Изабель Ибаньез – Что известно реке (страница 54)

Сильная рука зажала мне рот. Я извивалась, сопротивляясь грубой силе, но с таким же успехом могла бы сражаться с одной из пирамид. Рука сомкнулась вокруг моей талии, а затем меня перевернуло, и я спиной приземлилась на подстилку. Дыхание стремительно вырвалось из меня. Что-то тяжелое опустилось на мою грудь под непривычным углом. Теплое дыхание коснулось моего лица.

— Кто ты? — прорычал кто-то мне в ухо. Я с ужасом осознала, что это Уит. Его голос звучал грубо и хрипло, совсем не похоже на его обычную неспешную обаятельную интонацию.

— Это я, — прозвучал мой шепот. — Инез.

Он напрягся.

Между нами возникла долгая мучительная пауза, мы не двигались, едва осмеливалась дышать. Возможно, на всех Филах остались лишь мы вдвоем. Его руки обхватили мою голову, длинная линия его груди вжала меня в землю. Невинный ужас захлестнул меня. Не перед ним, а перед близостью, возникшей между нами. Его свирепое дыхание коснулось моего лица. Уит оттолкнулся и попятился назад. Занавеска осталась распахнутой и лунные лучи освещали комнату. Он опустился на колени рядом со спальным мешком, его лицо исказилось от ярости. Молча, он приблизился к опрокинутому ящику и чиркнул спичкой. Не медля, он зажег свечу и пламя осветило его комнату.

У него было все аккуратно сложено, гораздо аккуратнее, чем у меня. У него было немного вещей: несколько баночек зубного порошка, одна расческа и бритва, два маленьких кусочка мыла мятного цвета возле умывальника. Кожаный дневник лежал поверх стопки книг, золотая фольга на корешках говорила о названиях: “Элементарное руководство по химии”, “Уроки элементарной химии: неорганическая и органическая”, и “Справочник по химии”.

Уит зашевелился, встал перед стопкой, намеренно закрывая мне обзор.

— Что, черт возьми, ты творишь, — прошептал он. — Я мог тебе навредить.

Лунный свет серебрил его лицо, резкие линии скул и челюсти, яростно-напряженные плечи. Я и не подозревала, что он интересуется наукой. Это казалось несовместимым с тем Уитом, которого я знала — бывшим солдатом, задиристым дебоширом, который слишком много пьет. Эту сторону себя он прятал, но потом я вспомнила, как он говорил о порохе. Простая химическая реакция. Любопытство разожглось во мне, вопросы поднялись в горле. Я тяжело сглотнула, заставляя себя вспомнить причину, по которой я пришла.

— Мне нужно с тобой поговорить.

— Это не могло подождать до утра?

— Нет, я рисковала, что ты успеешь рассказать моему дяде о событиях сегодняшнего вечера. Ты на удивление благороден, когда хочешь этого.

— Черта с два.

Я отмахнулась от его комментария нетерпеливым движением руки.

— Кого ты ожидал увидеть? Что за бурная реакция?

— Бурная реакция? — он издал низкий, резкий смех. — Ты абсолютно права. Я должен был пригласить замаскированного незнакомца на чашку чая посреди ночи. Как я посмел защищаться?

За этими словами крылось нечто большее. Я ощутила, как напряглась его мускулистая грудь. Он был наполовину зол, наполовину напуган. Что-то заставило его насторожиться. Он готовился к нападению; ждал, что кто-то ворвется в его комнату в этот нечестивый час.

— Что с тобой случилось? — тихо спросила я.

Уит напрягся.

— Очевидно, что-то случилось.

— Почему ты не хочешь, чтобы твой дядя узнал об этом? — резко спросил он.

— С чего ты решил, что ему можно доверять?

— Потому что он спас мне жизнь, Оливера.

— Что? — спросила я, забыв про шепот.

Уит бросил на меня раскаленный взгляд, быстро встал и пошел к выходу. Он отодвинул занавеску на дюйм и выглянул наружу. Через мгновение он отпустил ткань и вернулся на пол, настороженно смотря на меня.

— Я не уйду, пока ты не объяснишь, что произошло.

— Я могу заставить тебя уйти.

— Ты больше не прикоснешься ко мне.

Уит не сводил с меня глаз, его губы были плотно сжаты. Наконец, он заговорил негромко, каждое слово вырывалось из него будто бы против его воли.

— Это случилось сразу, как меня выгнали со службы. То, что я увидел… — его голос оборвался, и он вздрогнул. Помолчав немного, он начал заново. — Я опустился на самое дно, большую часть времени был пьян, чем трезв, и тем самым загнал себя в угол. Рикардо вытащил меня из этого и с тех пор поддерживает. Довольна?

Это была не полная история, но я узнала достаточно, чтобы понимать откуда исходит непоколебимая преданность Уита по отношению к моему дяде. Он был в долгу у дяди Рикардо.

Вместо ответа на его вопрос я произнесла:

— Поклянись мне, что не расскажешь моему дяде.

— Я не могу этого сделать.

— Дай мне хотя бы день.

— Зачем тебе еще один день?

— Уит.

— Мистер Хейс, — поправил он. — Я же просил тебя соблюдать этикет. Я не привык постоянно напоминать кому-то о правилах, и это начинает меня раздражать.

Я наклонилась вперед, и упираясь руками в пол, на коленях поползла к нему. Он оставался неподвижным, все такой же настороженный и бдительный. Наши лица оказались на расстоянии дюйма друг от друга.

— Ты не можешь просто притвориться, что не чувствуешь этого. Того, что происходит между нами.

— Послушай, нет ничего—

Я поддалась вперед и прижалась губами к его губам. Потрясение заклокотало во мне. Уит не ответил на поцелуй, но и не отстранился. Мы замерли, и на какое-то мгновение я подумала, не потому ли это, что он не хочет разрывать этот контакт. Медленно, я целовала его губы, пока не почувствовала, как он незаметно смягчился. Я едва ощутила эту перемену, его губы расслабились под моими, с особой осторожностью он скользил по моим устам, затаив дыхание. Его язык коснулся моего, нежно. Я надавила сильнее— Уит напрягся, а затем отстранился.

Его дыхание было тяжелым, а голос хриплым.

— Как я уже говорил, сеньорита Оливера, — он сохранял спокойное и настороженное выражение лица. — Между нами ничего нет. И никогда не будет.

Я откинулась назад, тяжело дыша. Его вкус все еще ощущался во рту.

— Я женюсь.

Я моргнула.

— Что?

— Я помолвлен, — произнес он холодным голосом, крепко сжав кулаки на бедрах.

Слово упало между нами. Помолвлен.

Мои щеки запылали, когда я поднялась и бросилась к проему, отчаянно пытаясь создать расстояние между нами. Мили были предпочтительнее, но сейчас я бы согласилась и на свою комнату. Я совершила ужасную ошибку, как я могла быть настолько глупа, чтобы…

— Сеньорита Оливера, — прошептал он.

Я остановилась, держа в руках колючую ткань дверной занавески.

— Я сохраню ваш секрет еще на день, — сказал он. — После, если вы лично не расскажете ему о том, что знаете в каком направлении нужно искать, это сделаю я.

УИТ

Черт возьми.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Я забежала в свою комнату, сердце неровно стучало в груди. Я нахмурилась, вглядываясь в темноту. Свеча погасла, и только лунный свет освещал небольшое прямоугольное пространство. Я прошла вперед, моя кровь бурлила после случившегося. Уит был помолвлен. Он собирался жениться. Я не могла в это поверить, не хотела верить и представлять женщину, которую он однажды назовет женой.

В углу комнаты что-то пришло в движение.

Я замерла, крик застрял в горле. Голос прошептал, мягкий и знакомый. Голос, который, как мне казалось, я больше никогда не услышу. Слова дошли до меня тихим шепотом, настойчивый, но с едва уловимой ноткой паники, сквозящей в каждом слове. У меня мурашки побежали по рукам.

— Присядь, Инез.

У меня подкосились колени.

Я села на потертый ковер, ворс царапал кожу. Тень двинулась вперед, и очертания тела в темной одежде обрели четкость, когда мои глаза привыкли к темноте. Послышался звук чиркающей спички, затем вспыхнуло пламя, мерцающее и вздрагивающее.

Она спокойно зажгла свечу, но ее руки била мелкая дрожь. Занавесив штору, она опустилась рядом со мной. Я не могла понять, кого я вижу, хотя в глубине груди теплилась надежда. Медленно протянув руку вперед, она коснулась моей влажной щеки. Я и не знала, что плачу. Беззвучные слезы капали на мою одежду. Я поддалась вперед, и она крепко меня сжала руками. Мое тело неконтролируемо дрожало, и она едва слышно напевала, чтобы успокоить меня.

— Мама, — я отстранилась, быстро вытирая слезы рукавами. — Мамочка.