Ивлин Во – Офицеры и джентльмены (страница 20)
Ладно, думал он, я знал, на что иду. Кто хочет удобств, пусть в тылу отсиживается. В конце концов, теплого приема не обещали. В казарме он очнулся от затяжной спячки, воспрянул, ожил; но долго так продолжаться не могло. Не для того Гай рвался в армию, чтобы переодеваться по три раза на день да джин пить. Война как-никак.
И настроение у него снова упало. Возможно, этот дом, мерзкий, как лузга, и есть новый мир в миниатюре, мир, на поединок с которым вызвался Гай. Нечто презренное и жалкое, некая пародия на цивилизацию уступила место новому миру; новый мир принесен в эти стены товарищами Гая по оружию, новый мир укрепляет позиции повсюду, сгущается вокруг Гая, отмечает свои границы колючей проволокой и воняет карболкой.
Колено никогда еще так сильно не ныло. Гай доковылял до «Пашендаля», разделся, повесил одежду на спинку кровати и лег, не выключив электричества; голая лампочка светила прямо в глаза. Вскоре Гай заснул – и почти сразу был разбужен бурным возвращением алебардщиков.
6
Офицеры из центра подготовки оказались вполне адекватными. Вновь прибывшим алебардщикам абсолютно не с чего было задирать нос. С толку сбивало другое – группа из центра подготовки являла собой точную копию Гаевой группы. Имелась там своя паршивая овца, только звали ее не Триммер, а Хэмп. Имелся свой Сарум-Смит – вечно недовольный Коленсо. Имелись даже дядюшки, и тоже двое – добродушный полноватый учитель Блейк по кличке Пузан и владелец малайских каучуковых плантаций Родерик. Словно алебардщики из военного городка шли себе маршем, повернули за угол – и оказались перед зеркалом. Вражды между ними и центром подготовки не было, но не было и дружбы. Они, как и в первый день, ели за разными столами и не смешивались в комнатах. Гаю казалось, что число младших офицеров в Кут-эль-Имаре просто удвоилось. Скоплением такого количества молодых военных одного звания подрывалась иерархическая структура армейской жизни; каждый офицер терял при дублировании, умалялся, становился карикатурным. Кадровые офицеры, ответственные за обучение, жили на квартирах, появлялись с разной степенью пунктуальности, во время занятий фланировали из класса в класс и исчезали строго по звонку. Нередко при приближении кадрового сержант-инструктор командовал: «Подтянись! Офицер идет!», забывая о званиях в своей группе. Денщики и сержанты-инструкторы подчинялись интенданту. Прапорщики за них не отвечали и власти над ними не имели.
Бытовые условия стали чуть терпимее. Появилась элементарная мебель, был сформирован клубный комитет в составе коменданта, Гая и Пузана Блейка; питание улучшилось, открылся бар. Предложение взять напрокат радиоприемник подверглось горячим дебатам – и не прошло благодаря альянсу пожилых с бережливыми. С полкового склада выдали мишень для игры в дартс и стол для пинг-понга. Впрочем, эти широкие жесты ничуть не способствовали удержанию офицеров в стенах Кут-эль-Имары. Саутсенд располагал дансингом, кинотеатром и несколькими гостиницами; вдобавок и офицерское благосостояние выросло. Из отпуска каждого офицера ждало уведомление о возможности получить задолженные деньги, заодно с целым рядом надбавок, на которые вообще никто не рассчитывал. С Гаем расплатились все должники, за исключением Сарум-Смита.
– Кстати, дядя, если тебе та пятерка не к спеху, я попозже отдам, ладно?
Слово «дядя», казалось Гаю, стали произносить с новым оттенком. Прежде в «дяде» звучала сердечность, «почтение юноши к старцу»; теперь – почти нескрываемая ирония. В Саутсенде младшие офицеры пользовались большей свободой – могли подцепить девушку, пили в гостиных и кабинетах, где их встречали с распростертыми объятиями, считали, что с пяти до полуночи им сам черт не брат. В казарменном городке алебардщиков Гай был как бы недостающим звеном между младшими офицерами и старшим командным составом. Здесь он сам себя чувствовал старым занудой, вдобавок хромым, который и на занятиях не блещет, и в развлечениях участия не принимает. В представлении молодых Гай и так балансировал на грани гротеска. Теперь колено не гнулось – после ряда неуклюжих па Гай рухнул, запутавшись в трости. Смеха уже никто не сдерживал.
От строевой и физической подготовки Гая освободили. Вслед за общим строем, в одиночестве, ковылял он в спортивный зал, там ждал конца занятий и снова пристраивался в хвост. Алебардщикам выдали полевую форму, ее требовалось носить на занятия. Вечером желающие переодевались в парадную форму. Синие мундиры были не в ходу. На занятиях, как утренних, так и дневных, изучали исключительно легкое огнестрельное оружие. Учились по своду инструкций, разработанному с расчетом на самых бестолковых курсантов.
– Джентльмены, просто представьте, что играете в футбол. Наверняка многие из вас не отказались бы мяч погонять, а? Итак, вы – правый крайний нападающий. Ветер дует непосредственно в ворота противника. Представили? Вы подаете угловой. Представили? Как вы будете целиться – прямо в ворота? Ну, кто мне скажет? Вот вы, мистер Триммер, – вы будете целиться прямо в ворота?
– Да, сержант.
– Неужели? Кто думает по-другому?
– Нет, не прямо в ворота.
– Не прямо.
– Нет.
– Очень интересно. Так куда же все-таки вы будете целиться?
– Я дам пас.
– Ответ не принимается. Представьте, что хотите лично забить гол. Так прямо в ворота вы будете целиться или не прямо?
– Да.
– Нет.
– Не прямо, сержант.
– Ну, ну, точнее. Неужели никто в футбол не играет? Вы ведь будете целиться левее ворот, правда?
– Да, сержант.
– А почему? Ну-ка, отвечайте – почему левее? Наверно, потому, что примете в расчет направление ветра, не так ли?..
Гай в порядке очереди занял место у прицельного станка и принял в расчет направление ветра. Позднее, в спортивном зале, скрипя зубами от боли, он лег на пол и нацелился в глаз Сарум-Смиту. Сарум-Смит щурился на Гая в ортоскоп, а потом заявил, что Гай ни разу не попал в цель.
Все знали, что однажды Гай убил льва. Сержантам нравилось развивать тему:
– Что, мистер Краучбек, грезите о крупной дичи? – вопрошал какой-нибудь сержант, заметив, что Гай отвлекся. В ходу также была следующая форма приказа: «Огонь!»
– Перед вами – развесистый баобаб. На сто двадцать градусов справа – край желтого поля. На поле – лев. Два залпа по льву. Огонь!
Официальное участие Гая в решении организационных вопросов отнюдь не способствовало росту его авторитета. Напротив, авторитет с каждым днем скукоживался под градом жалоб, звучавших скорее как угрозы:
– Эй, дядя, а что это нам второсортные маринады доставляют?
– Дядя, почему у нас и в «Гранде» виски в одной цене?
– Дядя, а не твоя ли была светлая мысль «Таймс» выписать? Ты один ее читаешь.
Вероятно, за размеренностью жизни в казарменном городке Гай не заметил, как между шестеренками постепенно набились песчинки зависти; теперь механизм нагрелся сверх установленных норм.
Всю неделю Гай ходил как в воду опущенный. На восьмой день, когда одиночество сделалось почти нестерпимым, он узнал, что едет Эпторп. Радостная весть застала Гая на скучнейшем занятии. Инструктор вдавался в подробности определения дистанции на глаз.
– Для чего, джентльмены, необходимо умение определять дистанцию на глаз? Для того, джентльмены, чтобы верно оценить расстояние до цели. Понятно? Правильная оценка расстояния до цели гарантирует эффективность залпов и сводит к минимуму расход боеприпасов. Понятно? На расстоянии в двести ярдов отчетливо видны все части тела. На расстоянии в триста ярдов лицо смазывается. В четыреста – лица вовсе не видно. В шестьсот – вместо головы точка, вместо туловища спичка. Вопросы есть?
Ковыляя из спортзала в казарму, Гай повторял: «Шестьсот ярдов – не голова, а точка; четыреста ярдов – не лицо, а пятно» – повторял не для того, чтоб лучше запомнить, а так, как повторяют считалки. У дверей Гай выдал: «Четыреста ярдов – не голова, а лицо; шестьсот ярдов – никаких точек». Хуже дня за все время пребывания в армии еще не выпадало.
И тут Гай увидел Эпторпа.
– Вот здорово, что ты снова с нами, – от души воскликнул Гай. – Выздоровел?
– Какое там «выздоровел»! Правда, доктор сказал, что Отечеству я еще могу послужить.
– Так тебя опять подкосила бечуанская лихорадка?
– Старина, мне не до шуток. Речь идет о травме. Самое обидное, что попал по-глупому. Мылся в ванне, голый, естественно…
– Ну-ну, давай рассказывай.
– А ты не перебивай. И нечего хихикать. Я гостил у тетки в Питерборо. Делать было нечего, форму терять не хотелось, вот и вздумал тренироваться самостоятельно. И в первое же утро поскользнулся в ванне и упал, да так неудачно. Аж искры из глаз посыпались.
– Так что конкретно ты ушиб?
– Колено. Думал, умру от боли. А еще чего-то стоило найти военврача. Тетка говорит, пускай тебя мой доктор осмотрит, но я ни в какую. Ничего, нашел. И знаешь, военврач, он сразу так серьезно к делу отнесся. Отправил меня в госпиталь. Кстати, презанятные заведения эти госпитали. Вот ты, Краучбек, небось ни разу в военном госпитале не лежал.
– Пока не сподобился.
– Оно того стоит, доложу я тебе. В конце концов, надо же все грани военной службы изведать. Рядом со мной лежал сапер с язвой…
– Эпторп, я вот что хотел спросить…
– И рождественскую ночь в госпитале провел. Девчонки из ДВО[16] пели гимны…