Ивар Рави – Прометей: каменный век II (страница 16)

Одинокий вой, прозвучавший слева и впереди, был сигналом к атаке. И сразу темнота взорвалась рычаньем и шелестом лап по песку. Пес вынырнул из темноты прямо передо мной, и уже в прыжке я достал его мачете, практически перерубив шею. И сразу следом посыпались новые животные. Теперь тишины не было совсем: слышался визг собак, рычанье и крики людей. Дикарь рядом со мной принял пса прямо на копье. Не успел он освободить копье, как вторая собака вцепилась ему в руку. Я проткнул ей брюхо мачете, и визжа она покатилась на песок.

Не заметил ту, которая вцепилась мне в ногу выше колена: вскрикнув от боли ударил ее по голове рукояткой пистолета и почти сразу наотмашь мачете. Крики, рычанье и визги теперь неслись со всех сторон.

Собак было много, но и нас было немало. Часть собак прорвалась в сторону хижины, с той стороны донеслись визг и рычание, сопровождаемые криками людей. Дальше медлить было нельзя: выстрелил сигнальной ракетой в небо. На целых двадцать секунд поле боя осветилось, и лучники успели собрать свою жатву.

У этой стаи был вожак: огромный черный пес, практически вдвое больше нападавших. Он стоял около пальмы в двадцати метрах и наблюдал. Наши глаза встретились, и я послал заряд картечи. Вожак визгнул и мгновенно скрылся в темноте за пальмами. Оттуда донесся его вой, и все собаки мгновенно последовали на вой в темноту. Минуту спустя вой послышался еще раз, теперь он звучал довольно далеко.

Выхватив горящий сук из одного костра, который еще не погас, обследовал место, где находился вожак во время выстрела. Я не промахнулся, цепочка бурых пятен отчетливо виднелась на песке. Поднеся огонь осмотрел свою левую ногу: клыки прокусили мышцы, движение отдавалось болью, кожа была содрана, но кровотечения не было, я вовремя успел ударить хищника. Вернулся к своим и высоко поднял сук: двое копейщиков сидели на песке, зажимая раны, один был мертв.

Скорее всего он побежал и упал, горло было прокушено и разорвано. Поднеся факел к лицу, я узнал его: это был тот самый охотник, что сломал ногу. Я его тогда поставил на ноги, но, возможно, хромота и сыграла для него роковую роль.

— Разожги огонь, — дал указание Рагу и поспешил в хижины, где оборону держали Лар и Хад. У них был всего один покусанный, собаки в хижины не прорвались.

— Макс, все хорошо, — окликнула меня Нел, которую я также отправил в хижины.

— Иди сюда, моя прелесть, — я нежно прижал свою девочку к груди. Женщины и дети выбирались из пяти хижин, где сидели набитые как сельди в бочке.

— Можете выходить, собаки больше не вернутся, — разрешил я людям. По дороге к хижинам успел увидеть не меньше пятнадцати трупов. Стая уменьшилась, как минимум вдвое, и вожак ранен. С такими потерями даже животные не рискнут повторить атаку. Надо было осмотреть раненых: все, что я мог сделать, — это промокнуть раны спиртом, но двоим сильно покусанным пришлось наложить швы.

Когда закончил, плечи, шея и спина ныли от усталости.

— Хад, организуй дозорных на всякий случай, — распорядился я, прежде чем уйти в палатку, сопровождаемый Нел.

«Надо будет построить стену и сделать ворота, изолироваться от непрошенных гостей с южной стороны», — была последняя мысль, прежде чем провалился в сон.

Утром проснулся очень рано: племя только просыпалось. Теперь, при свете восходящего солнца, были видны истинные масштабы ночной битвы. Двадцать один труп собаки, не считая тех, что мы убили еще до ночной атаки. Проснувшиеся дикари подходили и вскоре около меня собралась внушительная толпа. С трупами надо было что-то делать. Шкура могла пригодиться для обуви или нарукавников стрелкам.

— Лар, Хад, — пусть люди снимают шкуры с собак, а сами трупы несут и выбрасывают в море.

Отрывисто прозвучали указания, и практически все мужчины приступили к работе.

— Бар, Гау, — соберите все наши стрелы, вытащите наконечники из собак, если пропадет хоть один наконечник, я буду недоволен.

Оба парня бегом бросились выполнять задание. Если суммировать всех убитых собак, получалось, что тридцать мы уничтожили. Половину или чуть больше половины стаи. С такими потерями собаки вряд ли рискнуть вернуться к странным двуногим зверям.

Пока люди были заняты работой, пошел к загону проведать жеребенка. У ограды закона лежала большая куча пожухлой прошлогодней травы, собранная детьми. Взял солидный пучок, чтобы угостить пленника. Ягнята подбежали к ограде сразу, жеребенок косился и фыркал, но спустя пару минут также подошел и начал есть. В одном месте ограда немного пострадала, видимо он пытался вырваться на волю.

Подозвав ближайшего к себе аборигена, поручил укрепить слабое место. Пройдет не меньше двух лет, прежде чем он станет взрослой лошадью и его можно будет использовать как ездовое животное. Смущали размеры его матери, она была заметно мельче размеров лошадей, виденных мной в фильмах. Жеребенок немного привык ко мне и уже брал траву без опаски, подергивая ушами. Надо будет сделать более просторный и крепкий загон, у меня родилась мысль: попробовать поймать еще лошадей.

Дикари не понимали, почему мы не едим ягнят. Только строжайшее предупреждение, что Макс Са убьет небесным огнем того, кто осмелится убить животных, сдерживали их хищнические инстинкты.

Вернулся к побережью: уже около десятка собачьих трупов было выброшено, привлекая стайки рыб, хорошо видимых в прозрачной воде. Один из трупов застрял между камнями на мелководье, хотел спихнуть его в глубину, когда в голову пришла мысль при виде треугольных плавников, рассекавших воду. Если удастся убить акулу, ее жир также прекрасно подходит для светильников.

Позвал Рага, который набил руку на добыче рыбы копьем и объяснил задачу. Несколько акул, разогнав мелких рыбешек, активно пировали: собачьи трупики взлетали из воды, когда акулы, отрывая часть, резко двигали челюстью вверх. Один из наконечников копья, сделанных Рамом был с дефектом, у него получился крючок, превращая его в гарпун. Рам сразу хотел перековать, но я запретил. Сейчас к древку этого гарпуна Раг привязывал верёвку.

Я также вооружился копьем и расположился на камне, что практически нависал над трупиком, болтавшимся в воде. Камни мешали ему уплыть в море. Акулы между тем быстро покончили с собаками и рассекали воду поблизости, словно ожидали добавки. Запретил пока выкидывать трупы. Несколько раз крупная акула пыталась дотянуться до трупа собаки, но камни ей мешали.

Голодная акула разогналась и проскочила преграду из камней, частично застряв на них брюхом. В этот момент, я с силой вонзил свое копье сверху вниз, которое вошло в тело акулы рядом с треугольным плавником. Зайдя по пояс в воду, Раг, ударив практически в упор, насквозь проткнул акулу своим гарпуном в области жабр.

— Тащите быстрее!— заорал я, спрыгивая с камня и выбегая на берег. Схватившись за веревку, около десятка мужчин несколькими рывками вытянули акулу на берег, пока ошеломленный хищник, не успел оказать сопротивление. По песку ее тащить было трудно, акула пришла в себя и активно сопротивлялась, изгибаясь всем телом. Мы оттащили ее метров на пять, теперь главное не пускать ее в воду и добить.

Дважды Раг наносил удары, но в сердце попал лишь на третий раз. Акула прекратила сопротивление, но даже с пронзенным сердцем она умирала несколько минут.

Раг имел опыт разделки кита, акула была поручена ему. С учетом отсутствия ледника, жир надо было перетопить и разлить в горшки, чтобы не испортился. Оставшиеся собачьи трупы побросали в море на радость акулам.

Я наблюдал, как Раг начал разделку акулы, вспоров ей желудок и выпуская внутренности. На нашем побережье начинало смердеть от собачьих трупов и запаха акульих внутренностей. Раг запустил руку в акулий желудок и что-то вытащил, несколько минут его рассматривал и затем побежал к воде и сполоснул его. Несколько минут Раг интенсивно что-то споласкивал и мыл в море, пока не поднялся.

Когда он приближался, я уже понял, что его находка важна: в руках нес что-то с размером с человеческую голову, которая бликовала. Когда он подошел и протянул мне находку, из меня вышибло дух: Раг держал летный шлем пилота самолета с очками и куском кислородной трубки образца времен второй мировой войны. Я взял в руки и начал рассматривать: содержимое акульего желудка не успело испортиться, и шлем выглядел неплохо. Перевернув его, с внутренней стороны увидел полустертую надпись по окантовке шлема: Charles Carroll Taylor.

Глава 10. Чарльз Кэролл Тейлор

Я вертел летный шлем в руках, пытаясь найти еще зацепки. Из всех летчиков иностранного происхождения времен второй мировой войны имя Чарльз Кэролл Тейлор было мне знакомо как никакое другое. На моей Земле это имя было синонимом безалаберности и полного незнания навигации. Во время учебы в Звездном редкий урок по навигации обходился без упоминания этого имени.

Чарльз Кэролл Тейлор был командиром звена самолетов бомбардировщиков-торпедоносцев, вылетевших на учебный полет в декабре 1945 года с базы во Флориде.

Мы десятки раз разбирали этот случай бесследного исчезновения пяти самолетов «Эвенджер» в районе Бермудского треугольника. Не было еще в истории случая столь загадочного исчезновения пяти самолетов и пятнадцати человек.

Глядя на шлем, я вспоминал детали того случая, мы его столько раз разбирали в ситуационных задачах, что я даже помнил вводную в деталях.