Ия Котова – Командировка (страница 1)
Ия Котова
Командировка
Часть первая. Как попасть в адскую командировку
Если бы кто-нибудь задал мне вопрос о том, с чего все это началось, то я бы начал рассказ с описания попытки обучить Веронику водить машину.
Если же совсем строго придерживаться хронологии событий, то все началось значительно раньше этого случая. Приблизительно за недели за две до него, сразу после дядюшкиного приема.
Необходимо немного подробнее рассказать о моем дядюшке и о его так называемых «приемах» потому что с ними связано дальнейшее развитие событий.
Мой дядя – страстный коллекционер. Но не из тех коллекционеров, которые охотятся за миллионными картинами или другими непомерно дорогими раритетами. Он собирает редкие открытки. Он филокартист.
Это хобби иногда тоже обходится недешево. Но затраты несопоставимы с теми суммами, которыми оперируют настоящие антиквары. Удовольствие же, которое дядя получает при находке и приобретении какой-нибудь потрепанной бумажки, ничуть не меньше, чем у «махровых» коллекционеров.
По профессии дядя – экономист, всю жизнь проработал в стройуправлении, и его хобби родилось именно в стенах этого серьезного учреждения.
По праздникам в эту организацию постоянно приходило большое количество поздравительных открыток. Дядюшка, как интеллигент в третьем поколении, не мог отправлять в мусорную корзину продукт творчества художника. Пусть даже этот продукт растиражирован в десятках тысяч экземпляров. Он складывал эти открытки сначала в ящик стола, потом в шкаф. Когда все свободные места в кабинете были заполнены, произошел научный отбор, и лучшие открытки перекочевали к нему домой.
Сотрудники управления, зная об увлечении главного экономиста, начали нести открытки из дома. К выходу на пенсию у дядюшки собралась неплохая коллекция советских поздравительных открыток. Учитывая, что первые экземпляры были прибраны к рукам более 40 лет назад, то они уже в силу возраста могли претендовать на почетное звание предмета коллекционирования.
За несколько лет до выхода на пенсию дядюшка пришел к выводу о необходимости системного подхода к своему занятию. Он сузил тему открыточного многообразия, ограничившись новогодними, рождественскими и пасхальными открытками. Одновременно он решил раздвинуть хронологические рамки. Теперь он собирал не только советские, но и дореволюционные тематические открытки. Если раньше он менялся лишними экземплярами, то теперь он начал покупать. Это стало поворотным моментом: дядя превращался в официального коллекционера.
Еще в «обменный» период вокруг дяди сколотилась небольшая компания единомышленников, таких же чудаков, как и он сам. В основном они также собирали афиши, конверты, этикетки и прочую дребедень.
Один из членов компании собирал даже различные инструкции. Оказывается, время придает любой безделице особую значимость. Ну, например, кому бы пришло в голову бережно хранить инструкцию к мази от облысения мужчин? Но вот прошло 200 лет, и Максим Сергеевич покупает специальную музейную упаковку, чтобы обернуть этот ветхий листочек, напечатанный на плохой бумаге.
Другой член кружка сосредоточился на собирании театральных билетов и программок. Совсем недавно он на всю свою пенсию купил неиспользованный пригласительный билет на какое-то довоенное торжественное мероприятие. На мой взгляд, этот билет почти ничего не стоил, но именно его недоставало в какой-то серии в коллекции.
Компаньоны собирали разные вещи. Этим, видимо, объясняется длительность их дружбы: не было повода для конфликта интересов.
Каждую среду вечером, на протяжении почти семи лет эта компания пожилых мужчин собиралась у дядюшки. Они делились новостями. Сначала речь шла о новостях общедоступных, напечатанных в газетах или услышанных по телевизору. Потом переходили к обсуждению происшествий, неизвестных широкой публике.
Чаще всего это были происшествия или сплетни из антикварной среды. Дядюшка и его компания не были вхожи в это закрытое сообщество. Но крутые антиквары не чурались знакомством с ними, надеясь, что эти любители старины когда-нибудь смогут их вывести на настоящую редкость.
Только потом компания переходила к презентации своих находок. Это была самая интересная часть. Именно из-за нее я старался не пропускать дядюшкиных «обедов». Было интересно слушать истории про новые вещи, а еще интереснее было наблюдать за людьми, которые представлял эту вещь. Такого истинного вдохновения где-либо в другом месте мне не приходилось видеть.
Я старался не пропускать этих мероприятий и принимал участие в приготовлении блюд для гостей. Когда-то я пытался заказывать еду, но дядюшка считал, что неприлично предлагать «казенные» блюда своим гостям. Пришлось смириться и освоить искусство приготовления Пожарских котлет и картофельного пюре. Но, надо сказать, еженедельная тренировка принесла свои плоды: дядюшкины котлеты стали брендом его кружка.
Благодаря моей настойчивости не так давно в меню была включена пицца. Но дядюшка настоял на том, чтобы ингредиенты к новому блюду должны быть максимально самодельные. Так я научился виртуозно справляться с тестом.
Изредка на заседания кружка приглашали гостей. Вот и в этот раз ждали необычного визитера, настоящего антиквара.
Привел антиквара Андрей Семенович, коллекционер редких советских монет. Маленький лысоватый человек с торчащими усиками и таким же торчащим вперед животиком.
К Андрею Семеновичу в кружке относились с иронией, посмеиваясь над его склонностью к клептомании. Нумизмат имел страсть к любым монетам и норовил прихватить их, даже если они лежали в чужом кармане. Ему прощали эту слабость, потому что на купюры его интерес не распространялся, и старались добровольно отдавать ему всю имеющуюся мелочь.
– Костя, – поучал он меня, – Копейка рубль бережет. Вот перестали у нас ценить копейки, и поэтому рубль все падает и падает.
С политэкономией у Андрея Семеновича было неважно, хотя до пенсии он преподавал научный коммунизм.
Приход Андрея Семеновича можно было определить по звонку. Он трижды нажимал на кнопку: два коротких звонка подряд и один спустя пять секунд. Подобные причуды были у каждого члена кружка.
На сей раз этот фирменный звонок раздался, когда уже вся компания была в сборе. Первым вошел Андрей Семенович, за ним вышагивал высокий седой мужчина. Он окинул всех быстрым взглядом. Я был уверен, что если бы через год его попросили описать всех присутствующих здесь, он бы без труда это сделал. Взгляд его, цепкий и острый, выдавал в нем принадлежность к определенной породе людей. К этой породе не относился ни один из членов кружка.
– Артур Борисович, – представился он, – Не буду скрывать, что я пришел не просто из праздного любопытства. Мне нужно получить от вас что-то вроде консультации.
Мужчина уверенной походкой прошел в комнату и расположился в кресле, стоящем в глубине комнаты.
Даже присутствие гостя не заставило членов кружка изменить программу заседания. Разве только вторая ее часть проходила не совсем стандартно. В основном ее вел гость. Он с юмором рассказывал о новостях антикварной тусовки. Я понимал, что он говорит лишь то, что скоро станет известно всем. Но ощущение причастности к закрытому клану льстило присутствующим.
– Потапов на днях приобрел очередную китайскую фальшивку, – говорил он об известном коллекционере фарфора. Он доверяет поставщику, которого подсунула ему его любовница. Поговаривают, что она одновременно является и любовницей эксперта и при этом имеет от него хороший процент.
Вкусный обед и коньяк, принесенный гостем, создали атмосферу непринужденности и благодушия, обеспечившие успех третьей части программы. На сей раз презентации новой вещи не было. Обсуждали вопрос, с которым пришел гость.
– Я бы хотел взглянуть на одну открытку. Это открытка, отправленная в Петербург из Азии где-то в 1915-1916-х годах, – сказал он, обращаясь к дядюшке.
– У меня несколько таких почтовых карточек, – сказал дядя, – давайте посмотрим все.
Он отправился в соседнюю комнату и вернулся с несколькими папками в руках. Дядюшка разложил открытки на столе. Дотрагиваться до них никто не пытался: все знали, что это одно из табу. Считалось, что подушечки пальцев оставляют на поверхности бумаги разрушительный для нее пот и жир. Дядя перед тем как прикоснуться к открытке, всегда надевал тонкие хлопчатобумажные перчатки.
Большая часть открыток была посвящена пасхальной или рождественской теме. Розовощекие нарядные дети, слащавые ангелочки, умилительные утята и зайчики приглашали радоваться праздничной благодати. Здесь же было несколько картонных прямоугольников без картинок с текстом и адресом прямо на лицевой стороне. Собственно, они и являлись настоящими «первородными» открытками, обозначающие открытое письмо.
– Красивые и редкие открытки. Но меня интересует адреса, штемпели и надписи на обороте, – произнес гость.
Дядя аккуратно перевернул открытки лицевой стороной вниз.
Антиквар пробежал глазами по текстам, а затем достал из кармана лупу и начал тщательно их изучать. Его примеру последовали все дядюшкины приятели. Заинтересовала гостя почтовая карточка с туркестанским адресом отправителя. В ней было только четыре предложения: «Дорогой отец! Поздравляю с Воскресеньем Христовым! Все дела решил с помощью верного друга. Через месяц мечтаю тебя обнять». Ниже текста красовался рукописный набросок: степной пейзаж с тремя одинаковыми сопками, окружавшими пасущуюся отару овец, и с маленькой фигуркой летящего ангела в небе.