Ивар Рави – Ваалан (страница 38)

— А может, нам просто спрятать винтовки при приближении к границе, чтобы нас не приняли за браконьеров?

Мой вопрос вызвал усмешку у Пита, Кевин просто отрицательно мотнул головой.

— Нас все равно могут пристрелить, с винтовками у нас хотя бы есть шанс, — Нат вытер губы тыльной стороной руки. — Что-нибудь придумаем, не для этого мы прошли больше пятисот километров, чтобы нас, как сурикатов, здесь ухлопали.

Завтрак мы закончили и, погасив костер во избежание пожара, начали свой путь. Было жарко, но гораздо терпимее, чем в песках. Там температура воздуха повышается за счет того, что песчинки быстро нагреваются и начинают отдавать тепло во внешнюю среду.

К обеду мы прошли больше двадцати километров, по словам африканера, снова был часовой привал. Полусырое, плохо прожаренное мясо мне начинало надоедать. Душа требовала борща, ухи, супа. В общем, любого жидкого блюда.

До самого вечера шли без приключений. Я стал снова втягиваться в ритм, понимая, что до конечной цели осталось немного. Вечером пришлось остановиться в открытой саванне, ни одного деревца или кустика. Дежурили по двое, потому что не из чего было разжечь костер. Даже вода подходила к концу.

Утром мы снова двинулись в путь. Нам оставался день до границы, если верить подсчетам африканера. Ближе к вечеру я уже все глаза проглядел, ища пограничные столбики, на которых должна красоваться надпись «Ботсвана». Но ночь настала раньше, чем я смог увидеть желаемое.

Ландшафт стал меняться, все чаще попадались группы кустарников и деревьев, что по словам Ната, означало, что мы практически у цели. Утром случилась неприятность в виде дождя. Нет, сам дождь был желанным, и он пополнил наши запасы питьевой воды, но он лил с такой силой, что про дальнейший путь пришлось на время забыть. Дожди в этих местах — редкость, но когда льют, то льют, словно это последний потоп. Через несколько часов непрерывного ливня низменности на наших глазах стали превращаться в озерца.

Если ливень продолжится еще несколько часов, то перед нами разольется озеро, которое придется преодолевать вброд или обходить. Нат решил идти, не дожидаясь окончания ливня. Размокшая почва скользила под ногами, я упал раза пять, перепачкавшись в буроватой грязи. Впрочем, падения не избежал никто. К моему удивлению, вода в низменностях прибывала с такой силой, что я даже начал опасаться, успеем мы ее пройти, или придется идти по пояс в воде. Уже сейчас местами вода достигала колен.

Мы пересекли русло пересохшей до этого речки, воды там уже было почти по пояс. Я вспомнил передачу с нейшнл географик, как с водой приходили крокодилы, и постоянно оглядывался в поисках гребня. Но русло было неширокое, противоположный берег был выше, и вот мы снова шагаем по размякшей земле. Дождь прекратился внезапно, вышло солнце и заиграло солнечными бликами в маленьких озерцах, разбросанных сколько хватало глаз.

Рощицу перед нами Нат решил обойти. В ней могли находиться хищники, укрывшиеся от дождя. Африканер оказался прав, в небольшой чаще действительно находились хищники, которые в данный момент смотрели на нас настороженно, сжимая в руках копья и поигрывая мачете. Группа из десяти негров, вооруженных мачете, копьями и ружьем, вышла нам навстречу и остановилась в метрах пятидесяти, преграждая нам дорогу. Что-то показалось мне неправильным. Только всмотревшись, я понял: негры были низкорослые, как минимум на голову ниже даже Аймана, самого низкого среди нас.

— Это бушмены. Стойте здесь, я поговорю с ними, — Нат пошел к неграм безоружным, показывая открытые ладони.

Глава 23. Кхомани

Бушмены настороженно смотрели на приближавшегося африканера.

Нам не слышно было, о чем они говорят, но разговор был оживленным и, видимо, доброжелательным, потому что негры расслабились, послышались даже довольные восклицания. Разговор затянулся, негры и Нат даже уселись на корточки. Один из бушменов что-то чертил на земле кончиком своего копья. Потом разговор снова оживился. Все это время Кевин и Пит не выпускал дядю из поля зрения, готовые открыть огонь в любой момент.

Наконец Нат встал. Они обнялись с одним из бушменов и потерлись друг о друга носами, для чего африканеру пришлось серьезно наклониться. Когда он шел к нам, на его лице играла довольная улыбка.

— Это бушмены, племя Кхомани. Я немного знаю их язык, потому что у меня работал один из кхоманов на ферме, который просто не мог выучить африкаанс. Мы немного отклонились в сторону Намибии, поэтому не дошли до границы, которая находится северо-восточнее, в одном дне перехода, если идти пешком или примерно в двух днях, если идти с ними, потому что у них четыре повозки, запряженные быками.

— А зачем нам идти с ними? — я задал вопрос, который был написан у всех на лицах.

— Бушмены — кочующий народ, для которых нет границ. Власти приграничных стран их не досматривают, не останавливают, давая им свободно пересекать границы. Я сторговался с ними за две винтовки, что они нас переведут через границу с Ботсваной и при этом даже будут кормить, хотя еда у них довольно специфичная, — Нат даже скривился.

— Нат, ты гений! — я обнял африканера.

Проблема перехода решалась автоматически, но оставался один вопрос. Нас трудно спутать с низкорослыми кхомани, вряд ли пограничники плюнут на несоответствие роста и цвета кожи.

— Мы будем в повозках, под шкурами, когда племя будет пересекать границу, тотального досмотра им не устраивают, народ вымирающий, вот и боятся.

Ответ африканера ставил все на свои места. Да за такой комфорт можно не две, а четыре винтовки отдать, о чем и сказал Нату.

— Винтовка для нас, потомков буров, вторая мать. Я безоружным не собираюсь находиться среди черных, — последовал жесткий ответ африканера.

Тем временем из рощицы появились новые лица, высыпали женщины, несущие младенцев на спинах в специальных мешках-рюкзаках. Скрипя всеми колесами, выехали четыре крытые повозки, ведомые двумя буйволами каждая.

Племя было довольно многочисленное, человек сто, если считать младенцев и детишек. При близком осмотре, кроме роста, обращала на себя внимание еще одна особенность: цвет кожи у них светло-коричневый, почти такой же, как у Аймана, только чуть темнее, и разрез глаз немного миндалевидный, напоминающий картинки про монголов. Губы, вот что меня удивило больше всего. Все негры, встреченные мной раньше, имели полные и пухлые губы, даже красно-медные химба. Эти имели тонкие губы. Короткие волосы на голове у них были туго закручены в виде шариков — как горошины черного перца. Если сравнить, так по мне они были больше похожи на азиатов, чем на обитателей Африки.

Нат снова обменялся носопожатием с одним из бушменов средних лет.

— Это вождь? — спросил я африканера, улучив момент.

— Бушмены живут группами, состоящими из нескольких семей. Вождей у них нет, но у каждой группы есть знахарь, которому приписывается умение общаться с духами, вызывать дождь, лечить болезни. Это очень древний народ. Но их истребляли как черные, так и белые, пока бушмены не оказались на грани вымирания. Только в Ботсване их не трогали, поэтому там они себя чувствуют в безопасности.

— Ты неплохо осведомлен о них, — заметил я.

— У меня работал бушмен племени кхомани, многое узнал от него, некоторые вещи помню по книгам, — Нат перевел дух, — это реальные хозяева юга Африки. Но более многочисленные народы языковой ветви Банту их вытеснили в пустыню Калахари. Бушмены, в принципе, не враги белым, и наши интересы практически не пересекаются, это не кровожадные зулусы.

Африканер молча шел какое-то время. Тем временем племя двинулось в путь, догоняя нас, ушедших вперед. Теперь мы шли вместе, нас с любопытством оглядывали детишки и женщины. В этих краях белого человека редко увидишь. Увидев, как Айман тоже рассматривает бушменов, не удержался, чтобы не подколоть:

— Присматриваешь себе подружек, Айман? Только учти, что бушменки привыкли мазать свои пещерки ядом, чтобы сохранить либидо. Сунешься туда, и твой стручок отпадет, — под дружный смех Ната и братьев закончил я.

Смущенный Айман, вспыхнув, приотстал, чтобы не быть объектом насмешек.

— А ведь насчет ядов ты практически прав, — заметил Нат.

Увидев мой удивленный и ошалевший взгляд — неужели я про бушменок оказался прав? — усмехнувшись, пояснил:

— Нет, конечно, там ядом не мажут, но все наконечники копий и стрел намазаны ядом. Они ведь малорослые и не могут физически сравниться с огромными зулусами, вот им приходилось прибегать к помощи яда. А потом это перешло и на охоту, небольшое ранение — и добыча почти моментально падает, парализованная.

— Нат, да ну хрен их еду. Может, сами себе добудем? Что-то мне не хочется пасть жертвой их яда.

— Это парализующий яд, он просто обездвиживает. Они убивают добычу, а кусок мяса с места ранения вырезают. Их еда абсолютно безопасна, а готовят они хорошо.

— Все равно. Может, дашь ребятам поохотиться, когда остановимся?

Еда, добытая Кевином и Питом мне казалась куда безопаснее. Африканер кивнул к вящей радости братьев, прислушивавшихся к нашему разговору.

Скорость передвижения была совсем не быстрой, куда бушменам спешить, вся их недолгая жизнь так и проходила в медленных, неспешных кочевках. Периодически повозки останавливались, и молодой бушмен смазывал оси жиром из кожаного мешка. На какое-то время повозки шли без скрипа. Но потом он снова появлялся, и вся процедура повторялась.