Ивар Рави – Ваалан (страница 12)

— Прекращаем поиски Алексей Иванович, невозможно выжить в такой шторм людям без спасательных средств.

Осмотр лодки дал однозначный ответ: на лодке не было ни шкафчика для спасательных жилетов, ни места для крепления спасательного круга.

Зотов отдал команду, крейсер лег на курс, собираясь вернуться в Средиземное море на российскую базу в Тартусе. На локаторе в рубке виднелась объемная тень корабля, находившегося в двадцати милях от крейсера:

— Идентифицировано судно? — задал вопрос капитан, принимая командование судно.

— Так точно, грузовое, — ответил старпом.

— Запросите информацию о людях в море. Не спасали ли они вчера и сегодня пострадавших?

Старпом связался с грузовым кораблем по коротковолновой рации. Получив отрицательный ответ, Зотов махнул рукой:

— Старпом, проложите курс, идем на базу. Хватит нам приключений в индийском океане.

Получив указание от военного корабля опознать себя и ответив отрицательно на вопрос о спасенных в море, капитан ролкера Думиса Клейтон задумался (Сролкер — судно с горизонтальным способом погрузки-выгрузки, (от англ. ro-ro (roll on-roll off) закатывать и выкатывать). Они перевозят колесную технику и железнодорожные вагоны. Эти суда хороши тем, что для них не нужно специально оборудованных грузоподъемным оборудованием причалов. Достаточно стандартного или прямоугольного причала, куда суда кладут так называемую рампу (аппарель), по которой колесная техника заезжает на судно)

Конечно, проще было ответить правду и передать спасенных полунегра и белого, но рисковать возможным досмотром судна он не хотел, учитывая контрабандный товар. Кроме того, Думиса, этот чистокровный зулус, еще помнивший ужасы апартеида в ЮАР, ненавидел белых.

Его корабль «Трансвааль», на котором он уже ходил капитаном седьмой год, помимо техники для горнорудной компании «Tau Tona», добывавшей золото в провинции Гаутенг, перевозил оружие для последующей продажи сепаратистам в Лесото, который, как считал зулус Думиса, должен стать частью ЮАР.

Ночью они попали в шторм, который не был страшен таким гигантам, как его «Трансвааль», а утром наткнулись на двоих: смуглого парня, в чьих жилах несомненно текла африканская кровь и белого парня, которых в данный момент осматривал доктор Нбеле в маленьком лазарете.

Трансвааль шел из Китая. В последнее время желтолицые теснили белых на черном континенте по всем фронтам: открывались дипмиссии, школы, больницы, китайские заводы и фабрики строились в каждом городе. Думиса не строил иллюзий насчет китайцев, просто на данный момент их цели совпадали, это было взаимовыгодное сотрудничество. Он привозил с Китая оборудование для горнорудных работ и, контрабандой, стрелковое оружие, а в Китай возил масла, руды и концентраты железные, включая обожженный пирит.

Сейчас «Трансвааль» шел к северу вдоль сомалийского побережья, держась расстояния около восьмидесяти миль: места были неспокойные. Капитан прошел в лазарет, где доктор Нбеле, закончив осматривать спасенных и оказав им помощь, мыл руки. Оба больных спали после седативных препаратов.

— Что скажешь, Абибонга?

Думиса давно знал доктора, они вместе выросли в пригороде Кейптауна, в резервации, где черным запрещалось все, кроме спокойной смерти. Но если Думиса Клейтон пошел в море и с шестнадцати лет батрачил на белых за гроши, пока к власти не пришел Нельсон Мандела, то Абибонго Нбеле умудрился попасть в Алжир, где стал врачом и вернулся на Родину. Думиса увел его из госпиталя, удвоив заработную плату, и уже шестой год доктор работал на корабле.

— У черного вывих плечевого сустава и обезвоживание. Вывих я вправил, через пару дней будет как новенький. Что касается белой мрази, то у него перелом нескольких ребер справа, без рентгена больше ничего не могу сказать. Возможно, есть повреждения внутренних органов, его состояние похуже, — Нбеле включил электрический чайник: — Выпьем чаю, босс?

— С удовольствием, — Думиса присел за маленький столик, на котором еще лежал бинт и пара шприцов. — И что мне с ними делать? Кормить, пока не придем в Дурбан? Они даже отработать свой проезд не в состоянии. Может, выкинуть их за борт, зачем с ними возиться?

— Стареешь ты, Клейтон, стареешь, хватка уже не та! Помнишь, о чем мы мечтали в резервации Кейптауна? Как станем хозяевами жизни, как белые будут на нас работать, как заставим их испытать на себе то, что двести лет испытывали наши предки и мы. Продай ты их на рудник. Чем они лучше черных, работающих там за кусок хлеба? — Абибонго разлил чай по чашкам, которые достал с маленького шкафчика.

— Твоя правда, друг! Это будет их плата за проезд. Кстати, кто они, с какой страны? — Думиса сделал осторожный глоток, стараясь не обжечься.

— Никто, у них нет документов, значит, они никто и звать их просто рабы. Зачем рабам имена? Назовем одного Уайт, второго Браун.

Мужчины синхронно засмеялись шутке, дальше обсуждая вопрос прихода и разгрузки в порте Дурбан.

Очнувшись, я не понял, где нахожусь. Надо мной находился скошенный потолок похожий на те, что устраивают в мансардном этаже, на котором горел длинный плафон, больно резавший глаза. Повернув голову, увидел Аймана на такой же металлической кровати, лежавшего под белой простыней.

Увидев, что я проснулся, сомалиец обрадовался, но к моему удивлению, начал шептать на английском, вставляя слова из своей речи, постоянно озираясь в сторону двери:

— Алекс, мы на корабле, это странный корабль. Врач не говорит ни названия, ни куда мы плывем. И еще он такой здоровый, словно мясник, а не врач.

Айман заткнулся, потому что дверь в комнату открылась, пропуская мужчину в белом, довольно мятом халате.

Айман был прав, если вошедший был врачом, то ему стоило лечить слонов и жирафов. Было в нем больше двух метров и почти метр в плечах. Тяжелой поступью он подошел ко мне и улыбнулся, показывая ослепительно белые зубы:

— Очнулся? Как себя чувствуешь? — английский был хорош, но с выраженным акцентом, словно говорит с конфетой во рту.

— Мне лучше. Что это за корабль и куда мы плывем? — задал я вопросы и, немного помедлив, добавил: — Спасибо, что спасли нас, мы вам очень благодарны!

Проигнорировав мои вопросы, черный гигант снова сверкнул зубами:

— У вас сломано несколько ребер, возможно, есть повреждения внутренних органов, вам нельзя вставать, нельзя напрягаться. Позже к вам зайдет капитан, узнаете все, что вас интересует, у него.

С этими словами он положил мне руку на лоб, проверяя нет ли температуры. Черная увесистая пятерня ощутимо придавила голову к подушке. Получив такой удар, можно и скопытиться.

Видимо, встроенный термометр руки показал, что все в норме, потому что со словами «температуры нет, отдыхайте», — человек-гора покинул комнату.

Я не стал повторять вопросы, решив дождаться визита капитана, однако дурное предчувствие закралось в душу.

На пиратов не похоже, никогда не слышал, что у пиратов есть штатные доктора, оказывающие помощь пострадавшим. Но все равно попахивало нехорошим: такой горилле место в боях без правил, а не в медицине. И улыбка была не добродушная, а скорее устрашающая, несмотря на дружелюбные слова.

Капитан пришел быстро: вначале я решил, что вернулся доктор, снявший халат, потому что пол каюты снова заскрипел под шагами. Доктор и капитан были похожи, как двуяйцевые близнецы: тот же рост, так же бугрились мышцы в рубашке с коротким рукавом, та же необъятная шея и насаженная на нее небольшая голова. «Недостающее звено эволюции между обезьяной и человеком».

Выражение лица капитана мне не понравилось: плотно сжатые губы и злые черные глаза, свирепо сканирующие двоих спасенных им людей.

— Добрый день, капитан. Позвольте выразить вам благодарность за наше спасение. Не поставите нас в известность, что это за судно и куда вы направляетесь? — я замолчал, ожидая ответа.

— Судно «Трансвааль», направляется в порт Дурбан, ЮАР.

ЮАР? Это же конец света!

— Капитан, мне нужно как можно быстрее попасть на Сокотру, меня там ждут представители моей страны. Я с России, понимаете? Наше правительство будет вам очень благодарно за наше спасение.

— Мы в четырёхстах милях севернее Сокотры, и я не могу развернуть корабль, чтобы исполнить ваш каприз. Свяжитесь с вашим правительством в Дурбане, если вы такой важный человек, — чудовище усмехнулось и продолжило, — у меня торговый корабль, я сбился с графика, потратив время на ваше спасение, и несу большие издержки. Вам лучше подумать, как компенсировать мои потери, а заплатить вам придется. У вас есть время найти средства, — он замолчал, что-то считая в голове, затем озвучил, — один миллион южноафриканских рэндов.

Капитан двинулся к двери, но я остановил его вопросом:

— Капитан, а как же международные правила помощи потерпевшим крушение, разве там идет речь о деньгах? Мы же цивилизованные люди, а не средневековые разбойники с большой дороги.

Негра перекосило от моих слов:

— Цивилизованные люди? Цивилизованные, говоришь? Пятьсот лет вы продавали нас в рабство, мы умирали в трюмах ваших кораблей, вы относились к нам хуже, чем к животным! Где были цивилизованные люди тогда? Ты, наверное, ничего не понял, мальчик! Ты раб, ты мой раб, белый раб, и пока не заплатишь мои издержки, будешь работать на меня со своим коричневым дружком!