Изабель Ибаньез – Что известно реке (страница 53)

Я могла только таращиться на него.

Уит прочистил горло, опуская взгляд. Если бы я его не знала, то решила бы, что он смущен.

— Это простая химическая реакция. С этим мог справиться и ребенок.

В этом человеке не было ничего, кроме самоуничижения, опасности и цинизма. Он знал, как работать со взрывчаткой.

— Нет, не думаю, что ребенок—

— Давай двигаться дальше, ладно? — сказала Уит, переведя взгляд на меня. — Рикардо обнаружил это место вместе с твоими родителями и Абдуллой, и вскоре после этого мы нашли соседнюю комнату. Можешь представить их разочарование, когда они обнаружили довольно простенькое убранство.

Значит, я была права. Мой отец был здесь. Я сосредоточилась на этом открытии, мне не терпелось двинуться вперед.

— Мне кажется, ты еще что-то недоговариваешь.

— Твое чутье достойно восхищения, — язвительно произнес он. — Древние египтяне создавали лабиринты в местах захоронений, чтобы запутать и сбить с пути расхитителей гробниц. Поэтому эта комната — обманка.

Я жестом указала на неровный проем.

— Нам пройти?

— Как пожелаешь.

Я вела его за собой, перешагивая через груду камней, а Уит не отставал. Через несколько секунд мы оказались в еще одной простой комнате. В ней стоял запах затхлости и сырости, но из нее открывался путь дальше. Уит жестом велел мне идти дальше, пока мы не оказались в третьей комнате, такой же простой и не примечательной, как и предыдущие. Я подошла ближе к стенам, но на них не было никаких украшений или намека, что когда-то они были. Единственным ориентиром для меня было постоянное присутствие магии.

За стенами что-то ощущалось.

— Очередная обманка, — пробормотала я. — Но что насчет…

Мой голос оборвался. Насколько я могла судить, дядя и его команда работали в правой части комнаты. Там у камней стояло полдюжины круглых и квадратных лопат, кирок и шлемов.

— Насчет чего? — спросил Уит, внимательно наблюдая за мной. — Чувствуешь покалывания? Вибрации? Назойливое жужжание, напоминающее надоедливого комара?

— Я бы не сказала, что назойливое— Подожди-ка минутку, — именно таким образом я ощутила проникновение магии. Я прищурилась, пораженная новым открытием, которое никогда не приходило мне в голову. — Ты испытывал это раньше?

— Лично я — нет.

— Тогда кто?

— Твой отец.

Я подошла ближе к нему, отчаянно желая узнать больше.

— Расскажи мне все.

— Мне известно не так уж много, — он сказал. — Он был на удивление скрытен, в некоторых вещах, твой отец. Но он кое-что подобрал—

— Что именно?

— Тогда я не понял, но теперь думаю, что это могло быть кольцо, которое он отправил тебе. Твой отец рассказывал, что ощущал магию на вкус, но он никогда не говорил, что это были розы.

Я ушла в раздумья, пытаясь соединить все кусочки головоломки в своем захламленном сознании. Я вспомнила разговор, подслушанный на Элефантине, в ту ночь, когда только поднялась на борт.

— Мог ли мой дядя знать о папе?

Уит взял паузу.

— Да.

Я открыла рот, но Уит поднял руку.

— Больше никаких вопросов. Уже поздно, а нам еще есть что исследовать. Не хотелось бы, чтобы твой дядя обнаружил нас здесь.

Я моргнула. Я совсем забыла о мире снаружи и о спящих людях, которые не подозревали, чем мы занимаемся в десятках футов под землей. При осознании этого по моим пальцам побежала восхитительная дрожь. Неужели это чувствует каждый археолог?

Уит засунул руки в карманы.

— Ну что? Что-нибудь?

Но у меня оставался еще один вопрос.

— Верит ли мой дядя, что нашел гробницу Клеопатры?

Уит колебался, нахмурив брови. Каждый мускул на его челюсти дрогнул. Я ждала, но он упрямо молчал, его моральный компас отказывался указывать куда-либо, кроме севера.

За исключением тех случаев, когда ему это было неудобно.

— Ты не можешь ответить, да?

Он горько улыбнулся.

— Я не могу говорить ни о каких раскопках твоего дяди. Ты чувствуешь что-нибудь в этой комнате?

Доверие давалось нелегко, но я чувствовала, что мы так и будем ходить вокруг да около, ни к чему не приходя, если один из нас хоть немного не уступит. Я могла бы сделать это сама, вернуться, когда он заснет, но я устала нести бремя чужой магии в одиночку. Она была слишком большой, слишком мощной, чтобы тащить ее на своих плечах. Помощь была в открытом доступе, стоило лишь попросить.

Я указала на левую сторону и открыла ему истину.

— Да, и мне жаль, что мой дядя ищет не в том направлении. Что-то есть по другую сторону этой стены. Именно туда стоит направить раскопки.

— Ты уверена?

Я кивнула.

Уит одобрительно усмехнулся.

— Хорошая работа, Оливера.

Я уставилась на брезент, мягко шуршащий по разваливающимся каменным стенам моей импровизированной спальни. Мои подозрения относительно странного поведения дяди оправдались: они были невероятно близки к тому, чтобы найти последнее пристанище Клеопатры.

У меня голова шла кругом. Такая находка потрясла бы каирское общество, и десятки иностранцев хлынули бы в Египет, желая отхватить кусочек истории. Служба Древностей поспешит в Филы и займется раскопками, чего мой дядя хотел бы меньше всего. Но я все еще не знала, какое отношение его открытия имело к моим родителям. С какой целью он отправил их в пустыню?

Может быть, он привел их в храм с теми вратами с карточки и оставил умирать?

Я села на подстилке, москитная сетка окружала меня, как фата невесту. Горячие слезы навернулись на глаза, и я сердито смахнула их. Часть меня хотела никогда бы не приезжать в Египет. Тогда я бы никогда не узнала о столь ужасающем предательстве. Я бы никогда не узнала, что родственники могут ополчиться друг против друга с непростительной жестокостью.

Я была наивна и упряма.

Но наконец-то я узнала правду.

Мне нужен был план. Я должна была тщательно изучить его каюту на дахабие и его комнату здесь, в лагере. Самые ценные вещи он мог взять с собой на корабль, поэтому я начну с самой легкой цели. Попасть в его комнату не составит труда. Я знала график работы моего дяди. Ему нравилось пачкать руки, и он не стоял в стороне, пока остальные трудились. Благодаря моей работе по зарисовке и изображению руин, у меня было достаточно возможностей обыскать его комнату.

Но сегодня я совершила глупую ошибку. Я слишком многое открыла Уиту и не была уверена, что при первой же возможности он не расскажет дяде Рикардо о том, чем мы занимались сегодня. Я не могла позволить ему сделать это.

Вздохнув, я отодвинула сетку и встала.

Шторам не хватало плотности и лунный свет просачивался в маленькое помещение сквозь неплотную ткань. Я раздвинула их и вышла наружу. Прохладный воздух обволакивал меня, выбивая прядки из косы. Передо мной простиралась целая череда импровизированных комнат. Уит зашел в соседнюю с моей после того, как мы вернулись из Киоска Траяна. Я стояла перед его комнатой, внезапно охваченная полным осознанием того, что мне предстояло сделать.

За всю свою жизнь я никогда не проводила столько времени с мужчиной без присутствия членов семьи. Но с тех пор, как я приехала в Египет, я провела с Уитом невероятно много времени. У меня было больше свободы, чем мне когда-либо давали. Это были первые несколько глотков прохладной воды, и я осознала, что жажду большего.

Но пробираться в комнату мужчины посреди ночи?

Я отправилась в постель в свободных турецких брюках и хлопковой рубашке, застегнутой до подбородка. Я была прикрыта с головы до ног, но это не имело значения. Это была граница, которую я бы никогда не подумала переступить.

Но это было необходимо сделать.

Я не могла позволить Уиту рассказать дяде о том, что он узнал. Это могло бы гарантировать мне более долгое пребывание здесь, но это также означало бы, что дядя узнает, что я прознала о всей его лжи. Мне требовалось больше времени. Еще хотя бы день на поиски.

Выровняв дыхание, я отодвинула занавеску и вошла в комнату Уита. Тьма окутала узкое пространство.