Изабель Ибаньез – Что известно реке (страница 29)

Свобода передвижений ощущалась необыкновенно.

Карим держался рядом, пока мы поднимались на борт Элефантины. Она напоминала плоскую баржу, и хотя выглядела прочной, мой желудок все равно сжимался. Очередное судно, очередное путешествие по воде. Я надеялась, что меня не стошнит, как в прошлый раз, когда я несколько дней была не в состоянии покинуть свою каюту. Это было худшим, что я испытывала в своей жизни. Остальные члены экипажа суетились вокруг, перенося небольшие корзины, наполненные едой, бельем и инструментами. Я держала голову опущенной, а свои длинные волосы завязала в узел, спрятав под феской. Луна уже висела высоко над головой, и звезды отражались в темных водах Нила. Он простирался на многие мили в обе стороны, и я чувствовала себя крошечной, словно песчинка.

— Хотите экскурсию? — спросил Карим. Я нервно оглянулась, уверенная, что моя дядя своим басистым голосом отдает распоряжения. — Его еще нет. Но скоро будет.

— Ладно, — согласилась я. — Давай очень быструю экскурсию. Здесь есть место, куда бы я могла положить вещи?

Он кивнул.

— Вы можете занять шестую каюту. Мы используем ее в качестве кладовки.

Я следовала за ним, пока он показывал мне лодку. Я никогда раньше не поднималась на борт чего-то подобного. Длинная и узкая, с плоским дном и двумя мачтами на носу и корме. Каюты располагались под палубой, крыша изгибалась вверх. В каждой каюте был небольшой иллюминатор, узкая кровать, устойчивая стойка для умывания и ряд крючков для одежды. Кроме того, под кроватями имелось несколько выдвижных ящиков для вещей. Карим показал, какую каюту я могу занять, и я спрятала свои вещи как можно лучше.

Как только мы миновали ряд кают, Карим повел меня, чтобы показать большой салон длиной около двадцати футов, стены которого изгибались в конце. Белые панели придавали ему традиционный вид, контрастируя с черными бархатными шторами, висевшими по обе стороны четырех массивных окон. Дополнительное освещение обеспечивал световой люк, а на всех свободных стенах висели деревянные полки, на которых хранились десятки книг, шляп и… оружия.

Я подняла брови, сбитая с толку. Мои родители не любили оружие в любом виде, и мне показалось странным, что они позволили взять его на борт.

Карим потянул меня за рукав и велел следовать за ним к месту между носом и мачтой, где стояла печь для приготовления пищи на углях. Кастрюли и сковородки висели на железных крюках над корзинами с кулинарными принадлежностями. Я не успела рассмотреть, что там хранится, когда Карим быстрым шагом направился к остальным членам экипажа: капитану, лоцману, повару, штурманам и гребцам, а также горстке официантов. Сам Карим был помощником главного повара.

В совокупности Элефантина напоминала дом средних размеров с персоналом из двадцати человек с достаточным количеством места, чтобы всех расположить.

— А где спит команда?

— На циновках на верхней палубе, — сказал Карим и повел меня туда. Над ней был навес, и мой дядя застелил пространство большим ковром и обставил несколькими стульями. Это было похоже на идиллическую гостиную под открытым небом, прохладный ветерок любовно касался каждого элемента мебели. Некоторые члены команды уже расстилали циновки, готовясь ждать моего дядю. Казалось, все было спокойно. Я поудобнее устроилась на ковре рядом с несколькими другими людьми и стала прислушиваться к звукам. Я коротала время, вглядываясь вдаль и рассматривая живописную сцену: сотни лодок спокойно шли по великой реке, готовые к очередному приключению.

И вот, наконец, прибыл мой дядя в сопровождении мистера Хейса, который то и дело потягивал спиртное из своей фляжки будто бы на званом обеде. Он окинул бригаду опытным взглядом. На нем больше не было пиджака и аккуратных туфель, он снова был в привычной помятой рубашке, брюках хаки и потертых ботинках, зашнурованных до середины голенища. Вдвоем, они донесли свои чемоданы и сумки до посадочного трапа, где их уже ждал капитан, человек по имени Хасан. Они вместе спустились по узким ступенькам в длинный коридор, ведущий к ряду кают по обеим сторонам, и их голоса разносились в разные стороны.

Я посмотрела на Карима и усмехнулась.

Он улыбнулся в ответ, и лунный свет отразился в его больших темных глазах.

Закончив свои дела, остальные члены экипажа присоединились к нам на палубе, расстелив свои циновки. Я сидела среди дюжины людей, одетых в одинаковые туники с длинными рукавами и шляпы. Лодка мягко покачивалась на воде, напоминая о том, что я совершила невозможное. Мне оставалось только держаться неузнаваемой, просто очередным членом команды. Мой дядя с мистером Хейсом подошли к нам, чтобы поздороваться с капитаном и поваром. Я затаила дыхание и повернула голову в сторону, сгорбив плечи, чтобы скрыться за другими остальными.

Но я слышала каждое слово, которым они обменивались.

— Все в порядке? — спросил дядя Рикардо. Кто-то ответил утвердительно.

— Кажется, у нас появился новый член команды, — медленно произнес Хейс. — Разве их было не двенадцать?

Я напряглась, дыхание застряло в груди. Я ждала, что он узнает меня, что своим наглым голосом произнесет мое имя. Но подобного возгласа возмущения не последовало.

— Ничего страшного, мы нуждаемся в помощи, — нетерпеливо сказал дядя Рикардо. — Все в сборе? Я планирую отплыть на рассвете.

— Да-да.

Дядя поблагодарил ответившего. Послышался звук шагов, удаляющиеся с палубы. Я медленно выдохнула, крепко сцепив руки на коленях. Немного расслабилась. Должно быть, они все удалились в свои каюты. Но тут знакомый голос лениво произнес:

— Забавно, что никто не сообщил тебе о том, что кто-то присоединится к команде.

— Абдулла вряд ли будет ругаться за лишние руки, — сказал дядя Рикардо. — Ты так и не рассказал мне о сегодняшнем дне.

Я случайно повернула голову в их сторону и посмотрела сквозь ресницы. Карим неподвижно сидел рядом со мной. Мой дядя и мистер Хейс стояли, облокотившись на перила.

— Не могу поверить, что кольцо у Стерлинга и он публично носит его, — сказал мистер Хейс.

— Но ты не смог его вернуть.

Я не могла дышать, пока ждала его ответа. Расскажет ли он дяде о том, как я сбежала из отеля?

— К сожалению, там было… Многолюдно.

— Твою мать, — прорычал дядя Рикардо.

У меня отпала челюсть. Подтверждение того, что мистер Хейс не предал меня. Хотя все еще было непонятно, почему он меня защищал. Он едва выносил мое присутствие и имел возможность доставить мне еще больше неприятностей. Но, возможно, он решил, что оно того не стоит, потому что я уже уехала. Я медленно выдохнула через нос, как когда-то учил меня папа. Он всегда знал, как меня успокоить, особенно после ссор с мамой.

Мистер Хейс наклонил голову, внимательно изучая моего дядю.

— Это не единственное, что тебя волнует, не так ли?

Дядя отвел взгляд.

— Не понимаю, о чем ты.

— Нет, — спокойно ответил Хейс. — Понимаешь.

Я скрючила пальцы ног в своих ботинках. После долгой паузы дядя наконец ответил.

— Ты бы видел выражение отвращения на ее лице.

— Смею предположить, что она это переживет.

— Я не настолько хорошо ее знаю, чтобы быть уверенным, — дядя Рикардо бросил взгляд на Хейса. — Как и ты.

Мистер Хейс поджал губы, словно сдерживая смех.

— Она безусловно была… Смелой.

— Ее любопытство не знает границ.

— Я удивлен, что у нее не возникло вопросов по поводу твоей небылицы.

— Если бы Кайо не солгал мне, то до сих пор был бы жив, — с досадой произнес дядя. — Он был бесчестным дураком, который лучше всех знал, что не стоит идти мне наперекор, когда я чего-то хочу, — он наклонил голову, и линия его челюсти стала твердой и неумолимой. — Это все его вина.

— Не стоит говорить плохо о мертвых.

— Стоит, если это заслуженно.

Внезапный вдох поднялся у меня в горле, но я безжалостно подавила его, прикусив губу. Он говорил о моем отце. Мои глаза горели. Что, черт возьми, происходит? Перед глазами встало письмо моей матери. Паника подступала все ближе, и я старалась дышать ровно.

Похоже, мама не зря переживала. Судя по голосу, дядя Рикардо был в ярости и явно что-то преследовал.

А мой отец стоял на пути.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ВВЕРХ ПО РЕКЕ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Я проснулась от шума пробуждающегося Нила. Во рту был резкий и пряный привкус рыбы, ила и крокодилов. Карим толкнул меня своей одетой в сандалию стопой, его руки были заняты мотком влажной веревки. Я с трудом поднялась, потому что за ночь мои конечности затекли. Ноги подкосились, когда я встала, и мне пришлось схватиться за поручень Элефантины. Остальные уже встали и носились по палубе. Одни переносили припасы, другие деловито сворачивали циновки. Над головой во все стороны света простиралась яркая синева египетского утра.

Я не могла оценить все это по достоинству. Целая долгая и крайне несчастная ночь ушла на терзания от услышанных мной слов. В моей голове было собрано столько кусочков головоломки, но ни один, казалось, не подходил друг к другу. Я думала о своем дяде, и мое воображение рисовало его отъявленным негодяем. Злодеем, который… Что? Еще я думала о мистере Хейсе, о его ослепительных улыбках и пустой лести, и о фляжке, что всегда была у него под рукой. На мой взгляд, они составили ненадежный дуэт с сомнительными мотивами.

Лучше мне держаться подальше от мистера Хейса.