Изабель Ибаньез – Что известно реке (страница 36)

Но он, очевидно, воспринимал меня только как подругу.

Это к лучшему. Мне не стоит об этом забывать. Даже у нашей дружбы есть границы. В том числе и записка от мамы, о которой я не могла ему рассказать. С миниатюрным изображением врат на квадратной карточке, о которой я не могла спросить. И недоверие к его работодателю, которое он не разделит со мной.

Уиту нельзя доверять.

Он работает на моего дядю.

К тому времени, как я добралась до своей каюты — скорее, кладовой — мне удалось взять себя в руки. Отныне мне следует сосредоточиться на событиях, что ждут меня впереди. Я хотела знать, что случилось с моими родителями. Если я собиралась шпионить в лагере, то не могла допустить, чтобы кто-то начал меня подозревать или следовал за мной повсюду. И с тех пор, как магия коснулась меня, мне было любопытно узнать больше о Клеопатре. Я видела ее и теперь направлялась к месту ее предположительного захоронения. Желание обнаружить ее практически овладело мной.

Чтобы воплотить свои планы в жизнь, я не могла позволить себе отвлекаться.

Я достала свою холщовую сумку из-под кровати и провела инвентаризацию. Присмотревшись к расположенным вокруг предметам, я поняла, что большинство из них предназначались для жизни в полевых условиях. Палатки и москитные сетки, грубое постельное белье и тонкие подушки. Рядом лежала большая кожаная сумка. Заглянув внутрь, я обнаружила несколько бутылочек медицинского назначения, а также баночки с уксусом и, как ни странно, с винным камнем.

Внезапный стук в дверь заставил меня прерваться, пока я заправляла узкую кровать дополнительными покрывалами. Скорее всего, это был мой дядя, на которого я до ужаса разозлилась, когда сказанные им слова наконец дошли до меня.

Он собирался использовать меня как пешку в собственной игре.

Дядя Рикардо думал, что может контролировать меня, чего я никогда бы не позволила.

Очередной стук вырвал меня из мыслей. Я вздрогнула и распахнула дверь, хмурясь.

Но это был не мой дядя.

Повеселевший Уит смотрел на меня, засунув руки в карманы, а на его губах играла легкая, и такая знакомая улыбка. Он стоял, опираясь о дверной косяк и опустив подбородок вниз, наши лица были очень близко друг к другу. Если бы я не слышала, как он говорил обо мне с моим дядей, то ни за что в это не поверила бы.

Он глянул через мое плечо.

— Устраиваешься, дорогая?

В эту же секунду весь здравый смысл покинул меня. Я уставилась на мужчину в бессильной ярости. Его слова громом отдавались у меня в ушах: ее красота не вскружит мне голову.

— Я бы советовала быть осторожнее и не обращаться к леди столь фамильярно. Какая-нибудь несчастная девушка может неправильно трактовать твои слова.

Он откинул голову назад и рассмеялся.

— Если кто-то примет мои слова за проявление глубоких чувств, у меня не остается выбора, кроме как назвать этих дам идиотками, — он неторопливо рассматривал меня из-под приоткрытых век. — Вот если бы я назвал даму по ее христианскому имени, это была бы уже совсем другая история.

Я замерла, и земля ушла у меня из-под ног.

— Не хочешь пояснить?

— Не очень.

Я подняла глаза и встретилась с его голубыми.

— Ты назвал меня по имени.

Он прищурился.

— Когда?

— Когда я была в смертельной опасности.

Облегчение промелькнуло на его лице и морщинки в уголках глаз разгладились.

— О, так это другое дело.

— Почему?

— Ты была в смертельной опасности.

Я потерла глаза, внезапно ощутив слабость. Испуг, пережитый мною в реке, забрал много сил.

— Что тебе нужно, Уит?

Он, казалось, удивился, услышав свое имя.

— Не называй меня так.

— Lo siento⁶³, ты предпочитаешь Уитфорд?

— Только твой дядя называет меня так.

— Значит, Уит. Тебе что-то нужно?

Он оценил меня.

— У тебя есть все необходимое? Зубная щетка? Подушка? Одеяло?

— Да, мне удалось пронести на борт парочку полезных вещей.

— Это несомненно захватывающая история.

Я вспомнила, как переодевалась в тунику рядом с полуразрушенным зданием, волнуясь, что меня могут увидеть и боясь, что не смогу попасть на борт.

— Местами.

Мы замолчали и только звуки Нила разбавляли тишину. Мягкий свет, лившийся в каюту из маленького окна, переливался на его лице. От его серьезного выражения лица у меня перехватило дыхание.

— Я рад, что успел вовремя, — тихо сказал он.

— Я тоже.

Он выпрямился, отталкиваясь от дверного косяка. Его губы тронула кривая улыбка.

— Спокойной ночи, дорогая.

Я осмотрела свой гардероб, размышляя, что надеть. Выбор был весьма ограничен: два выходных платья, пара турецких брюк и мятая кремовая блузка с одной парой туфель. Я решила отказаться от костюма для прогулок в пользу желтого ансамбля из муслина, достаточно теплого для прохладных вечеров и достаточно женственного для соблюдения приличий. Мои волосы не знали расчески несколько дней, отчего их состоянии оставляло желать лучшего. Дикие локоны обрамляли мое лицо, отказываясь быть послушными. У каждой прядки был свой собственный разум. Я отвела верхнюю половину волос от лица и завязала их лентой. Зеркало демонстрировало катастрофические результаты: волосы едва собраны, одежда мятая, а под скулами образовались новые впадинки.

Я вздохнула. Это лучшее, что я могла сделать самостоятельно.

Утренний свет лился из единственного окна, когда я умывалась прохладной водой прежде, чем отправиться в салон. Все заняли свои места за круглым столом и замерли, заметив мое приближение. Айседора улыбнулась мне поверх чашки, в то время как ее отец сопроводил меня не слишком дружелюбным взглядом. Должно быть, пытался рассмотреть оружие, спрятанное в складках моей юбки. Уит бросил на него раздраженный взгляд. Карим разлил кофе по чашкам, а затем жестом указал мне единственное свободное место. Мой дядя скрывал лицо за газетой, отказываясь встречаться со мной взглядом.

— Buenos días⁶⁴, — сказала я.

Уит поднял свой кофе в ироничном приветствии, а затем сделал большой глоток. У него были красные, усталые глаза, а плечи заметно поникшими.

— Не спал всю ночь? — поинтересовалась я.

Уголки его губ дернулись, и он изогнул брови. В глубине его глаз таился лукавый блеск, и я знала, что он едва сдерживается, чтобы не сказать что-нибудь неуместное. Но он не пошел бы на это, не в подобной компании.

— Я прекрасно выспался, — произнес он хриплым голосом.

Я покраснела и отвела взгляд.

— Боюсь, нас не представили друг другу должным образом, — сказал мистер Финкасл с тем же акцентом, что был и у Уита. Меня снова поразила его внушительная фигура, мускулы и густые усы, закрывающие суровый рот.

— Я сеньорита Оливера, — сказала я. — А мужчина, что прячется за газетой — мой дядя.

Черт, я же правда хотела вести себя прилично.

— Мисс Оливера, очень приятно. Вы выглядите менее мокрой, — холодно произнес мистер Финкасл.

Дядя Рикардо с драматическим вздохом опустил газету. Он отложил ее в сторону и не слишком дружелюбно посмотрел на меня через весь стол, когда я опустилась на свое место.

Айседора громко прочистила свое горло и вперилась в своего отца многозначительным взглядом.

— Я хотел бы принести свои извинения за то, что направил дуло ружья в ваше лицо, — продолжил мистер Финкасл с долей неловкости, которая о многом говорила. Его дочь явно поспособствовала этому. Она улыбнулась ему и сделала очередной глоток кофе.