Ивар Рави – Ваалан (страница 27)

Айман отказался есть шашлык из свинины, удовлетворившись куском сушеного мяса и запив его водой. Вкус шашлыка был шикарный, хотя мясо было сыровато внутри и явно не хватало специй. Лишь съев большую порцию, я почувствовал, что больше не лезет и тянет ко сну. Устроившись поудобнее среди опавшей листвы, моментально уснул.

Проснулся поздней ночью. Все спали, кроме Аймана, дежурившего у маленького костра. Отослал его спать и уселся рядом с костром, подкидывая куски хвороста. Огонь плясал небольшими язычками, с треском принимая пищу. В отблеске пламени передо мной проносились лица тех, кто был рядом и сейчас уже среди мертвых: Хадижа, Абдель-Азиз, Бадр, негодяй негр, умерший вчера.

Горный лес жил своей жизнь, тишину прорезали визги, крики и рычанье. Для меня это было китайской грамотой, но местные по звукам определяют, где что происходит и кто на кого охотится.

Когда небо начало светлеть, заворочался и проснулся Нат. Воды, чтобы умыться, у нас не было. Пойдя к кустам, отгибая длинные листья, он смочил руки во вместилищах у черенков и мокрыми руками вытер лицо.

За ночь мясо кабанчика не успело испортиться. Мы снова начали нанизывать куски на самодельные шампуры. Когда молодежь проснулась, шашлык был готов.

Наскоро пообедав, затоптав костер и закидав его землей с листьями, мы двинулись в путь. Нат хотел взять самодельные носилки из толстых ветвей, на которых меня несли, но я категорически был против. Чувствовал себя бодрым и полным сил.

После двух часов по склонам вверх-вниз мы вышли на относительно ровное плато, на котором росли веерообразные пальмы.

— Алекс, вода перед нами, — африканер показал в сторону пальм, но никаких лиан я там не заметил.

Мы с ним подошли к пальмам, которые напоминали веер: от толстого прямого ствола в стороне веерообразно отходили широкие листья до двух метров в длину. Сама пальма напоминала распущенный хвост павлина. Африканер отогнул мощный лист книзу, в месте прикрепления листа к стволу образовывался карман, полный воды.

— Это чистая вода, можно пить без опаски, — подавая мне пример он припал губами к кармашку и вцедил в себя воду.

Последовав его примеру, я убедился, что вода не только вкусная, но и довольно прохладная. Напившись, кончиком тесака Нат проделал отверстие сбоку, подставляя бутылку. Всего одной пальмой мы напились и наполнили все оставшиеся пустые бутылки. Дня два можно было обойтись без дополнительных источников воды, при умеренном потреблении. Решили отдохнуть прямо здесь, чтобы еще раз напиться перед выходом.

— Это пальма Равенала, но чаще ее называют деревом путешественников, — Нат лежал на боку рядом со мной, облокотившись. — Если знать где искать, воду можно найти где угодно, даже в пустыне, только люди сейчас все стали забывать, не хотят работать с землей, все хотят быть начальниками и не пачкать рук.

Я был с ним согласен, у нас огромная страна, где тысячи гектаров пахотной земли зарастали бурьяном и сорняком, но каждый второй срывает голос, упрекая власти. Десятки тысяч деревень вымирает, люди тянутся в город, поэтому продовольствие закупаем за границей. Стыд и позор.

— Когда наши предки буры пришли на эту землю, это были степи и пустынные земли. Мы построили города, создали ирригационные системы, распахали земли, мы создали эту страну, в которой сегодня вынуждены прятаться от тех, кого приютили в свое время. Этот Фредерик де Клерк, который решил сдать эту страну черным, где он теперь? Он мертв, а страна погружается в хаос. Недаром говорят, что Нельсон Мандела принял страну с ядерной бомбой, а оставляет с сохой.

Нат замолчал, а у меня в голове родилась невероятная идея.

— Нат, вот дойдем мы до Ботсваны, что потом? Какие ваши действия, куда вы направитесь?

Африканер почесал за ухом:

— Бедняжка Сьюзи мертва, из близких родственников у меня есть лишь кузен в Кейптауне. Мы с парнями говорили на эту тему, мы, наверное, вернемся в Нидерланды, на историческую родину. Даже относительно благополучные Кейптаун, Претория, Дурбан лет через десять будут крайне опасны. Черные не успокоятся, пока всех не вырежут или не поработят.

— Нат, есть другой вариант! В России огромные территории, не заселенные людьми, вернее, откуда люди переехали в города, оставив свои фермы и подворья. Вы буры, трудолюбивый народ, вы могли бы эмигрировать в Россию и жить там среди белых людей. У нас правительство приняло целый ряд программ, чтобы возродить сельское хозяйство, есть гранты и ссуды. Подумай, в Нидерландах земли мало, а вы привыкли работать фермерами. Единственное, у нас довольно холодные зимы, но есть регионы, где зимы практически нет.

Мое предложение заинтересовало африканера, он задумчиво переваривал все в мозгу.

— Поговорю с парнями, может, это действительно хороший вариант. Если все получилось бы, я бы и кузена и его семью тоже перевез бы. Но это надо говорить с официальными лицами, мы с тобой, Алекс, пешки, наше слово ничего не значат.

— Вот доберемся до российского посольства в Ботсване, там и поговорим, — обнадёжил я его.

Нат ничего не ответил, но в его глазах затеплилась надежда. Ситуацию с правами белых, наверное, знали в Нидерландах, но если страна ничего не предпринимала, то вряд ли встретят репатриантов с распростертыми объятиями. Идея мне самому понравилась, крепкие ребята, хозяйственные семьи, может, именно этого не хватает российской глубинке, чтобы возродиться. Немцы, в свое время расселившиеся по Волге, создали хорошие города и деревни, кормили Россию отборными продуктами, пока их не сослали в Сибирь.

Посчитав, что мы достаточно отдохнули, Нат скомандовал подъем. Я забрал вторую винтовку у Кевина. Тащить две винтовки, воду и еще озираться по сторонам парню было трудно. Мы снова выстроились походным порядком, только теперь впереди шел Нат, а замыкал Пит. Пройдя пальмовую долину, снова начали очередной штурм склона, покрытого деревьями и буйной растительностью. Периодически дорогу преграждали валуны и небольшие обрывистые склоны, и тогда наш вожатый искал обход.

Мы шли не останавливаясь до самого вечера, преодолели три довольно высоких холма, перешли через каньон. Ландшафт местности стал меняться, все больше попадалось папоротников и кустов, порой создававших непреодолимую преграду. Один раз наткнулись на маленький родник, пробивавшийся из расщелины скалы, с холодной водой. Попробовав на вкус, Нат признал ее качественной, и мы живо сменили воду в бутылках на родниковую и вдоволь напились. Это был единственный источник воды, который нам встретился за время побега.

Мы решили постирать в них окровавленные рубашки охранников. Въевшаяся высохшая кровь удалялась плохо, на рубашках остались красноватые разводы, побледневшие после высыхания. Я постирал и свои нательные мини шорты, и шорты охранника, в момент побега было не до гигиенических претензий, но сейчас меня это сильно напрягало.

Через полчаса, натянув на себя еще влажную одежду, мы двинулись в путь, решив остановиться только в сумерках. У Пита был небольшой сверток с кусками жареного мяса, Айман довольствовался вяленным, найденным у негров. Хотя сегодня был только третий день побега, я чувствовал себя выжатым как лимон. Лучше всех держался Пит и Кевин. Нат, в силу возраста, и Айман, больше привыкший к морю, тоже устали.

— В следующие дни станет немного легче, организм начнет адаптироваться к нагрузке, — Нат немного притормозил.

Мы как раз поднялись на верхушку очередного склона, откуда открывался изумительный вид на окрестности. Словно рассыпанные небрежным движением громадной руки, простирались холмистые верхушки, поросшие деревьями и кустарниками. Посреди этого зеленого моря торчали голые верхушки скал, пронзающие этот ковер растительности, с которых хриплыми криками взлетали крупные птицы. Ни в одну сторону не было видно конца этим холмам, а садившееся солнце играло разными цветами на поросших деревьями склонах. Теневые стороны выглядели темными и мрачными, освещенные — изумрудными и живыми.

— Спустимся в долину и там заночуем, — африканер показал рукой вниз: там, среди холмов с одной стороны и довольно приличной отвесной скалой с другой стороны, находилась поляна размерами с футбольное поле.

К этой поляне мы подошли уже в сумерках, когда видимость резко упала. Мой слух уловил журчание ручейка, но вода у нас была, и мы отложили поиски до светлого времени суток. Наскоро поужинав, разожгли костер, чтобы немного побаловать себя кофе. В этот раз я не жадничал и, отпив половину кружки, передал ее африканеру. Ребята также выпили свою порцию кофе. Сидя у костра, каждый занимался своим делом. Кевин с Питом смазывали винтовки, в прикладе одной из них нашелся пузырек с маслом, правда, шомпола не было. Вырезав его из ветки и оторвав кусочек ткани от подола рубахи, молодые потомки буров с удовольствием занялись делом.

Айман, услышав журчание воды неподалеку, умудрившийся сделать омовение своим литром воды, делал свои намазы, которые в предыдущие дни не смог исполнить по вполне объективным причинам. Я растирал ноги, скинув кроссовки, африканер собирал хворост, чтобы костер можно было жечь до утра.

Увлеченный массажем, я не сразу услышал шорох, а когда оторвал взгляд, в полуметре от моей левой руки увидел раздутый капюшон змеи. Все прежние наставления про неподвижность были забыты, понимая, что рука слишком близко, все равно предпринял попытку вскочить. Уже почти поднявшись на ноги, почувствовал боль в левой голени. «Идиот, — обругал себя, — руку-то успел убрать, а про ногу забыл». Змея торопливо уползала. С ненавистью обрушил тесак, разрубая ее пополам.