Иви Марсо – Белая лошадь, черные ночи (страница 15)
Я молча натягиваю лук и двигаюсь через лес. Мист почует мое приближение, но к тому времени будет уже слишком поздно. Сабина услышит предостерегающее фырканье, проснется и обнаружит стрелу, нацеленную в грудь ее дорогой кобылы.
Чтобы спасти свою лошадь, она пойдет на все. Она будет молить меня о пощаде своими идеальными розовыми губами.
Я замечаю впереди Мист, частично укрытую выступом скалы, она ест траву, отвернув от меня голову. Она вымазана темной грязью, чтобы скрыть свой белый цвет, который резко выделял бы ее в темном лесу. Я в очередной раз поражаюсь находчивости Сабины.
Но потом я вижу Сабину, и мои мысли улетучиваются.
Она спит, свернувшись калачиком в углублении скалы, которая частично скрывает ее. На ее руках и босых ногах грязь, и она выглядит совершенно изможденной, как кролик, который бежал и бежал, пока его мышцы не отказали. Рубашка задралась на бедрах, открывая мне непристойный вид на ее голую задницу, покрасневшую от ночной езды.
Мое дыхание перехватывает.
Клянусь гребаными Бессмертными, я сгораю от желания. Мое тело и так было переполнено адреналином после охоты, а теперь оно требует свой приз. И да будут прокляты боги, если я не хочу получить в награду Сабину. Вот уже несколько дней я засыпал под биение ее сердца. Я тонул в ее фиалковом аромате. Я гладил свою руку, после того, как прикоснулся к ее шелковистой коже. А теперь, больше всего на свете, я хочу попробовать ее.
И я знаю, что не должен. Она принадлежит лорду Райану, а не мне. Я ни за что не прикоснусь к ней, и меня мучает чувство вины за то, что я даже подумал об этом. Но ведь Райан простит мое желание, не так ли? Он тренировался с солдатами. Он понимает, что в бою мужчины возбуждаются чисто физически. Охота ничем не отличается от этого.
Это не имеет никакого отношения ―
Отойдя в сторону, чтобы Мист не могла уловить мой запах, я пытаюсь взять себя в руки. Мое тело все еще сотрясается от стремительной погони за Сабиной, адреналин никак не покидает мое тело. Я провожу рукой по лицу, чтобы кровь вернулась туда, где она должна быть, ― подальше от паха.
Я втягиваю в легкие как можно больше воздуха. Солнце поднимается. Сабина увела нас далеко в сторону. Нужно покончить с этим фарсом и вернуться на дорогу в Дюрен.
Подняв лук, я обхожу скалистый выступ и выхожу на поляну.
Мист вскидывает голову, ее глаза сверкают. Учуяв мой запах, она громко ржет.
Сабина сразу же просыпается, вскакивая на ноги с тихим вскриком.
Ее глаза встречаются с моими и тут же наполняются страхом.
― Я не хочу причинять боль Мист, ― говорю я спокойным голосом. ― Тебе решать…
Но есть проблема.
Сабина не смотрит на меня. Она смотрит за спину и выше меня, на выступ скалы.
С опозданием на секунду я чую запах дикой кошки.
― О, черт…
Губы Сабины шевелятся в безмолвной просьбе, которую может услышать только дикая кошка, и еще до того, как я успеваю поднять лук, она спрыгивает с валуна, отражая в ненавидящих глазах мое изумленное лицо.
Глава 9
Сабина
В предрассветной мгле я могу различить лишь беспорядочные движения. Дикая кошка рычит и шипит. Я вскакиваю на ноги, прижимаясь спиной к сырому выступу. Сердце бьется так быстро, что я боюсь, как бы оно не выскочило из груди.
Мои конечности онемели от сна на голой земле, а голова все еще в тумане. Ошеломленная, я ощупью пробираюсь вдоль скалы в сторону Мист. С востока пробивается свет. Должно быть, уже почти утро. Как долго я спала? Несколько часов? Я вообще не собиралась спать, просто закрыла глаза на минутку.
Дикая кошка снова шипит. Вульф рычит, сражаясь со зверем. Я заставляю себя отвести взгляд. Ненавижу это ― ненавижу, что дошло до такого.
Дикая кошка начала преследовать нас, как только мы покинули лагерь Вульфа. Сначала она преследовала Мист, но после того как я с ней поговорила, она согласилась защищать нас до восточной границы леса. Как и большинство диких животных, охотники ― ее главные враги, и она жаждала помешать одному из них.
Раздается треск, словно ломается кость. Человека или животного?
С моих губ срывается испуганный крик. У меня болят ступни, ноги нестерпимо ноют. Пульс стучит в ушах, как дятел. Паника сковывает дыхательные пути, словно чья-то рука все сильнее сжимает горло, пока я не перестаю дышать.
Я не могу добраться до Мист ― Вульф и дикая кошка дерутся между нами.
Она встает на дыбы, запрокидывая голову.
Я замираю ― я не могу ее бросить, ― но Мист ― моя храбрая девочка. Она справится сама. Она точно бегает быстрее меня.
Раздается еще один рык от сражающихся Вульфа и дикой кошки, и я вздрагиваю. Достигнув края скалы, я взбираюсь на возвышенность и бегу куда глаза глядят.
Зачем?
Мой разум отказывается думать. Мной овладела потребность действовать. Камни и корни колют мои ноги. Месяцы назад я могла не беспокоясь пройти босиком через лес, но после того, как Сестры позаботились о том, чтобы подготовить меня к браку, кожа стала нежной и уязвимой.
Морщась от боли, пронзающей ступни, я замечаю в утреннем тумане поваленное бревно. Оно полое, достаточно большое, чтобы спрятать меня. Может быть, сладкая гниль дерева замаскирует мой запах. В отчаянии я забираюсь под него. Там сыро, темно и грязно. Я заползаю внутрь насколько могу, подтягивая ноги. Сломанное ребро болит. Между двумя концами бревна я едва помещаюсь. Грязь и мусор наполняют влажный воздух, затрудняя мое и без того ограниченное дыхание.
Но я не могу остановить биение своего сердца.
Я не могу перестать дышать.
Несколько секунд ничего не происходит. Из-за бревна я вижу лишь небольшую часть леса. Дерево приглушает звуки. Они все еще сражаются? Скорее всего, дикая кошка убила Вульфа. Мы с Мист можем быть свободны. Если предположить, что Мист удалось сбежать…
Я захлебываюсь собственными страхами, когда хрустит ветка. Я задыхаюсь.
Дикая кошка с грохотом падает прямо рядом с моей головой.
Она мертва. Ее остекленевшие глаза ничего не видят. Шея согнута под неестественным углом. Шерсть в крови.
Я кричу.
Прежде чем я успеваю пошевелиться, Вульф хватает меня за лодыжки с другого конца бревна.
Я бьюсь и кричу, пока он тащит меня. Все, о чем я могу думать, ― это мертвая дикая кошка. Если он так легко убил ее, что же он сделает со мной? Паника берет верх над разумом, и я сопротивляюсь, пока Вульф вытаскивает меня на сырую лесную землю.
― Сабина. Остановись!
Он пытается схватить меня за запястья, но я дерусь с ним изо всех сил. Краем глаза я замечаю неподалеку Мист, привязанную веревкой к дереву. Она рвется ко мне, желая помочь, но ничего не может сделать.
― Отпусти меня! ― кричу я, пытаясь расцарапать ему лицо. Я смутно осознаю, что на его шее уже есть глубокие кровоточащие царапины, нанесенные когтями, гораздо более острыми, чем мои. Но в этот момент мне совершенно безразлично, пострадал ли Вульф Боуборн.
Он борется со мной, пока ему не удается зажать мои запястья. Я пытаюсь вырваться, но это бесполезно. Он прижимает меня к земле своим телом, тяжело дыша.
― Ты не должен был ее убивать! ― кричу я, от ярости мой голос звенит, как колокол. Мое сердце болит за дикую кошку. Если бы знала, что она умрет, я бы никогда не попросила ее побыть на страже, пока отдыхаю. Я продолжаю извиваться под весом Вульфа, пытаясь освободиться. Пот стекает по его лицу. Он дышит почти так же тяжело, как и я.
― Должен, ― говорит он, сохраняя чуть больше самообладания, чем я. ― Ты послала дикую кошку убить меня, Сабина!
Только тогда я замечаю раны Вульфа. Помимо царапин на шее, из глубоких ран на голой груди течет кровь. Его волосы никогда не выглядели укрощенными, но сейчас они в полном хаосе.
Паника утихает в моей груди, но гнев не проходит. Я выгибаю бедра, пытаясь сбросить его с себя.
Вульф ненадолго закрывает глаза, как будто ему больно.
― Перестань двигаться, Сабина. Мне слишком нравится, как ты извиваешься подо мной.
Мое тело замирает. Вдалеке слышится птичий крик. Камень впивается мне в спину. Борьба угасает во мне, когда приходит отрезвляющее осознание того, что все кончено. Вульф нашел меня. Неужели я была дурой, когда думала, что есть шанс, что он этого не сделает?
Мист с досадой бьет копытом по грязи. Сильный ветер качает деревья, роняя сосновые шишки. Кажется, будто весь лес так же напряжен, как и я.
А потом весь мой гнев вырывается наружу, и я начинаю рыдать.
Я плачу горько и безутешно. Мне все равно, осудит ли меня Вульф за эти слезы. Я плачу по дикой кошке. Я плачу о своей утраченной свободе. Я плачу потому, что на самом деле у меня никогда не было настоящей чертовой свободы, которую можно было бы потерять.
Руки Вульфа ослабевают вокруг моих запястий. Он выдыхает в небо.