Изабель Ибаньез – Что известно реке (страница 71)

— А потом мы с Уитом поедем и узнаем все, что только можно о потерянных артефактах, — сказал дядя Рикардо.

— Мы потеряем слишком много времени, — сказала я. — Пойдемте и—

— Мы оказались в таком положении из-за твоей глупости, — огрызнулся дядя. — И нет никаких мы. Как только гробница будет открыта, ты останешься, чтобы завершить рисунки.

Я вспыхнула.

— Возможно, будь ты честен с самого начала—

Дядя Рикардо оскалился, мышцы на его челюсти напряглись.

Уит потянул меня за рукав платья, беззвучно прося замолчать. Маме удалось это провернуть из-за меня. Я не могла сидеть и ничего не делать. Я не могла рисовать.

— Tío Ricardo, por favor—

— Ни слова больше, — сказал дядя Рикардо, снова вскакивая на ноги. — У меня нет времени слушать твой идиотизм.

Уит бросил взгляд на дядю.

— Это ее мать.

Дядя Рикардо издал звук отвращения и бросился прочь. Он не успел сделать и двадцати шагов, как его догнали мистер Финкасл и Айседора. Они сгруппировались неподалеку, с интересом наблюдая за нашей беседой. Дядя жестом указал на меня, а затем скрылся из виду. Айседора подошла к нашей маленькой компании, когда ее отец последовал за моим дядей, куда бы тот не направлялся. На ней было изящное голубое платье, на узкой талии была завязана широкая лента. Ее золотистые волосы рассыпались по плечам.

— Доброе утро, — она улыбнулась. — Надеюсь, вы все хорошо спали?

Никто не ответил.

— Мы откроем гробницу после обеда, — сказал Абдулла. — К этому времени будьте готовы, — он встал, горе тянуло уголки его губ вниз. — Сегодня ведь праздник, не так ли? Feliz Navidad⁸².

Он ушел, а мое сердце разбилось вдребезги.

Я все испортила. Я должна была понять, должна была хотя бы заподозрить. Тихая печаль Абдуллы глубоко ранила меня. Я бы предпочла, чтобы он накричал на меня, как это сделал дядя. Его разочарование ощущалось больнее, но разве в этом не было и его вины? Его ложь и категоричная скрытность сыграли против всех нас. Я бы хотела, чтобы—

Уит толкнул меня коленом.

— Прекрати.

Я вздрогнула.

— Что?

Он наклонился вперед и заговорил тихо, чтобы Айседора не расслышала.

— Я знаю, что ты делаешь. Ты не можешь изменить того, что уже случилось, или то, что ты совершила. Постарайся не терзать себя этим. Твоя мать предала тебя. Если должен быть кто-то, кого-то ты не сможешь простить, то пусть это будет она.

Слезы навернулись мне на глаза.

— Я не знаю, смогу ли это сделать.

— Попробуй, — мягко сказал он. Уит встал и протянул мне руку. — Пойдем, Оливера. Я хочу тебе кое-что показать.

— Ты все еще хочешь научиться стрелять? — вмешалась Айседора. Я почти забыла, что она здесь. — Я могла бы научить тебя сейчас, если ты хочешь. Пусть это будет моим подарком, — Уит нахмурился. — Я могу научить тебя стрелять.

Я вскочила на ноги. Идея разнести кого-то в пух и прах показалась мне замечательной.

— Пошли.

— Оливера, — начал Уит, но осекся. Айседора вздернула брови, услышав, как он привычно произносит мое имя.

— Если ты хочешь научиться, я могу научить тебя прямо сейчас, — сказала она.

— Я в надежных руках, — сказала я Уиту. — Ты ведь видел, как Айседора стреляет из своего пистолета, не так ли?

— Тогда найди меня, как закончишь. В Киоске Траяна. И ради Бога, не поранься.

Айседора потянула меня за собой, уводя в сторону от остальных, ближе к воде, на пустырь, окруженный деревьями и большими камнями. Я последовала за ней к берегу, и мои ботинки наполнились горячим песком. Что-то скользнуло на периферии моего зрения, и я взвизгнула.

Она обернулась, ее взгляд упал на мое плечо.

— Скорпион. Хорошо, что он тебя не ужалил.

Я вздрогнула, когда насекомое⁸³ забралось на холм. Оно остановилось и уселось на гладком камне. Я отвернулась и нашла Айседору у воды.

— Думаю, нам для начала лучше целиться в реку. Позже я сделаю подходящие мишени, когда ты привыкнешь к звуку выстрела.

— Gracias, — пробормотала я, все еще отчетливо помня разочарование дяди Рикардо. Его злое лицо было высечено в моей памяти. Пока жива, я никогда не смогу забыть его.

— С тобой все в порядке? — спросила Айседора. — Ты выглядишь бледной.

— Мы с дядей поссорились, — ответила я, потому что, если бы я могла избежать очередной лжи, я бы это сделала. Меня уже тошнило от этого. — Это моя вина. Ну, по большей части.

— Ты извинилась?

Я издала мрачный смешок.

— Это не очень помогло.

Айседора поджала губы.

— Все совершают ошибки.

— Это правда. Но мне от этого не легче, — я колебалась. — Я доверилась не тому человеку.

— Ты доверчива, — согласилась она. — Даже слишком.

Я удивленно моргнула. Гнев закипал в моей крови.

— Ты меня совсем не знаешь.

Айседора извлекла свой пистолет, гладкий и блестящий в солнечном свете. Она подняла его и прицелилась мне в сердце. Что-то мелькнуло в ее глазах. Я не смогла определить эмоцию. Мир померк, сузившись до дула ее пистолета.

— Я знаю, что ты из того числа людей, что покинет безопасный лагерь с незнакомцем, даже зная, что у того при себе оружие.

Я отступила на шаг.

— Что за игры? Опусти его.

Айседора закатила глаза.

— Теперь ты напугана. Слишком поздно, Инез.

Она отмахнулась, целясь в скорпиона на берегу. Она вдохнула поглубже и нажала на курок. Пуля разнесла насекомое на части, песок взметнулся от выстрела.

Она молча протянула пистолет мне.

— Твоя очередь.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Я подошла к Киоску Траяна, солнце стояло высоко в лазурном небе. В Древнем Египте бог Ра царствовал над солнцем и небом, даруя тепло и жизнь. И на Филах, отрезанном от большинства современных удобств, легко было представить, как он направляет мои шаги, пока я спускаюсь в чрево Ложа Фараона. Мой урок с Айседорой прошел хорошо, и, хотя я не получила бы никаких наград за свою стрельбу, я могла позволить себе гордиться своей меткостью.

Айседора со своим безрассудством. После того, как наставила на меня пистолет, она продолжила вести себя, как обычно. Наблюдательная и задумчивая, веселая и собранная, с ямочками на щеках. Она вела себя так, словно до этого не угрожала мне оружием. Но, возможно, в этом и был смысл.

Может, она хотела сказать, чтобы я была осторожнее?

— Оливера?

Я вернулась в настоящее.