Иви Тару – Ловушка для Серого (страница 8)

– Значит, так. Ты останешься в доме и будешь делать всё, что попросят эти твои наниматели.

– Они меня не нанимали! – воскликнула Лара.

– Ты будешь делать всё, как им нужно, предварительно рассказав всё мне. Поняла? – Лара кивнула. – Для всех – ты моя жена.

– Простите, вы…

Резкий удар по щеке откинул её голову назад.

– Я сказал, что ты должна вести себя как моя жена, а жена не говорит своему мужу «вы».

У неё из глаз потекли слёзы.

– Я только хотела спросить… Ведь вы не будете заставлять меня…

Последовал ещё один удар, и она съёжилась на сиденье, закрыв лицо руками.

– Ты, – выплюнул Сергей. – Говори мне «ты». Иначе я буду бить тебя, пока ты не запомнишь. Ясно?

Лара вытерлась и перевела дух.

– Ты… – она сглотнула. – Ты не должен меня заставлять спать с собой. Я тебе никто, и ты не имеешь права…

– Со своей женой я буду делать всё, что захочу, – скривился Сергей. – Раньше надо было думать, когда соглашалась на эту аферу.

– Я не соглашалась! – она скинула пиджак. – Как вы…ты не понимаешь! Меня заставили! И не смей меня больше бить! Никогда!

Сергей поднял пиджак, снова накинул ей на плечи, внимательно посмотрел в лицо, провёл тыльной стороной ладони по опухшей щеке (Лара вздрогнула).

– Разберёмся, – сказал он и включил мотор.

Вскоре катер подошёл к пристани. Сергей выскочил на пирс, помог Ларе выбраться. По дороге она захромала: туфли натёрли пятку. Сергей посмотрел, как она стоит на одной ноге, морща лицо, и подхватил на руки. Ей пришлось обнять его за плечи, чтобы удержаться.

– И вот ещё, – сказал он, приблизив к ней лицо, – никогда не начинай разговор со мной на эту тему сама. Если ты хочешь сказать мне что-то важное, произнесёшь: «Мне скучно». Запомнила?

Лара кивнула, вытаращив глаза. Они вошли в дом. Сергей так и нёс её до самой комнаты. Лара мельком увидела любопытные глаза Алевтины и её ухмылку, когда та разглядела следы пощёчин на лице.

***

Нефёдов садился в машину, когда ему позвонили.

– Виталий Маркович, Марина Александровна нашлась, – сообщил голос на том конце эфира.

Нефёдов сглотнул.

– Где?

– Вы не поверите, сама приехала. Домой. Как ни в чём не бывало.

– Спасибо, – сухо поблагодарил он и минут пять ещё сидел в машине, не заводя мотор.

Значит, живая. Всё это время он занимался поисками самостоятельно. Волковы категорически не хотели привлекать к этому делу полицию. Машину, конечно, в розыск подали, но результата не было. Он ежедневно просматривал полицейские сводки, благо связи хорошие. Несколько раз выезжал на опознание подходящих по приметам неопознанных трупов. Виталий барабанил по рулевому колесу. Значит, нашлась. И хорошо. Гора с плеч. Записная книжка в кармане жгла грудь. Он вытащил, полистал. За последний месяц в области убиты две молодые женщины со схожими параметрами: рыжеволосые, с зелёными глазами, астенического телосложения. Причина смерти у всех одна: удушение. Предварительно изнасилование. У одной был вырезан язык, у другой выколоты глаза. Всё это преступник проделывал ещё с живыми жертвами. Чисто по старой ментовской привычке копать глубже, Нефёдов сделал запрос, неофициальный, конечно, на более длительный срок и нашёл ещё два трупа рыжих женщин, а потом ещё и ещё. На протяжении пяти лет в области с весны по начало осени пропадали рыжеволосые женщины, то одна, то две. Их изуродованные тела находили потом где-нибудь в лесополосе, недалеко от населённых пунктов.

Виталий Нефёдов в свои пятьдесят два считал себя законченным циником. Жизнь несправедлива к тому, кто не умеет с ней договориться. Виталий договариваться умел. Или думал, что умел. Во всяком случае, пока у него получалось. Он подержал в руках исчерканный записями блокнот. Марине просто повезло. Она могла стать следующей, но не стала. Конечно, хорошо бы узнать, где она провела это время, но вряд ли она снизойдёт до беседы с ним. Марина считала его человеком Волкова-старшего и правильно делала. Нефёдов открыл окно, размахнулся и кинул блокнот в ближайшую урну. Чёрный «Геленваген» тронулся с места, выехал с парковки. В салоне ожил плеер, и хриплый голос под гитарные аккорды заполнил салон. Нефёдов кивал в такт речитативу про книжных детей, не ведавших битв, и постукивал ладонью по кожаной оплётке руля.

Сколько же всего убито за пять лет, а может, и не за пять? Он крепко зажмурился и помотал головой. Уймись, ты больше не мент, давно не мент, и слава богу. Хватит с тебя этого дерьма. На этой работе тоже дерьма хватает, но за него хорошо платят. «А ведь это про меня Владимир Семёнович сейчас поёт, – подумал Нефёдов, – про таких как я, которые не вступили в борьбу с палачом, про тех, которые ни при чём. Голос в динамиках хрипел, разрывая душу.

– А чтоб тебя! – громко крикнул Виталий и выкрутил руль влево, пролетев под носом у многотонной фуры, яростно загудевшей ему вслед.

«Геленваген» ворвался на парковку, взвизгнув тормозами. Кое-кто из припозднившихся сотрудников, копавшихся у своих автомобилей, удивлённо смотрели, как начальник службы безопасности (не самый последний человек в компании), бежит к урне и залезает в неё руками по самые плечи.

Глава 7

К столу Лара вышла в сером вязаном платье. В гардеробе Марины было много таких вещей, которые Лара и носить-то не знала как. Сперва хотела надеть джинсы, но не решилась. Бог его знает, как тут у них принято. А платье – это как бы по-домашнему и в то же время прилично. Она нерешительно замешкалась, не зная, какое место выбрать. Волков встал, отодвинул ей стул напротив себя. Последним прибежал Рома, сел рядом с ней. Вера села по другую сторону от мальчика, скромно потупив глаза. На вид двадцать с небольшим, широкие плечи, большая грудь, русые волосы заплетены в косу, жёлтая блузка, серая юбка. «Интересно, она ведь влюблена в него наверняка, – подумала Лара. – Вон как смущается, встречаясь с ним взглядом». Ужин проходил в молчании, лишь нянька и Рома изредка нарушали тишину. Вера уговаривала подопечного съесть тушёные овощи. Рома капризничал и требовал сосисок. Лара улыбнулась. Стол завален деликатесами, а ему сосисок хочется. Дети! Волков сосредоточился на поедании отбивной. Лара втянула ноздрями ароматный запах мяса. Она такая голодная, прямо слюной сейчас подавится. Перед ней же поставили тарелку с зелёными стеблями, политыми бледно-жёлтым соусом. Это всё? Она вскинула глаза на Алевтину.

– Что-то не так, Марина Александровна? – спросила домработница. Вера уставилась на них и даже жевать перестала. – Спаржа на пару под голландским соусом, – чуть обижено промолвила Алевтина. – Как вы любите.

– Всё в порядке, – выдавила из себя Лара и ткнула вилкой в зелёную массу. – Мне приятно, что вы помните моё любимое блюдо. – Наверное, сегодня можно съесть что-то более существенное. Мясо, например. Всё-таки я с дороги и немного проголодалась.

– Конечно, – улыбнулась Алевтина одними уголками губ, забирая у неё тарелку. – Сейчас принесу.

Волков посмотрел на неё долгим взглядом. Лара ответила тем же. Она не знала, откуда в ней взялось столько храбрости смотреть ему в глаза. Может быть, от обиды, когда он бил её по лицу, в ней родился дух протеста. Но тут ей принесли тарелку, на которой скворчало только что пожаренное мясо. Она еле сдержалась, чтобы не насадить его на вилку и не начать обгрызать со всех сторон.

– А почему маме принесли другую тарелку, а мне нет? – захныкал Рома. – Не хочу это есть! Не буду! – он оттолкнул блюдо.

Волков скривился. У него не было сил разбираться с капризами сына. В обычный день он решил бы всё быстро. Но не сегодня.

– Принесите ему сосиску, – велел он.

– У нас нет, – тихо сказала Алевтина. Она всё время обеда так и стояла чуть справа от стула Волкова, готовая в любой момент подать, принести, убрать. – Вы же никогда их не заказываете. Это вредно. И совсем не для ребёнка.

– Хочу сосиску! – не унимался Рома. – Хочу!

– Да откуда он, вообще, эту сосиску взял? – всплеснула руками Алевтина. – Он же и не ел их никогда.

– Это он на дне рождения у Алика был, – еле слышно пробормотала Вера. – Там хот-догами угощали.

Алевтина закатила глаза.

– Может, мясо вместо сосиски? – предложила Лара. – Давай мой кусок пополам? Ничуть не хуже будет.

Рома радостно кивнул. Лара отрезала половину от своей порции отбивной и положила на тарелку Ромы. Тот тут же насадил мяса на вилку и принялся обгрызать прямо так, как это чуть не сделала она сама минуту назад. Лара опустила глаза и принялась за еду, отрезая маленькие кусочки розовой телятины. Мясо, казалось, таяло во рту. Гарниром служил салат из руколы и болгарского перца, политый лимонным соком. Лара чуть не застонала от вкусовой эйфории. Волков смотрел на неё с каким-то странным выражением на лице. Лара даже застыла на секунду. Она что-то делает не так? Ножом и вилкой она пользоваться умеет, не чавкает, пальцы не облизывает. Тогда в чём причина?

– Вкусно, Ром? – спросил Волков.

– Ага, – Рома утёр рот рукавом. – Папа, а мама меня обещала на рояле играть научить. Знаешь, как она сегодня играла? Как в телевизоре.

За столом повисла странная тишина. Волков еле заметно дёрнул краешком рта.

– Вина? – он взял бутылку и налил в бокал тёмно-красный напиток. – За твоё возвращение.

Она сделала крохотный глоток. Вино, с лёгкой горчинкой, обволокло нёбо и разлилось по пищеводу.