Изабель Ибаньез – Что известно реке (страница 70)

— Алхимия? — повторила я.

— Сейчас не это главное. Важнее всего Лурдес.

Верно. Моя мать воровка.

— Я все еще ничего не понимаю. Что насчет письма Масперо?

— То, которое ты нашла в их номере? Она запросто могла подкинуть его. Подумай, почему бы ей было его не отправить?

Я хорошо помнила этот конверт. Его вес и как я ощутила помятое внутри конверта письмо. На нем не было даже марки. Я хотела возразить в ее защиту, но у меня не хватило слов. Каждый проведенный с нею момент был испорчен, разрушен ее ложью. А я, как несмышленый ребенок, помогала ей красть бесценные произведения искусства, имеющие колоссальное историческое значение. Моего дядю хватит удар, когда он это узнает.

Мама все предусмотрела.

— Она хотела, чтобы письмо обнаружили. Хотела, чтобы ее брат попал под подозрение. Я была такой идиоткой, — сказала я. — Все это время она манипулировала мной.

Уит накрыл своей ладонью мою руку.

— Она использовала твою привязанность к ней против тебя. Это подло. Я бы тоже поверил своей матери.

Стыд засасывал меня, как зыбучие пески. Я не заслуживала ни сострадания, ни милости. То, что я совершила, было непростительной глупостью.

— Ты не обязан быть добр ко мне.

— А ты, — сурово сказал Уит. — Не должна быть к себе строга. Не из-за этого.

Я слышала его слова, но не могла их принять. Я допустила ужасную ошибку, и все во мне хотело ее исправить.

— Что мне теперь делать?

— Ложись спать, — сказал он мягким тоном. — Утром мы поговорим с Рикардо.

Мое сердце подпрыгнуло.

— Ты не обязан присутствовать при этом.

— Я знаю. Но буду, — Уит убрал руку, и мне сразу же стало не хватать тепла его ладони на моей коже. — Постарайся поспать, Инез.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Уит, — позвала я.

Он остановился у входа.

— Что такое?

— Ты до ужаса порядочный, — сказала я. — Несмотря на то, что притворяешься другим.

— Только если это останется между нами, — сказал он с легкой улыбкой. Затем вышел из моей комнаты.

Я бросилась спиной на свою кровать, мысли вихрем кружились в голове. Единственный способ исправить ситуацию — как-то остановить мою мать.

Но я понятия не имела, как это сделать.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Я открыла глаза этим Рождественским утром, охваченная ужасом. Я еще сильнее закуталась в одеяло, горе витало в комнате, как смог в промышленной части Буэнос-Айреса. Через несколько минут я предстану перед дядей и расскажу ему, что предала их всех, прямо у них под носом. Умывшись и одевшись, я покинула комнату с ладонями, мокрыми от пота. Уит стоял, прислонившись к каменной раме, с кружкой чая в руках.

Он молча протянул кружку мне, и я приняла ее со слабой улыбкой.

— Он у огня, — пробормотал он. — С Абдуллой.

Я вздрогнула. Конечно. Я не могла говорить об этом только с дядей — мои действия оказывают по большей степени непосредственное влияние на Абдуллу. Большинство членов команды уже были заняты работой, а мой дядя и Абдулла изучали разложенный перед ними журнал. Вероятно, они обсуждали вскрытие гробницы. Мой желудок скукожился.

Я полностью испортила этот момент.

Мы шли бок о бок, а затем опустились напротив них на свободную циновку, мы почти соприкасались друг с другом. Он был хорошим другом, одним из лучших, из всех, что у меня были.

Дядя Рикардо не поднимал глаз от журнала.

— Не пора ли тебе отправиться в сокровищницу, чтобы поработать над эскизами?

Я крепко сцепила руки на коленях.

— Я должна вам обоим кое-что рассказать.

Они одновременно подняли головы и посмотрели на меня. Я почти не спала, от усталости мои плечи опустились, а голос был тихим.

— В чем дело? — в нетерпении сказал дядя Рикардо.

Абдулла осторожно положил свою ладонь на руку моего дяди, как бы подавляя порыв, напоминая ему вспомнить о приличиях. Он умел это делать. Полезный навык для делового партнера, не говоря уже о семье.

Уит искоса посмотрел на меня.

Молчание затянулось. Я медлила, слова застряли в горле. Краем глаза я уловила быстрое движение. Его теплая ладонь обхватила мою. Он сжал ее, и сразу же отпустил.

Я сделала глубокий вздох и произнесла несколько невнятных слов. Я силой воли старалась не заплакать, старалась унять дрожь в голосе. Никто из них меня не перебивал, но по мере того, как прибавлялось подробностей, их лица становились все ужаснее. Дядя Рикардо, казалось, превратился в камень. Он едва дышал. Уит оставался рядом, молча меня поддерживая. Когда я закончила, повисла тяжелая и гнетущая тишина.

— Даже если это будет последнее, что я сделаю, — сказала я хриплым голосом. — Я остановлю ее.

Мой дядя, покачиваясь, встал и, спотыкаясь, побрел прочь. Я слышала, как он издал низкий вопль, но в нем не было ярости. Он звучал страдальчески. Желание пойти за ним переполняло меня. Он вряд ли будет рад моим утешениям, но я должна была попытаться. Я приготовилась встать, но Уит поднял руку, останавливая меня.

— Дай ему минутку.

— Но—

Дядя пнул песок. Будь он чайником, от него исходил бы пар. Он не горел, он был огнем, сжигающим все дотла.

— Возможно, больше одной минуты, — сказал Абдулла, повернув лицо в сторону моего дяди. — Пусть переживет свой гнев. Он все равно долго не продержится. Он сам вернется, когда будет готов.

Он вернулся к нам через десять минут с покрасневшим лицом и взъерошенными седеющими волосами. Я видела, как он вцепился в них и испугалась, что он может их вырвать. Дядя опустился на свое место, тяжело дыша. Затем он встретился со мной глазами.

— Она решила погубить меня, — сказал он, едва сдерживаясь.

Я кивнула.

— Изобразить меня вором. Убийцей.

Я снова кивнула.

— И ты ей поверила, — сказал он.

— Рикардо, — резко позвал Абдулла. — Нам стоит сконцентрироваться на потерянных артефактах.

— Их уже нет, — мрачно произнес дядя Рикардо. — Их уже не вернуть. Лурдес уже на полпути в Каир, а оттуда доставит артефакты своему любовнику. Он позаботится о том, чтобы они не всплывали, пока предметы не будут выставлены на продажу у Врат Торговцев.

— А когда они попадут в руки коллекционеров, — медленно произнес Абдулла. — В музеи или историкам, кто-нибудь догадается об их происхождении. Это лишь вопрос времени, когда люди поймут, кого мы нашли.

— Но маме потребуется несколько дней, чтобы добраться до города, — возразила я. — У нас есть время, чтобы догнать ее, есть время привлечь соответствующие органы. Мы знаем имена и местоположение. Мы должны собрать вещи и отправиться в путь прямо сейчас.

— Мы откроем гробницу сегодня, — сказал Абдулла. — Мы не можем оставить Клеопатру без должной охраны, и мы зашли слишком далеко, чтобы заметать следы. Слишком много людей приезжают и уезжают с Филы.

Мой дядя оценивал ситуацию, явно размышляя. Я видела, что он хотел броситься на поиски моей матери и вернуть украденное, но слова Абдуллы были разумны. Я попыталась поймать его взгляд, но он избегал смотреть на меня. Что бы я здесь не обрела, теперь это было утеряно. Я предала его доверие, и это предательство оттолкнуло его, усугубив дистанцию между нами.

Между нами поместилась бы огромная пустыня.

— Я согласен с тобой, — наконец сказал мой дядя.

— Мы откроем гробницу и задокументируем все, что сможем, — сказал Абдулла.