Ивар Рави – Титан: Возрождение (страница 4)

– Допустим мы через месяц доберемся до дельты Нила, а спустя еще месяц нас плотно накроют морозы. Сможем и успеем мы до замерзания моря выйти в Атлантику?

Тиландер молчал примерно минуту, я уже начинал терять терпение, когда капитан заговорил:

– Если там будет так же холодно как в Макселе, мы не успеем. Скорее всего корабли мы потеряем – второго ледового плена они вряд ли выдержат. Но ты наш лидер и мы пойдем туда, куда ты нам скажешь.

Теперь молчал я, в словах американца я видел немое согласие с Натой, что место для переселения мною выбрано неверно. Всегда трудно осознавать, что ты ошибся, еще тяжелее произнести это вслух.

– Сколько нам плыть до северного побережья Африки если сменить курс прямо сейчас?

– Дня четыре, может пять – осторожно произнес Тиландер, поворачивая голову в сторону названного мной континента.

– Передай приказ на корабли, что меняем курс. Дойдем до африканского берега и там решим окончательно.

Наблюдая, как ползут флажки вверх, передавая команду «все направо вдруг», почувствовал облегчение. Если мои опасения и страхи напрасные – ничто не мешает нам продолжить путь к Нилу. А если я ошибся – у нас будет время, чтобы выскочить в Атлантику и продолжить путь на юг. Жалко было тех, кто останется на Родосе и Кипре, но при всем желании я не мог спасти всех. Кроме того, оставалась надежда, что на островах будет немного теплее и люди, наученные первой холодной зимой, лучше подготовятся ко второй.

– Как далеко мы окажемся от Гибралтара, дойдя до берега?

– Мне надо посмотреть карту, – виновато произнес Тиландер, внимательно следивший за изменениями курса кораблей в кильватере.

– Это не к спеху, просто не забудь. Пойду проверю как там наши люди, встретимся за обедом, – оставив капитана на мостике, спустился в трюм, откуда неслось блеянье, хрюканье и ржанье. Домашними животными, что смогли пережить зиму, были забиты все трюмы. Запах сена, навоза и мочи стоял такой, что резало глаза. Лучше всего путешествие переносили свиньи и овцы. Лошади никак не могли привыкнуть к постоянной качке – они ржали, пуская пену в отчаянных попытках пытаясь развязаться. Подбодрив конюхов, пытающихся успокоить животных, прошелся по остальным отсекам. Овцы и козы преимущественно спали, сбившись группами и только свиньи весело хрюкали, поедая остатки человеческой пищи. На «Катти Сарк» был самый большой трюм – большая часть животных плыла на адмиральском паруснике.

– Макш,– из кучи сена показалась лохматая голова Санчо. Только приглядевшись, заметил рядом с ним молодую женщину, торопливо натягивающую платье.

– Ты неисправим, Санчо,– притворно погрозив ему пальцем, спешно стал подниматься – от запаха в трюме мутило. Но Санчо было все нипочем, я еще не успел подняться, как послышалось его довольное рычание и еле слышный визг его подружки.

Люди преимущественно расположились на палубу: обложившись мешками со скарбом они образовали временные жилища. Дети со смехом бегали, попадаясь под ноги матросам, выполнявшим свою работу. Взрослые большей частью отдыхали – предыдущие две недели были адскими. И теперь, улучив момент, уставшие Русы просто наслаждались тем, что могли просто отдыхать, несмотря на холодную погоду.

У самого носа парусника, на небольшом клочке свободного пространства, Бер и Мал фехтовали учебными мечами. Мал проигрывал, с его взрывным темпераментом он яростно бросался в атаку, но Бер ловко парировал и уворачивался, приводя в бешенство младшего брата.

– Макс Са,– увидев меня Бер остановился, чем не преминул воспользоваться Мал, нанеся сильный удар по плечу моего названного сына.

– Подойди сюда,– осознав, что поступил неправильно, Мал, подошел с поникшей головой.

– Мал, никогда не забывай, что Бер твой старший брат. И никогда не давай ярости завладеть твоим мозгом. Ты очень хороший воин, но ты всегда сражаешься сердцем, а не головой.

– Макс Са, мне не больно,– Бер приобнял Мала,– мы просто тренируемся. Все равно для нас нет работы, а за месяц, пока мы доплывем до берега, можно все забыть.

– Через несколько дней высадимся на берег, возможно, что мы отправимся туда, откуда ты родом, Бер.

Оба сына так и не решились спросить, с чем связано изменение маршрута. Оставив их тренироваться, пошел в каюту, где тихонько посапывала во сне Ната, пользуясь любой свободной минутой. Иван, сидел у изголовья матери, рассматривая книгу с картинками. Увидев меня, радостно вскрикнул, попытался подбежать, но потерял равновесие и упал. Не заплакал, но прыти поубавилось. Из-за постоянных драк с Кингом, сыном Труди, пришлось тех разместить на «Пионере». Труди, в отличии от Наты, не была собственницей: мои редкие приходы воспринимала с большой радостью и никогда не показывала ревности.

Ганс Мольтке также был на пароходе, он взял на себя обязанности по охране Кинга и его матери. Но главная причина была скорее в другом – Ганс был беззаветно влюблен в Нату, для которой он был всего лишь подчиненный ее мужа. Тем не менее, это не мешало мне частенько подкалывать жену, выводя ее из себя. Вероятно, Гансу было легче не быть рядом с Натой, в любом случае, я был спокоен за сына и Труди – Мольтке был человеком чести.

Богдану Лутову и его оставшимся троим братьям, серьезно мешала морская болезнь. Они периодически перегибались через борт, отрыгивая проглоченную пищу. И это при том, что волнение в море было довольно слабым.

Ната проснулась от моих игр с Иваном, и довольная потянулась:

– Ты пришел, сейчас придумаю что-нибудь на обед. И почему у тебя такое довольное лицо, Макс?

– Ты права насчет северного побережья, поэтому мы изменили курс. Мы не будем рисковать месяцем плавания, чтобы убедиться в возможности выжить в районе Нила. Сейчас мы поменяли курс и идем к побережью Африки – если климат заметно теплее, продолжим путь на восток. Если будут сомнения, поплывем на запад и двинемся на юг к экватору.

– Иди ко мне, ты император, как ты решил, так и будет,– жена откинула одеяло, призывно протягивая руки. Повторно себя просить я не дал, в конце концов я же император.

К обеду четвертого дня смены курса, вахтенный матрос увидел землю: по нашим расчетам это мог быть как берег Марокко, так и земли Ливии из моего старого мира. Температура была на пару градусов теплее, чем в Макселе, но ветер все равно был ощутимо холодным.

– Станем на якорь у берега, высадим небольшой отряд на берег, проведем ревизию,– Тиландер не стал уточнять, сразу принявшись исполнять поручение. Мне было важно высадиться на берег, чтобы получить ответ на один вопрос – мигрировали животные на юг или нет.

Глава 3. Начало пути

Шлюпка, усилиями гребцов, шла к берегу, преодолевая бурунчики волн. Порой ветром срывало пену с волн, бросая ее в нас, заставляя ежиться от холодных брызг. Кроме шести гребцов со мной плыли Санчо, Бер и Урр. Любитель рисковать Мал после женитьбы все чаще предпочитал общество своей жены Белояры таким вылазкам, что не могло меня не радовать. С его полным пренебрежением к опасности, мой сын являлся головной болью для всех.

Все четверо братьев Лутовых так тяжело переносили морское путешествие, что я категорически приказал оставаться на борту парусника. Берег выглядел пустынным, здесь не было сплошного леса, растительность напоминала саванну с редкими кустарниками и густой травой.

– Санчо, что ты чувствуешь?

На мой вопрос неандерталец закрыл глаза, на некоторое время впадая в полусонное состояние.

– Ничего Макш,– прошелестело в мозгу, больно кольнув в висках.

– Говори со мной не так,– попросил сына, любившего телепатические сеансы.

– Ха(опасности нет),– Санчо вздрогнул, выходя из транса.

– Люди есть? Животные есть?

– Ха, дац (ничего нет),– потеряв интерес к высадке, неандерталец сунул руку за пазуху и вытащил солидный кусок окорока. Есть и любить женщин Санчо мог в любое время суток, что и делал, пользуясь всеобщей любовью.

Нос лодки мягко вошел в песок, один из гребцов выскочив подтянул шлюпку. После пяти дней пребывания на палубе, было приятно ощущать под ногами твердую землю.

– Двое гребцов остаются у лодки, Бер бери с собой еще двоих и Урра, обследуйте ту группу кустарников, – рукой указал на восточное направление. На расстоянии около трехсот метров начинался кустарник, росший группами.

– Я, Санчо и остальными матросами, проверим тот холм и осмотримся с него, – на расстоянии под километр высился невысокий холм с деревом на самой верхушке.

– Дальше не уходить, если встретите дикарей в контакт не вступать. Нас интересуют животные, есть ли они здесь. Если их нет, найдите навоз, помет, главное понять, как давно здесь нет травоядных. Встречаемся у шлюпки, долго не задерживайтесь, нам надо вернуться на корабль до темноты.

Вскинув ружье на плечо, сопровождаемый неандертальцем и матросами, зашагал в направлении холма. Как всегда, моя оценка расстояния оказалась неверной – мы почти полчаса шли до возвышения. Сам по себе холм оказался невысоким, высотой с двадцатиэтажной дом с довольно пологими склонами. Немного запыхавшись, добрались до верхушки в полном молчании: Санчо продолжал периодически жевать, а матросы не нарушали тишины, зорко поглядывая по сторонам.

– Кто-нибудь видит буйволов, антилоп или прочих животных? – Сам я не видел ни единого живого существа. Это еще ничего не значило, теоретически в этом месте могло не оказаться живности.