уголок моего тела искриться. Казалось, прошло непростительно много времени с тех пор, как мы впервые слились воедино. В ту ночь он снял жакет и ботинки, положил пистолет на прикроватную тумбочку и достал спрятанный нож. Он носил с собой солидный арсенал. На этот раз на нем были только брюки и рубашка, почти полностью расстёгнутая. Между нами не было никакого оружия.

Я скучала по каждому мгновению, проведенному с ним, больше, чем могла признать, когда сердилась на него.

Я обвила руки вокруг его шеи, когда он ловко приподнял меня, давая возможность оседлать. Его губы прижались к моим в глубоком и жадном поцелуе, словно он хотел показать мне, что с ним действительно все хорошо, что он действительно избежал смерти. Я запустила пальцы в его волосы, в то время как его руки скользили вниз по моей спине, пока ладони не легли на мои ягодицы, притягивая меня еще ближе. Он начал осыпать мою шею горячими поцелуями, и я задрожала от ощущений.

― Я люблю тебя, ― прошептал он, упиваясь моей кожей.

Я откинулась назад, достаточно далеко, чтобы иметь возможность заглянуть ему в глаза, но достаточно близко, чтобы оставаться в его объятиях. Его рука соскользнула к моему бедру, и он задрал мою юбку. Я медленно расстегнула несколько крошечных пуговиц на своей рубашке. Уит не оставлял без внимания каждый сантиметр кожи, что я обнажала. Он наклонился вперед и покрывал мою грудь нежными поцелуями, в то время как его пальцы на моих бедрах скользили все выше и выше. У меня перехватило дыхание, и я уткнулась лбом ему в плечо. Я потянулась к его брюкам, и он помог мне стянуть одежду, прежде чем расположить меня, как ему хотелось.

Он поднял голову, в глубине голубых глаз застыл немой вопрос, и я, затаив дыхание, кивнула. Казалось, что с нашей первой брачной ночи прошла целая вечность; я нервничала тогда, не зная, смогу ли перехитрить дядю. Но сейчас речь шла только о нас с Уитом, и об отведенном нам времени, сколько бы нам ни оставалось. Я была в безопасности, я была любима.

Он коснулся моего лица и приблизился, целуя меня с глубокой и уязвимой нежностью. Я опустилась на него, и его губы коснулись моего уха, когда он прошептал:

― Хорошая девочка.

Затем мы двигались вместе, и последнее расстояние между нами исчезло навсегда.

Уит был моим мужем, моим лучшим другом. Он шептал успокаивающие слова мне в волосы, а его руки снова оказались на моей спине, медленно направляя меня.

― Инез, ― произнес он, и мое имя стало шепотом божественного откровения на его устах. Он целовал меня глубоко и неистово.

Я прощала его снова и снова.

Он сильно надавил на мою поясницу руками, и все мысли покинули мою голову. Я знала только его любящий взгляд, его объятия и неизбежное ощущение потерянного над собой контроля, когда физическое взяло верх над духовным. Я позволила себе это, отдавшись ему без остатка. Ничего не имело значения, кроме этого момента.

Я хотела еще миллионы таких мгновений, и я была готова на все, чтобы заполучить их.

Мы дали себе день.

Один день для полного восстановления Уита, для заживления его раны, для осознания смерти Айседоры и того, что она означала. Большую часть дня мы провели в постели, спали, а порой не спали, а в промежутках строили планы на будущее.

Следующим утром меня разбудил яркий солнечный свет, льющийся в нашу комнату через не зашторенные окна. Я моргнула, прижимаясь щекой к обнаженной груди Уита, которая размеренно вздымалась и опускалась из-за дыхания. Он еще отдыхал. Я осторожно отодвинулась, чтобы посмотреть на рану. Она затянулась и больше не была воспаленной и красной. Магия сработала, и ей поспособствовал целый день отдыха. Его тихий храп отвлек меня от его тела и переместил взгляд к лицу. Над высокими скулами трепетали ресницы. Рот был расслаблен, мягкие волосы рассыпались по лбу.

Он проснется голодным и захочет полноценный завтрак с кофе. Я могла бы с легкостью это устроить, и, учитывая, урчание в собственном животе, чем раньше, тем лучше. Я осторожно поднялась с кровати, не желая его будить. Натянула первую попавшуюся под руку рубашку и длинную льняную юбку оливкового оттенка, который мне особо нравился. Следом я отыскала чулки и ботинки, а волосы оставила распущенными и дикими.

Тихонько прихватив кошелек с чаевыми, я приоткрыла дверь и выскользнула из нашего номера. В коридоре было пусто и тихо, когда я спускалась по лестнице, но в вестибюле было несколько гостей, уже готовых к новому дню. Некоторые стояли возле своих чемоданов, другие держали в руках путеводители по достопримечательностям. Когда все закончится, я заставлю Уита отвезти меня во все страны, которые я с детства мечтала увидеть. Было много городов и развалин, которые я хотела изучить, много блюд, которые я хотела попробовать.

Оставалось только пережить ближайшее будущее.

Я подозвала служащего отеля, очередного немца, который записал мой заказ на клочок бумаги.

― Жареные яйца, две… нет, три порции. Лаваш, мед, масло, ― диктовала я. ― Черный кофе, пожалуйста, и я буду рада любым сезонным фруктам, которые у вас есть.

― Очень хорошо, мисс.

― Миссис, ― поправила я с улыбкой.

― Это все?

― Комната двести шесть, ― сказала я. ― Спасибо.

Он кивнул и направился на кухню. Я повернулась к лестнице, но тихий голос остановил меня. Что-то уперлось в поясницу.

― Здравствуйте, Инез, ― прошептал мужчина. ― То, что вы чувствуете ― это мой пистолет. Только позовите на помощь, и я нажму на курок. Посмотрите кому-нибудь в глаза, и я нажму на курок.

Я попыталась повернуться, но он еще сильнее вдавил дуло пистолета мне в спину, отчего я задохнулась.

― Ни звука, ― сказал он. ― Мы покинем отель без лишнего шума. Ясно? ― он снова надавил. ― Или я поднимусь в двести шестой номер и застрелю вашего мужа. ― Он наклонился ближе, его дыхание коснулось моей кожи, поднимая ворох мурашек. ― Это же ваш номер, не так ли?

Я тяжело сглотнула, не в силах избавиться от образа истекающего кровью Уита, где его руки покрываются красным, дыхание обрывается, а лицо становится белым и холодным.

― Вы будете сотрудничать, Инез?