Ия Котова – Командировка (страница 2)

Также стояла не очень разборчивая подпись. Все присутствующие заговорили хором, высказывая свои версии прочтения фамилии:

– Ваш Саша Бартенев …

– Ваш Антон Березин …

– Ваш Алим Барменов …

Прозвучал негромкий голос гостя:

– Князь Антон Борецкий. Здесь написано: «Кн. Антон Борецк…», а две последни буквы переходят в скоропись.

Все замолчали: интонация, с которой гость произнес это имя, не позволяла сомневаться в его правоте.

– Это писал князь Антон Сергеевич Борецкий. Брат моей бабушки. Я его внучатый племянник.

Повисло молчание. В привычный и размеренно текущий сценарий вечера вмешалось неожиданное событие. Компании надо было время, чтобы сформировать свое отношение к нему.

– Я давно искал эту открытку. Это последнее известие от Антона Сергеевича. Он так и не вернулся из азиатской поездки. Пытались искать его, но вскоре начались события, которые разбросали по миру всех наших родственников. Вы разрешите сфотографировать эту открытку? – спросил гость, обращаясь к дяде.

– Конечно, рад буду …, – фразу дядя закончить не успел.

На улице заверещала сирена автомобильной сигнализации. Стоявшая под балконом машина, на которой приехал антиквар, пылала жарким пламенем.

Все бросились на улицу. Пока мы сбегали с третьего этажа (терпения на ожидание лифта хватило не у всех) у машины уже собралась небольшая толпа. Два водителя поливали пламя из своих огнетушителей, помогая водителю горящей машины.

Рядом стоял маленький синий опель, слегка припорошенный порошком из огнетушителей. Рядом с ним переступала с ноги на ногу хозяйка автомобиля, рыжеволосая девушка. Она растерянно смотрела на происходящее.

– Замкнула проводка, – сказал водитель машины антиквара, – Я только отошел за сигаретами, и она загорелась.

Артур Борисович равнодушно, как мне показалось, осмотрел машину.

– Надеюсь, Ваша машина не пострадала? – спросил он, обратившись к девушке.

– Кажется, нет. Только испачкана немного. Но я все равно собралась ехать на мойку.

– Хорошо. Я оставлю Вам свой телефон. Если обнаружите какие-либо последствия для Вашей машины, позвоните мне.

Он достал из кармана визитку и передал девушке.

Минуту постояв рядом с машиной, антиквар достал телефон и набрал какой-то номер, продиктовав адрес дядиного дома. Потом снова обратился к водителю:

– Разбирайся сам с машиной. А я поеду на такси.

Машина такси приехала быстро. Антиквар пожал всем руки, поблагодарил дядюшку за чудесный вечер. Правда, в контексте происходящего благодарность приобретала оттенок иронии.

Прощаясь со мной, он сказал:

– К Вам, молодой человек, у меня будет одно дело. Позвоните мне, пожалуйста, завтра. К тому же я так и не успел сфотографировать открытку. Сделайте это для меня, пожалуйста.

Я удивился: какое может быть дело у солидного антиквара к бывшему студенту, молодому продавцу книжного магазина.

Не дожидаясь моего согласия, Артур Борисович протянул мне свою визитку.

Другие гости тоже стали расходиться.

– Ты тоже поезжай домой, – сказал дядюшка, обращаясь ко мне, – Мне надо прийти в себя. Приберусь я сам.

Эти слова свидетельствовали о том, что дядюшка действительно взволнован. Уборкой после «приемов» мы обычно занимались вместе. Совместная деятельность давала дополнительный повод для общения. Обычно мы обсуждали детали прошедшего вечера. Это была четвертая неофициальная часть программы, которой мы оба дорожили. Сейчас же дядюшка добровольно исключал последний пункт.

Мой старенький фольксваген стоял на приколе: ему потрошили коробку передач. Я вдохнул, представив, что снова надо ехать в метро с двумя пересадками.

– Вам в какой район ехать? – услышал я голос за спиной.

Я оглянулся. Голос принадлежал той самой девушке, машина которой стояла рядом с пострадавшим автомобилем Артура Борисовича.

Я только сейчас рассмотрел эту девушку. Она была чуть выше среднего роста. Рыжеватые вьющиеся волосы собраны на затылке в свободный пучок. Тоненькую фигуру обтягивали джинсы и микроскопический топик. Ее можно было бы назвать красавицей, если бы не излишне пристальный взгляд зеленых глаз. Казалось, что она не мигает вообще, как какая-нибудь экзотическая змея. От этого взгляда хотелось куда-нибудь спрятаться, как от палящих солнечных лучей. При этом оторвать от нее взгляд было трудно.

– Мне далеко. В Купчино, – ответил я на ее вопрос.

– Вот совпадение! Мне в ту же сторону! Мне надо кое-что забрать у подруги, – воскликнула девушка.

– Этот вечер заканчивается не так уж плохо, – подумал я и уселся в машину.

Водила девушка плохо. Она не обращала внимания на разделительные полосы, перестраивалась, игнорируя соседние машины, не успевала реагировать на сигналы светофора.

– Я вожу самостоятельно только вторую неделю,– оправдывалась она.

– Не проще ли было ездить на такси, пока не научитесь лучше водить? – не удержался я от вопроса.

– Мне приходится много ездить. Сейчас у меня появился крупный заказ за городом. Без машины я не смогу работать. А на такси уйдет вся зарплата. Поэтому я стараюсь водить чаще, чтобы быстрее освоить эту науку, – ответила девушка.

Я вздрагивал при каждом повороте или обгоне: казалось, что машина чудом избегает столкновений с поребриком или другими машинами. Мы проехали всего три квартала, но мне уже хотелось уменьшить дозу адреналина. Поэтому, когда я увидел на Лиговке открытую дверь кафе, я предложил припарковаться и выпить кофе. К тому же, было заманчиво продолжить знакомство с этой девушкой. К моему удивлению, она не отказалась.

Мы сели за маленький угловой столик. Можно сказать, что именно с этого момента и началось наше знакомство.

Вероника, так звали девушку, оказалась интересным собеседником. Она занималась ландшафтным дизайном. Я всегда думал, что ландшафтными дизайнерами называют садовников, которые постоянно что-то копают или стригут. Но оказалась, что основным рабочим инструментом Вероники был компьютер с программой, с помощью которой она генерирует красивые картинки. За один час я узнал больше, чем знал за всю жизнь об эстетических особенностях различных деревьев и цветов и способов их сочетания с архитектурой. Вероника была очень увлечена своей работой. Она могла говорить часами о самых на вид простых вещах.

Я не задавал лишних вопросов, но из рассказа девушки я также узнал и о некоторых подробностях ее личной жизни.

На попечении Вероники находился больной старший брат: их родители погибли 3 года назад в автомобильной катастрофе. Машину она купила недавно, когда стало появляться больше заказов и надо было успевать везде. Загородные участки заказчиков иногда располагались достаточно далеко от города, добраться туда можно было только на автомобиле.

– Но как же ты собираешься справляться с машиной? С такой неумелой ездой ты же будешь постоянно попадать во всякие переделки? – задал я вопрос.

– Я быстро учусь, – ответила она, – Конечно, неплохо было бы еще поездить с инструктором, но они сейчас оборзели и непомерно подняли цены. Я надеюсь сэкономить. К тому же в экстремальных условиях обучение происходит быстрее.

И тут, сам от себя не ожидая, я предложил ей свои услуги в качестве инструктора по вождению. Мне на самом деле захотелось ей помочь. Но главным мотивом этого предложения был, конечно, не альтруизм, а желание почаще видеть ее и познакомится ближе.

На следующий день с утра я сделал несколько неотложных дел, а после обеда поехал к дяде. Надо было выполнять обещание и сфотографировать для Артура Борисовича открытку, успеть встретиться с Вероникой.

Идти на работу было необязательно: вчера я разложил по полкам все новые поступления, оформил заявки и договоры. Как чувствовал, что произойдет встреча с Вероникой, и сделал всю работу, которую раньше растянул бы на неделю.

Я позвонил Сергею, своему приятелю и начальнику, и договорился о двух днях честно заработанных отгулах.

Дядюшка уже навел полный порядок в квартире и сидел в своем любимом кресле. В руках он держал лупу и рассматривал открытку, которая вчера вызвала всеобщий интерес.

– Посмотри сюда, – сказал он мне, – Видишь, слева какие-то буквы или цифры? Написаны так мелко, что разобрать трудно.

Я взял лупу: рядом с маркой были написаны столбиками какие-то цифры. Ряды цифр были настолько ровными, что они казались продолжением марки и не обращали на себя никакого внимания. Только дотошность дядюшки помогла увидеть их. Почерк был настолько мелкий, что даже с лупой его невозможно было понять.

– Давай я сфотографирую этот бисер и увеличу изображение, – сказал я.

Просмотр увеличенного изображения нам ничего не дал: все те же ряды цифр, только теперь можно было разобрать каждую цифру в отдельности.

Не оставалось никаких сомнений: это был шифр. Прочтение этого шифра могло бы сулить увлекательные приключения. Но открытке было больше ста лет. За это время может протухнуть любая интрига.

Перед тем как отдать открытку дяде, я несколько раз пробежал глазами по тексту. Автоматически я старался запомнить и при надобности воспроизвести все детали.

Эта привычка осталась у меня со времени моего посещения занятий по мнемотехнике. Говоря нормальным языком, занятий по развитию памяти. Родители пытались открыть и развить во мне максимум способностей и разыскивали всякие мыслимые и немыслимые кружки. Одним из таких кружков и был «кружок запоминания», как мы с ребятами его называли. Главной целью занятий было научиться мгновенному воспроизведению информации, которую ты увидел или услышал только один раз. Это был бесценный опыт по тренировке внимания и памяти, который редко был востребован в повседневной жизни.