Ивар Рави – Прометей: каменный век II (страница 47)

– Ребята, эти камни складывайте сюда, а землю кидайте в эту сторону, – показываю своим копателям, что куда кидать. А металл, между прочим, тяжелый, скорее всего свинец, наверное, в сплаве с другим металлом, вроде чистый свинец в природе не встречается. Попросив копателей выйти из ямы, беру лопату, постукиваю по дну: руда уходит полосой в полметра по направлению к пригорку, на котором растут маки, которые сейчас еще не расцвели.

Что бы это ни было, жила имеется и расположена поверхностно. Как узнаю, что это за металл, сразу здесь вырою котлован, чтобы охватить всю жилу. Делаю новый коридор, по которому парням надо копать, нечего идти в глубину.

– Копайте вот так, камни в одну сторону, землю в другую. Вы молодцы, – похвалив их, направляюсь к третьему колодцу, где находится Хад. Этот колодец ближе к скотному двору, животных тоже надо регулярно поить. Здесь уже есть вода, хотя глубина всего лишь два метра. Она просачивается между пальцами моих копателей, капельками сочится со стен у самого дна.

– Хад, надо выкопать еще два штыка и, наверное, хватит, – говорю старосте и торопливо иду к Раму, мне не терпится расплавить металл из руды. Внимательно рассматриваю куски по дороге в кузницу, они пластинчатые, правильной кубической формы, есть вкрапления разных цветов. Что удивляет, так это хрупкость, не помню, что именно обладает такое хрупкостью, что я без труда смог разломать кусок.

Рам возится в своей кузнице, что-то объясняя подростку из племени Выдр. Тот зачастил к кузнецу, видно нравится магия огня и металла, вот и вертится под ногами все время.

– Рам, надо проверить, что это такое, – подхожу и протягиваю кузнецу два куска. Тот взвешивает в руке, затем берет кусок железной породы такого же размера и наглядно показывает мне, опуская одну руку, что принесенная порода тяжелее.

«Свинец», – я готов сплясать от радости, точно знаю, что свинец – один из самых тяжелых металлов. Еще и по цвету похож, смущает только хрупкость и необычная пластинчатость. Но я свинцовую руду в жизни не видел, возможно, именно так она и выглядит.

Рам добавляет угля в топку и дает знак: мальчишка раскручивает вентилятор, и топка печи отзывается гудением. Когда температура повышается, закладываю в топку оба куска, эту честь не доверю даже Раму. Не прошло и пяти минут, как куски руды начинают оплывать, каплями собираясь в углях. Бинго! Это свинец, или на крайний случай олово, но олово вроде легкое, значит свинец. Однако не вся порода плавится, киваю Раму, чтобы продолжал.

Температура повышается так сильно, что от печи несет адским жаром. Раньше такой адской температуры не замечал при плавке железа. Там, наверное, за тысячу спокойно зашкаливает. Спустя час даю команду прекратить, часть породы так и не расплавилась. Рам останавливает паренька, мы терпеливо ждем, пока две жидкие лужицы начнут остывать, чтобы можно было слиток вытолкнуть наружу. Лишь вытащив недогоревший каменный уголь, удалось снизить температуру. Подождав еще полчаса, Рам наконец вытаскивает два слитка размером с ладонь ребенка: один серо-свинцового цвета, второй со светлым металлическим блеском.

Кроме того, часть породы спеклась, но не расплавилась. Это что, три металла получается в руде? Первый слиток, без сомнения, свинец, второй, возможно, никель, цинк или хром. На это наталкивает блестящая поверхность с блеском. А что тогда третье? Что за металл, который не поддался температуре и не изменил структуру? Выход свинца и условно цинка, все-таки я был склонен считать, что это цинк, был маленький. Со школьной программы химии помню, что у него невысокая температура плавления.

Со свинцом все понятно, перемешав его с медью, получу бронзу, и такие наконечники крепче, чем наконечники из железа. А что делать со вторым металлом? Может тоже добавлять его в сплав? Другого применения пока не вижу. В любом случае, находка этой руды означала, что можно будет готовить бронзу путем сплавления меди и свинца и разливать в готовые формы, что значительно упростит изготовление наконечников для копий и стрел. И затачивать их придется меньше, железные наконечники у нас быстро тупились, сами изделия получались слишком мягкими. Наверно это было связано с неправильной технологией, но мои знания в этом процессе были ограничены.

– Рам, такую руду будут приносить сюда с завтрашнего дня. Надо ее плавить и готовить такие пластины, – я показал на получившиеся у нас две пластинки металла.–Потом решим, что с ними делать.

С этим разберусь позже, сейчас стояла более важная проблема: с каждым днем усыхал наш ручей. Неделя или две, и он скорее всего пересохнет, если не будет дождей. Решил проверить первый колодец, в котором земля была уже жидкая на глубине двух метров. Уже подходя к яме, понял, что вода здесь есть: об этом свидетельствовала жидкая грязь, выброшенная из ямы.

Оба мужчины, находясь по лодыжку в воде, продолжали углублять яму. Решил остановить углубление, тем более что жидкую грязь им удавалось выбросить немного, большая ее часть снова сливалась в яму.

– Хватит, вылезайте, – пришлось прилечь на краю и подать руку, чтобы вытащить ребят. Они не поняли моих намерений и молча стояли, не понимая, чего я от них хочу.

– Дайте лопаты, – подхватил протянутый инструмент и отбросил в сторону, – теперь дайте руку.

Оба одновременно протянули руки: улыбнувшись, вытащил одного, затем и второго.

– Идите отдыхать, лопаты сдайте Хаду.

Мужчины кивнули и со словами: «да, Макс Са» потрусили в сторону Плажа. Я разглядывал яму, в которой уже скапливалась вода, думая, как укрепить стенки. Насчет чистоты воды я не особо беспокоился, практика показала, что дикари невосприимчивы к грязной воде. Сам буду пить только кипяченую воду и своей семье не позволю пить сырую. Да и отстоится вода пару дней, осадок упадет – и будет чистой. Не стал возвращаться к тем двум колодцам, что на опушке леса, и так было понятно, что в одном вода, а во втором случае наткнулись на руду с содержанием нескольких металлов.

Неделя ушла на то, чтобы замесить глину, нарубить молодых веток в лесу и, установив ветки вертикально, плотно друг к другу, намазать их глиной. Надеюсь, этого хватит, чтобы стенки не обрушались. На земле сделал окантовку колодцев по типу сруба, высотой в три бревна, чтобы ребенок не свалился. Там, где мы наткнулись на породу со свинцом, получился продольный карьер, открывший серьезную жилу.

Шли дни, наш ручеек пока еще снабжал нас водой, и я уже начал надеяться, что он не пересохнет. Ведь он мог быть и подземным ручьем, выбравшимся на поверхность земли.

Прошло еще две недели, дождя не было уже семь месяцев: трава пожухла и побурела, пальмы сбрасывали листья, уменьшая потребление воды, деревья тоже начали избавляться от части листвы. Мы убрали урожай ячменя и чечевицы, в этом году это просто была пародия на урожай. Но убрать его надо было и обработать поле. Соломы было столько, что наши животные не успевали съедать.

Бима приветствовала меня ржаньем в загоне: занятый колодцами и обнаруженной рудой, я почти месяц не выводил ее на пробежку. Открыв загон, взял со столба уздечку и надел ее на кобылу. Седла у меня по-прежнему не было, я просто подкладывал шкуру, чтобы было мягче. Неторопливым шагом прогуливаюсь на лошади по Плажу. Около ручья, недалеко от дельты у моря, заметил Мала. Он всегда доходил до ручья, но переходить его не пытался. Сейчас на моих глазах малыш смело пересек обмелевший ручей, который ему был только выше лодыжек.

«Мой дикаренок нашел брод», – мелькнула мысль в голове, и чуть не свалился с Бимы.

«Река, дикари, брод, обмелела, форсируют», – сонм мыслей беспорядочно ворвался в мое сознание. От плохого предчувствия потемнело в глазах. Пока я вожусь с колодцами, возможно, река Литании настолько обмелела, что чернокожие дикари смогли перейти ее вброд. Пришпорил Биму, направляя его к дворцу. Привязав повод к пальме, чтобы кобыла не удрала, бегом заскочил в дом. Пистолет, мачете. Лук со стрелами, бутылку воды.

Когда я выбегал, навстречу попалась Нел.

– Что случилось, Макс Са?

– Нел, я на Биме поеду к реке, боюсь, что дикари ее могут перейти, надо проверить. Найди Лара и Рага, пусть проведут подготовку всех воинов, и скажи Бару, что за мной идти не надо. Я быстро проверю и вернусь.

До рва Биму довел под повод, зачем раньше времени нагружать лошадь, она низкорослая, мой вес для нее тяжелый. С трудом перевел ее через мостки, сегодня кобыла упиралась как никогда. Неизвестно откуда появилась Айра, которая чуть не заставила нас свалиться в ров. Когда перешли ров, я сел на Биму со словами:

– Айра домой! – пустил кобылу рысью. Айра не послушалась и это было впервые на моей памяти. Более того, она завыла, и минуты через три нас догнали Ника и Боня. Я останавливался, швырял комья земли в собак, они увертывались, но не отставали.

– Чтоб вы сдохли, – сплюнул в сердцах. Я хотел провести тихую разведку, а сейчас меня сопровождали три собаки, периодически подвывая. Соблюсти скрытность с таким эскортом вряд ли получится. Несколько раз спрыгивал с Бимы и шел рядом или бежал трусцой. Мне нужно было в кратчайшие сроки добраться до реки, чтобы убедиться, что мои страхи напрасны и река по-прежнему серьезная преграда.