Изабель Ибаньез – Где сокрыта библиотека (страница 38)
— Я никогда не видела тебя с такой стороны.
Уит подошел к плите и понюхал дымящуюся кастрюлю. Он улыбнулся и взял чашку в которую подул, чтобы смахнуть пыль.
— Слава Богу.
— Хочешь выпить чаю? — воскликнула я.
— Кофе, — благоговейно ответил он, наливая в чашку щедрую порцию. — Хочешь?
Я уставилась на него. Шум над нами становился все громче: скрежет стульев по полу раз за разом проникал в кухню.
— Мы должны… — начала я.
Уит допил кофе, затем повернулся, чтобы пнуть ботинком охранника, развалившегося на столе, отчего тот упал на пол. Затем Уит спокойно взял оба стула и пошел к двери.
— Пойдёмте.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТЬ
Лестница шаталась и скрипела под нашим весом, когда мы поднимались на верхний этаж. Вероятно, она предназначалась для персонала, так как пространства было мало, и она выводила в небольшой коридор, вдоль которого тянулись закрытые двери. Когда мы на носочках крались мимо, то до нас доносился шум готовящихся к ночи людей.
Уит бесшумно заглянул за угол в конце коридора.
— Подождите здесь.
— Куда ты? — спросила я шепотом.
— Я собираюсь поставить эти стулья в заднем ряду, — прошептал он в ответ.
Он двинулся вперед, но вскоре вернулся и его челюсть была напряжена. Я обошла его, чтобы увидеть все самой, и едва не вскрикнула. Аукцион проводился в большом зале прямоугольной формы с облезлыми обоями и пыльной люстрой со свечами, которая опасно раскачивалась над множеством рядов стульев. Все до единого, за исключением двух, которые только что добавил Уит, были заняты. Я запрокинула голову, отмечая, что третий этаж плавно переходит во второй, подобно открытому двору. Снаружи здание не казалось таким огромным, но теперь я поняла, что внешность была обманчива. Как мы должны были все тут обыскивать? На это уйдут часы.
С другой стороны, я подумала, что нам не обязательно требовалось обыскивать здание прямо сейчас. Если Фарида успеет сфотографировать комнаты, окруженные стенами, то нет. Мы всегда сможем изучить их позже, но потом я вспомнила, что она упомянула, что до сих пор ждет, когда ей проявят и отправят по почте оставшиеся фотографии. Нам придется исследовать все по мере наших сил в течение всего аукциона.
— Послушайте наш план действий, — тихо начал Уит.
— Нет, — твердо и столь же тихо сказала я. — У нас другой план.
Он приподнял одну бровь в ожидании, когда я продолжу.
— Кто-то из нас должен присутствовать на аукционе, чтобы убедиться, действительно ли здесь есть что-то из гробницы Клеопатры, — сказала я. — Это будем мы с Айседорой, поскольку знаем, что искать. Фарида, вам с Уитом следует попытаться найти предметы, которые будут выставлены на продажу. Сделайте как можно больше фотографий.
— А что потом? — спросила Айседора.
Уит с легкой улыбкой указал на меня.
— У моей жены есть план.
Я проигнорировала колкость.
— Встретимся на улице после аукциона, — сказала я. — Если не получится, тогда в вестибюле отеля.
— Постойте-ка. Вы
Уит сжал губы.
— Мы бы хотели, — поспешно сказала я. — Но все произошло слишком быстро. Кроме того, это всего лишь деловое соглашение.
— О, — неуверенно произнесла Фарида, переводя взгляд с меня на Уита. Я почувствовала на себе его быстрый взгляд: от него исходила легкая аура возмущенного неверия, но я отказывалась смотреть в его сторону.
— Шшш, — прошипела Айседора. — Ты хочешь, чтобы нас услышали?
Фарида потерла виски.
— Я пытаюсь удержать все в голове. Мне нужно время, чтобы обработать новую информацию.
— Позже, — сказала Айседора. — В первую очередь, тебе нужно сделать фотографии.
Затем она прошла мимо, вошла в зал и опустилась на стул, оставленный Уитом, будто это действительно было ее место. Фарида посмотрела в дальний конец коридора, откуда мы только что пришли, а затем стянула с шеи платок моей матери. Она достала из кармана юбки фотоаппарат и положила его на ладонь. Я взяла платок и накрыла им протянутую руку. Секунду спустя камера приняла прежнюю форму.
— Магия — восхитительная вещь, — прошептала я. — Жаль, что она исчезает.
— Всему когда-нибудь приходит конец, — сказал Уит с легким укором.
Я знала, что его слова намекают на мое решение развестись. Я старалась не обращать внимания на его тон и то, как мрачно это прозвучало. А может, я на самом деле хотела, чтобы он говорил именно так. Я не могла заставить свое сердце быть в согласии с разумом.
Глупая, пустая слабость.
— Я собираюсь сфотографировать комнаты на этом этаже, — сказала Фарида. — Уит, как думаешь, над нами есть что-то еще?
Он кивнул.
— Нам придется двигаться быстро, чтобы успеть обойти все. Начинай, я буду прямо за тобой.
Я обвела взглядом помещение, чтобы ознакомиться с планировкой на случай, если нам понадобится быстро уйти. На противоположном конце от нас был еще один выход, рядом с парадной лестницей.
— Ты справишься одна? — спросил он ее.
Фарида кивнула, уже настраивая фотоаппарат, и направилась обратно тем же путем, которым мы пришли. Она подергала ручку первой двери и обнаружила, что та заперта, но все же остановилась перед ней и сделала снимок. Затем она отошла на несколько шагов вправо, развернувшись в другом направлении и сделала еще снимок, на этот раз стены. Выражение ее лица было решительным, вдумчивым, и я надеялась, что в этой комнате находились улики, которые могли бы нам помочь сравнять черный рынок с землей. Фарида подергала за ручку следующей двери, обнаружила, что она не заперта и, по-видимому, пуста, затем сверкнула быстрой торжествующей улыбкой, прежде чем исчезнуть внутри.
Мы остались одни, и между нами нарастало напряжение.
— Айседора ждет, — сказала я и повернулась.
Уит потянулся ко мне, но потом, похоже, передумал. Его рука опустилась.
— Будь осторожна.
Я вздрогнула. После того, что он со мной сделал, мне с трудом верилось, что его заботит мое благополучие.
— Не притворяйся, что тебе не все равно.
— Но мне не все равно, — тихо произнес он. — Если тебя поймают, остальным будет сложнее выбраться из здания.
Это имело смысл: люди, организовавшие аукцион, обыскали бы все помещение сверху донизу в поисках тех, кто пришел со мной. Я проигнорировала внезапное чувство разочарования от того, что он, по сути, не беспокоился лично обо мне.
— Я буду осторожна, — пробормотала я. Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, я направилась к пустующему рядом с Айседорой месту.
Сестра пристально смотрела в дальнюю часть зала, где возвышалась деревянная сцена. Пожилой джентльмен с седеющей шевелюрой и широкой улыбкой стоял за скрипучей трибуной. Он небрежно облокотился на нее, согнув руку в локте, и обводил взглядом зал. Справа от него находилась стойка, освещенная десятками небольших свечей, которые парили в воздухе, словно на ниточках.
Сначала меня поразила эта магия. Затем мое внимание переключилось на предмет, лежащий на платформе. Я прищурилась, пытаясь определить, что это. На первый взгляд это был золотой амулет в форме скарабея на длинной цепочке, и когда аукционист осторожно взял его в руки, он показал собравшимся его с обратной стороны.
— Прежде, чем мы начнем, давайте посмотрим на этот предмет, — произнес он с ухмылкой. Его щеки сморщились, напоминая смятый лист бумаги. — Я в большом предвкушении от сегодняшнего вечера.
В одном только этом зале вероятно находилось по меньшей мере пятьдесят человек. Большинство присутствующих, как джентльмены, так и леди, были европейского происхождения, цвет их волос варьировался от платинового блонда до соболино-серого. Несколько человек были одеты в модную, качественно пошитую одежду, выделявшуюся на фоне унылой обстановки. Все гости были в черных атласных масках, простых и строгих, закрывавших большую часть их лиц. Все сидели на одинаковых деревянных стульях, и у большинства в одной руке было зажато по табличке.
— У нас этого нет, — сказала я, толкая Айседору локтем в бок.
Она встревоженно посмотрела на меня.
— Ты собираешься что-то купить?
— Конечно, нет, — сказала я. — Но мы бы больше слились с обстановкой, если у нас она тоже была.
— Никто на нас не смотрит, — произнесла Айседора, изящно пожав плечами.
— Леди и джентльмены, добро пожаловать в Врата Торговца, — внезапно провозгласил пожилой джентльмен. — Меня зовут Филлип Барнс, и я буду вашим хостом этим вечером. Я хотел бы поблагодарить нашего основателя, — сказал он, указывая на мужчину, сидящего в первом ряду. — Который, по понятным причинам, останется неназванным.
Основатель встал и повернулся, склонив голову. Итак, это был человек, ответственный за череду ограблений вдоль верхних и нижних берегов Нила. Его бессердечное отношение к Египту, его народу, его истории задело меня за живое.