Ивар Рави – Титан: Возрождение (страница 3)

Эти две недели, что мы готовились к отплытию, были адскими: круглосуточно шла работа. Необходимо было забить под завязку бункера «Пионера» углем, перенести весь семенной фонд на корабли, перевести выживших животных, оружие, инструменты, рукописи и многое другое. Труднее всего оказалось освободить из ледяного плена корабли – несмотря на предосторожности, борта одной из шхун не выдержали и два шпангоута было сломано. Герман и его команда, долбили, пилили, взрывали лед, освобождая место для выхода в море.

За десять дней, они смогли разбить ледяной поле на триста метров, добравшись до чистой воды. Но море снова стягивало тонкой коркой льда, приходилось повторно разбивать тонкую корку льда, прежде чем она окончательно заледенеет.

– Запасов угля может не хватить, чтобы «Пионер» дошел до восточного побережья Средиземного моря»,– шумно дуя на чай, Тиландер пил напиток, пытаясь согреться. От его расстегнутой шубы из медвежьей шкуры валил пар и несло запахом недельного пота.

– Что предлагаешь? – Я ежечасно выслушал доклады, работающих групп: большинство докладов были неутешительные – мы не успевали по времени, а погода становилась холоднее. Небо, как назло, не желало проясниться. Голубой кусочек на востоке стал размером с футбольное поле и на этом прекратил всякое движение.

– Пополним запасы угля на Родосе, или будем рубить деревья на островах по пути и топить дровами, – Герман допил чай и протянул кружку Нате, – налей еще Ната.

– Это не скажется на КПД паровой машины если топить дровами? – я тоже подвинул кружку Нате,– налей мне тоже.

– Скорость и мощность упадут вдвое, будем плестись как черепаха, – американец осторожно принял чай из рук моей жены, – но двигаться точно будем.

– У нас нет выбора, Герман, что со льдом?

– Через пару дней дойдем до участка чистой воды,– Тиландер отхлебнул и продолжил,– но уже стало холоднее, если задержимся на неделю, люди просто не будут успевать держать проход в море без льда.

– А что с поврежденной шхуной? Есть вариант ее подлатать до выхода в море?

– Исключено Макс, там работы на недели две, и нужен сухой док, а он сейчас весь в ледяных торосах.

– Жаль, мы могли бы взять больше людей, – вздохнув, начал отхлебывать чай, поданный Натой.

– Многие сами хотят остаться, Баск занимается списками, у него даже тысяча не набралась, – закончив чаепитие Тиландер блаженно улыбнулся,– наши корабли загружены по самую ватерлинию, а ведь на них еще нужно посадить пассажиров.

– Не пытайся меня напугать,– парировал своего адмирала,– корабли в пресной воде, в море плотность воды выше, не утонем.

– Это точно,– невозмутимо ответил Тиландер,– но нам еще много чего предстоит погрузить. Уильям не собирается оставлять ни единой железной или чугунной чушки, его металл забил уже проходы на палубах, а животные успели испоганить все трюмы.

Американец ушел через полчаса, заставив меня вновь усомниться в правильности принятого решения.

– Ты все делаешь правильно, нам не пережить вторую зиму,– Ната обняла меня сзади, щекоча ухо своим горячим дыханием. – Вспомни, как мы почти целый год провели в заключении, боясь высунуться наружу. Сколько людей и животных погибло, погибли все наши посевы и, если бы не твоя предусмотрительность насчет неприкосновенного запаса, мы остались бы без всех овощей и злаков.

С того разговора минуло ровно четыре дня – в назначенный мною день отплытия, корабли тронулись в путь. Остающиеся в Макселе Терс и Гуран, вместе с остальными Русами, провожали нас в порту. Баск передал мне все записи, он в последний момент не решился плыть с нами, предпочтя остаться в городе, где родился и вырос. По записям Баска, на пяти кораблях было девятьсот тринадцать человек, около пяти сотен изъявили желание остаться.

Четверо братьев Лутовых остались верны своей клятве – не колеблясь объявили, что следуют за мной. Вся моя старая команда в лице моих детей, друзей и гарема Санчо, также была на кораблях. Мне удалось связаться с Пансо, потомком своего приемного сына Санчо. Неадертальцы лучше переносили холод, но даже для них эти температуры были крайне смертельны. Панчо с остатком своих людей находился где-то в районе Гибралтара – мыслеообраз, переданный им показывал безжизненную землю с редкой оставшейся растительностью. Все мои попытки связаться с гигантом Данком, оказались безуспешны. Либо Данка не было в живых, либо он просто блокировал телепатическую связь.

Еще до отплытия, появилась информация о жителях Портбоу – городок выжил, но в живых осталась только четверть населения. Самый сильный урон был нанесен Дойчам, ставшими Русами – их погибло больше девяноста процентов. Во время извержения супервулкана, эвакуироваться успела всего лишь треть народа. И даже эвакуировавшиеся мерзли первыми – все -таки «что хорошо русскому, то немцу смерть». Я мысленно поблагодарил самого себя, что своевременно перевел в Берлин, а потом в Максель Труди и своего сына Кинга. Ната в конце концов сдружилась с Труди, а два моих малолетних сына постоянно ссорились, царапая друг друга. Иван был старше на год, но Кинг оказался не робкого десятка, давая отпор маленькими ноготками.

– Макс, а может лучше было бы поселиться в Африке в районе экватора? – голос Наты вырвал меня из раздумий.

– Мы это уже обсуждали,– меня раздражала ее привычка возвращаться к старым темам,– в Африке нас ждут бесконечные стычки с местными племенами, а нам надо посеять и преумножить наш семенной фонд. Без растений мы снова вернемся к прежнему типу питания, а я не хочу отказываться от выпечки и разных блюд.

– Я тоже,– поддакнул Тиландер, облокотившись о спинку стула.

– Дело в том, что мы изучали историю Земли, и было несколько периодов оледенения, когда люди выживали только вблизи экватора. Я нисколько не возражаю против твоего решения, это были просто мысли вслух, – Ната ожесточенно стала вытирать кружки, всем своим видом показывая несогласие со мной. Предвидя семейную ссору, Тиландер спешно попрощался, сославшись на необходимость управлять парусником.

– Макс, поверь моей интуиции, расстояние от вулкана до побережья Африки слишком малое, мы рискуем замерзнуть, – в ее голосе звучала такая убежденность, что я даже опешил.

– И даже если не замерзнем, солнечного света будет так мало, что наши семена могут не прорасти, – закончив фразу, Ната выжидательно смотрела на мою реакцию. У меня самого сомнения на этот счет, но, возможно, я тешил себя ложными надеждами. Что если Ната окажется права и египетское побережье зимой станет ледяной ловушкой? Придется бросать корабли и пешком уходить на юг, сквозь многочисленные племена кроманьонцев, диких животных и прочие трудности. Видя, что я колеблюсь, Ната добавила:

– Вместо того, чтобы идти на восток, мы могли бы прямо сейчас повернуть на юг, дойти до африканского побережья.

– И основать поселение на территории Марокко?

– Если там значительно теплее, чем здесь, – обрадовалась жена моим словам, – а если разницы в погоде нет, значит и зимой большой разницы не будет. В таком случае, можно еще успеть выйти в океан и дойти до экватора.

В ее словах была логика – куда легче выскочить из Средиземного моря в Атлантику, находясь недалеко от Гибралтара, чем пересекать все море с востока на запад.

– Это стоит обдумать, – поднявшись чмокнул ее в щеку, – иногда ты говоришь умные вещи.

– Иногда? – притворно обиделась Ната, ловко увиливая от шлепка по попе.

Выйдя на палубу, поежился от холодного ветра: свинцовые воды Средиземного моря гнали небольшие волны с белыми «барашками». Тиландер находился на мостике, закутанный в теплый тулуп. А ведь только самое начало осени, пожалуй Ната права, – вряд ли на египетском побережье райская температура. А если там на несколько месяцев выпадет снег и установятся холода, мы останемся без кормовой базы в виде животного мира. Животные не будут дожидаться ледникового периода и откочуют в более теплые края. Оставалась одна небольшая проблема – Тиландер был свидетелем слов Наты, а мне, даже перед другом не хотелось поспешно менять свое решение после ее аргументов.

Поднявшись на мостик, тронул увлеченного работой капитана за плечо:

– Герман, что скажешь о погоде?

– Честно говоря, ожидал, что в море будет теплее, чем на берегу в Макселе. Мы уже вторые сутки в море, но теплее не становится. Такие ощущения, что я нахожусь у канадских берегов в начале зимы.

– Я думаю в словах моей жены есть рациональное зерно, – выждав паузы, чтобы посмотреть на реакцию своего друга, продолжил, – возможно поселение в Южной Америке или в Африке ближе к экватору было бы логичней.

– Макс, кроме «Катти Сарк» вряд ли остальные наши суда смогут пересечь Атлантику, да еще с таким перегрузом. Первый же шторм утопит эти корыта.

– И «Пионер»?

– Он утонет первым, там столько недоделок. Для каботажного плавания сгодится, но в океан на нем рискованно. Как закончится уголь – это просто огромная шлюпка, игрушка для волн,– Тиландер на минуту отвлекся, давая указания рулевому.

– Герман, сколько нам плыть до Родоса?

– Если всем конвоем – около трех недель с учетом нашей черепашьей скорости.

– И еще минимум неделю до дельты Нила?

– Может даже больше, там встречные течения сильные, – подтвердил американец, пристально вглядываясь в мое лицо.