Иви Марсо – Белая лошадь, черные ночи (страница 16)

― Черт, ― бормочет он.

Он скатывается с меня, но не отпускает мои запястья. Пока я рыдаю в свое предплечье, пряча лицо, чтобы не показывать свое поражение, он усаживает меня к себе на колени и обхватывает рукой мою спину. Он не произносит утешительных слов. Такой монстр, как он, ничего не знает о том, как утешить человека, и никто не сможет подобрать слова, чтобы унять эту боль.

Прости, что схватил тебя, а теперь позволь мне отвезти тебя к твоему мерзкому мужу?

Но он обнимает меня, словно хочет помочь, и, несмотря ни на что, в его объятиях есть утешение. Это простая физиология. Вульф огромен, и, когда он обнимает меня, я чувствую себя в безопасности.

Но, конечно, это фарс ― опасность ― это он и есть.

Я слишком измотана, чтобы сделать хоть что-то, кроме как прижаться к нему и зарыться лицом в его грудь. Физический контакт ― это непривычно для меня, если только он не связан с болью. Для меня это все в новинку. Быть в чьих-то объятиях. Прижиматься к кому-то всеми частями тела. Чувствовать, как его грудь поднимается и опускается под моей щекой.

Он проводит рукой по остаткам моей косы, которая уже почти распустилась. Его прикосновения грубы по своей природе, хотя я уверена, что он пытается быть нежным. Просто не знает, как.

И тогда я вынуждена признать, что, как бы я ни была зла, Вульф Боуборн ― мне не враг. Может, он и мой стражник, но не он придумал эту извращенную поездку. Моего гнева заслуживает его хозяин. Райан Валверэй. Лорд лжецов. Мой будущий муж.

Как только мои рыдания стихают, Вульф откидывает мои волосы в сторону и говорит, приблизившись к моему уху настолько, что его губы касаются моего виска:

― Не пытайся снова сбежать, Сабина. Семья Валверэй пошлет на охоту за тобой не только меня. Они накажут тебя. Ты не представляешь, на что они способны.

Его лицо остается на расстоянии поцелуя от моего. Он глубоко вдыхает, словно хочет впитать меня всю, включая пот и слезы. Как будто жаждет узнать, какова я на вкус.

Я отстраняюсь, вглядываясь в его темные глаза, пытаясь понять его.

В какую игру он играет? Неужели он действительно верит, что защищает меня?

― Сейчас я тебя отпущу, ― медленно говорит он. ― Не убегай. Ты знаешь, что ничем хорошим это не закончится.

Он убирает руки, и я спускаюсь с его коленей. Медленно он встает. Мист успокоилась. Она нервничала даже больше, чем я.

Вульф выжидающе смотрит на меня, и я послушно киваю головой.

― Хорошая девочка, ― бормочет он.

Он хмурится, глядя на мои разбитые ноги. Один взгляд на Мист говорит ему, что она слишком измучена, чтобы нести меня. Поэтому он без предупреждения подхватывает меня на руки. Я издаю удивленный писк, когда он несет меня на руках, словно я ничего не вешу. Я благодарна ему за одолженную рубашку, иначе он бы прикоснулся к моему голому телу. И так его грубая ладонь обхватывает мои бедра, пока он несет меня через лес к небольшой поляне у ручья.

― Останься здесь, ― приказывает он, опуская меня на мшистый берег. ― Я вернусь за Мист. Искупайся, если вода не слишком холодная для тебя.

По его походке я вижу, что он тоже устал. Он старается не двигать больным плечом. Вокруг его рта пролегли складки.

― Я никуда не уйду, ― говорю я охрипшим голосом. Нет смысла снова бежать. Я не собираюсь становиться причиной смерти еще одного животного, как это произошло с дикой кошкой.

Он уходит, оставляя меня у ручья. Мокрая трава скользит под моими ногами. Из меня вырывается безрадостный смех, переходящий в рыдания. Вытирая лицо, я лезу в воду. Она холодная, но мое тело уже и так онемело, и мне приятно смыть грязь и навоз с кожи. Я встряхиваю рубашку Вульфа и вешаю ее на ветку, не желая стирать ее и проводить остаток утра голой, пока она высохнет.

Через несколько минут я слышу, как Вульф возвращается с Мист.

― Сабина? ― зовет он издалека, уважая мое личное пространство.

― Отпусти Мист. Она не убежит.

Он сомневается, но делает, как я прошу. Мист приближается к краю ручья и смотрит на меня.

Заходи, ― говорю я. ― Ты еще грязнее, чем я.

Пока она плещется в воде, я набираю воду в ладони, чтобы облить ее спину. Используя пальцы как щетку, я смываю грязь, которой натерла ей бока, чтобы замаскировать ее. Я чувствую себя так глупо, что надеялась перехитрить охотника с навыками Вульфа. Его дар ― один из самых сильных, которые я видела. Я удивляюсь, почему из всех боги выбрали именно его.

Он может позаботиться о тебе, ― говорит Мист, как будто знает, о ком я думаю.

Мои брови поднимаются, когда я зачерпываю еще воды.

И что, ты вдруг стала благоволить к человеку, который только что охотился на нас, как на зверей?

Нет. Но он сильный. Он верный. Он будет верен тебе, если ты его заставишь.

Вода стекает с моих ладоней, пока я обдумываю ее заявление. Это так похоже на лошадь ― думать о безопасности и ни о чем другом. Да, Вульф физически способен быть нашим защитником, но он ― дикарь. Он последний, кому я доверю свою судьбу.

Что может знать лошадь? ― Восклицаю я, вылезая из ручья. ― Можешь сама закончить мыться.

Мист скачет по мелководью, пока я натягиваю обратно сухую рубашку Вульфа, а затем проделываю дюжину шагов к месту, где он развел костер. Тепло пламени возвращает мне жизнь. Он молча бросает мне полбуханки хлеба и немного сыра. Я с жадностью набрасываюсь на еду.

Он неотрывно наблюдает за мной. Над головой встает солнце. Он откусывает от своего хлеба.

― Мы проведем день здесь, чтобы ты и Мист выспались, а завтра вернемся на лесную дорогу.

― Как заботливо, ― бормочу я с набитым ртом. ― Удивительно, что ты не рвешься скорее вернуться к своему драгоценному хозяину.

Он не реагирует. А мне бы хотелось, чтобы он это сделал ― я бы предпочла его насмешки, а не жалость.

Тишина тягостна, а еда оседает в моем желудке тяжелым грузом и вызывает спазмы на протяжении всего утра. Вульф занят тем, что точит ножи, а я размышляю о своих чувствах, пока, наконец, не зеваю в ладонь. Усталость способна притупить гнев.

Вульф замечает мой зевок, затем прочищает горло.

― Я был терпелив, Сабина, но время для игр прошло. Ты никогда не убежишь ― ты ведь это понимаешь, не так ли? Я всегда найду тебя. Всегда. Так что расскажи мне план своего побега.

В его тоне звучит приказ, которого я не смею ослушаться, после того как увидела, как легко он убил дикую кошку. И все же мне трудно открыть ему свой секрет. Как бы мне хотелось сохранить существование Адана в тайне хотя бы еще один день.

Проглотив сухой кусок хлеба, я думаю, с чего начать.

― Его зовут Адан. Он приехал в монастырь, чтобы кастрировать коз, ― путано объясняю я, чувствуя себя под пристальным взглядом Вульфа незащищенной, как бабочка, распластанная на листе. ― Он был самым красивым мальчиком, которого я когда-либо видела.

Под давлением я рассказываю Вульфу историю о том, как мы с Аданом познакомились. У него не было десятилетий опыта старого мистера Портера, а козлята вызвали такой переполох, что сестра Роза позвала меня, чтобы я использовала свой дар и убедила животных подчиниться ему. Вместе мы с Аданом сделали это с каждым из шестнадцати козлят. Я обнимала их и шептала слова успокоения, пока он нагревал свой нож. К третьему козленку мы уже знали имена друг друга. К шестому ― самые большие страхи друг друга. К шестнадцатому я была готова сбежать с ним.

Адан рассказал мне о своей огромной, хаотичной, но любящей семье. О своем желании изучать целительское искусство. О своей мечте увидеть океан. Он сказал, что есть портовые города, где никому нет дела до того, откуда ты родом и кто ты такой. Его старший брат хорошо зарабатывал в судоходном бизнесе, и Адан пообещал, что мы сможем пожить у него и его жены, пока Адан не найдет работу.

― Через неделю я вернусь за тобой, Сабина, ― сказал он, спрятав нож в высокой траве за сараем, ― под предлогом поиска моего ножа, который я, должно быть, потерял. Будь готова.

В соответствии с его планом мы должны были добраться до портового города Саленса, занять денег у его брата, а затем договориться с третьим лицом о покупке Мист. Но на следующий день пришло письмо от отца, в котором сестрам предписывалось подготовить меня к браку с лордом Райаном.

Перед тем как меня заперли, мне удалось убедить птицу отнести послание Адану. Птица принесла обратно его записку, которую жук протащил в мою комнату через щель. Она гласила: В Миддлфорде сбеги из-под стражи и поезжай на восток. Следуй по указателям к старой мельнице Иннис. Я буду ждать тебя там, любовь моя.

― Туда я и направлялась, ― закончила я тихим голоском. ― К мельнице. Оттуда мы собирались направиться в Саленсу.

Когда я заканчиваю свой рассказ, Вульф выглядит взбешенным. Что ж, неудивительно, что такой человек, как он, не любит любовные истории. Скорее всего, ему нравятся истории о солдатах, гибнущих в кровавых, жутких сражениях.

Мое тело содрогается от усталости, и я не могу подавить зевок. Выражение лица Вульфа меняется, и он разворачивает одеяло у костра. Он легонько подталкивает его ногой.

― Тебе надо поспать.

― А ты не собираешься связать мне руки?

― Нет. Я не собираюсь закрывать глаза.

По правде говоря, я так устала, что даже мои кости ноют, просясь под одеяло. Я устраиваюсь между Вульфом и костром, натягивая один край одеяла на плечи. И тут же на меня наваливается тяжесть усталости.