Ивлин Во – Офицеры и джентльмены (страница 29)
– Небось тоже член мерзкого «Беллами»?
– Нет, вовсе нет.
– Интересный человек?
– Нет.
Вирджиния успела пересесть в кресло.
– Так о чем мы говорили?
– О том, что я хочу тебя.
– Верно. Давай сменим тему.
– Я уже сменил. Для меня тема, можно сказать, новая. Не знаю, как для тебя.
– Милый, дай мне после Томми дух перевести. Двое мужей в один день – по-моему, перебор.
Гай сел и воззрился на Вирджинию.
– Скажи, ты вообще когда-нибудь меня любила?
– Конечно. Неужели не помнишь? И нечего меня глазами сверлить. Мы с тобой дивно проводили время, разве нет? Никогда не ссорились. Не то что с мистером Троем.
Они стали вспоминать, как жили в Кении. Вспомнили десяток деревянных построек, что составляли их дом, круглые каменные печи и английские камины – на полках громоздятся свадебные подарки, тесно от мебели из брумских чуланов. Усадьба огромная по европейским меркам и скромненькая по меркам восточноафриканским; красноватые грунтовые дороги, старенький «фордик» и лошади; черные слуги в белом и их дети, вечно голые, возящиеся в пыли на самом солнцепеке, поближе к кухне; целые семьи, бредущие то в резервацию, то обратно, клянчащие лекарства; старый лев, которого Гай подстрелил на маисовом поле. Вечерние купания в озере, ужины с соседями – запросто, в пижамах. Неделя скачек в Найроби, и далее по тексту – полузабытые скандалы клуба «Мутанга», драки, адюльтеры, поджоги, банкротства, карточные шулеры, сумасшествия, самоубийства, даже дуэли – спектакль под названием «Эпоха Реставрации», с купюрами, исполняется труппой фермеров, сцена расположена в восьми тысячах футов от туманного побережья.
– Золотое времечко, – вздохнула Вирджиния. – Кажется, с тех пор так славно уж не было. Эх, жизнь!
В феврале 1940-го каминный уголь все еще входил в стоимость номера люкс. Вирджиния с Гаем грелись у огня, разговор их принял новый оборот – с нежною ностальгией оба вспоминали теперь первую встречу, период ухаживания, первый визит Вирджинии в Брум, венчание в часовне, медовый месяц в Санта-Дульчине. Вирджиния пересела на пол, потерлась головкой о Гаеву ногу. Гай не замедлил сесть рядом. Глаза Вирджинии лучились прежнею лаской.
– Зря я сказала, что ты пьян.
Все шло, как планировал Гай; словно уловив это невысказанное довольство, Вирджиния добавила:
– Никогда не надо ничего планировать. Жизнь – она непредсказуема.
В подтверждение этих слов затрещал телефон.
– Не бери трубку, – попросила Вирджиния.
После шестого звонка Гай не выдержал:
– Проклятый аппарат. Надо ответить.
Снова раздался Эпторпов голос:
– Я последовал твоему совету, старина, – пошел и выпил. А потом добавил.
– Молодец. Продолжай в тот же духе,
– Я тут познакомился с презанятными ребятами. Подумал, может, вольешься в нашу компанию.
– Нет.
– Ты все еще занят?
– Я очень занят.
– Жаль, жаль. Они бы тебе точно понравились. Они зенитчики.
– Вот и развлекайся. Потом расскажешь.
– Может, тебе попозже позвонить? Может, твои гости к тому времени разойдутся?
– Нет.
– А то объединили бы силы.
– Уволь.
– Смотри, Краучбек, не каждый день такой случай выпадает.
– Доброй ночи.
– Доброй ночи, старина.
– Извини, Вирджиния, – сказал Гай, положив трубку.
– Раз уж ты встал, закажи еще коктейли.
Вирджиния тоже встала и в ожидании официанта приняла пристойную позу в кресле.
– И верхний свет включи, Гай.
Они теперь сидели друг против друга, по обе стороны камина. Романтический настрой как ветром сдуло. Коктейли все не несли. Наконец Вирджиния не выдержала:
– Давай заодно и поужинаем.
– Сейчас?
– Уже половина девятого.
– Здесь?
– Почему нет?
Гай отправил официанта за меню, они сделали заказ. Целых полчаса мельтешили официанты; явился сервировочный столик с ведерком льда, спиртовка, наконец сам ужин. К гостиной впору стало применять метафору многочисленного и бдительного семейства. Лучше бы в ресторан спустились, досадовал Гай. Не верилось, что еще недавно они с Вирджинией сидели на полу.
– Чем после ужина займемся? – спросила Вирджиния.
– Я что-нибудь придумаю.
– И давно ты у нас такой выдумщик? – ощетинилась Вирджиния.
Глаза ее больше не манили и не обнадеживали, как час назад. Наконец официант привел гостиную в первозданный вид – укатил столик, стулья придвинул к стене. Гай словно только что открыл дверь дорогого люкса, и в лицо ему пахнуло казенною роскошью. Впечатления необжитости не развеивал даже горящий камин, ибо туда подкинули углей. Вирджиния закурила и оперлась о каминную полку. Меж тонких пальцев струился дымок. Гай стал было рядом – Вирджиния отпрянула со словами:
– По-моему, девушка имеет право сначала переварить пищу.
Она и раньше быстро пьянела. А нынче пила без оглядки. Гай по опыту знал: развязность в любую минуту может трансформироваться в агрессивность. Так и случилось, даже во времени Гай не ошибся.
– Конечно, отдохни, Вирджиния.
– Я могла бы и догадаться, что тебе только одного надо.
– Фу, Вирджиния, что за лексикон. Так только шлюхи выражаются.
– А я в твоем представлении разве не шлюха?
– И не только в моем.
Ни один, ни другая не ожидали от себя таких слов и застыли с открытыми ртами, совершенно ошеломленные. Наконец Гай произнес:
– Вирджиния, ты же знаешь, я не это имел в виду. Само вырвалось. Наверно, все из-за вина. Пожалуйста, прости меня. Забудь. Не бери в голову.
– Ну-ка сядь, – велела Вирджиния. – Давай говори, что ты на самом деле имел в виду.
– Да, собственно, ничего.