Иванов Дмитрий – Обгоняя время (страница 3)

В гостиницу топаем впятером, наслаждаясь солнцем и теплом.

– Там такие люля делают! – восторженно шепчет «мой» (ну а куда деваться?) пухляш.

Лена отказалась идти без подруги, а Костя очень хочет продолжить знакомство с Леной. Ох, погубит меня моя доброта.

– Жарить люля-кебаб следует над углями, периодически переворачивая, в течение 10 минут, до появления золотистого цвета, – рассказывает тонкости приготовления этого блюда Мадина.

– Черт возьми! Я с вами! – соблазнился любящий пожрать Артемьев.

Кафе располагалось недалеко от гостиницы, в довольно тихом местечке. Сначала я даже подумал, что заведение закрыто, настолько там было безлюдно. Перед кафе располагался ряд помостов, на которых, очевидно, летом едят. Кафе как кафе – с виду не скажешь, что оно имеет мишленовскую звезду. А по рассказам явно разбирающейся в еде Лесковой, тут такая звезда не одна должна быть. Ну или в Мадине помирает талантливый блогер.

Наш столик оказался рядом с окном, под которым росла развесистая чинара. Её забавные колючки раскачивались от небольшого ветерка. Доверив заказ еды профи, я с интересом оглядывался по сторонам. Красивые резные стены, потемневшие от времени, полумрак от тусклых светильников, негромкое музыкальное исполнение в виде какой-то заунывной национальной мелодии. Люди, почти полностью заполнившие зал кафе, несмотря на будний день, степенно беседовали и не спеша поглощали восточные яства. Наш стол быстро заставлялся едой. Лепешки, парочка литровых, или больше, кувшинов, причем кувшины старинные, из меди, в таких ещё Хоттабыч любил жить. Что в них я пока не проверял. Вскоре принесли плов, очевидно, он у них уже готов был, так же быстро перед нами возникло блюдо с бешбармаком…

– Да мы всё не сожрём, – пророчествует Цзю, жадно пододвигая к себе тарелки.

– А мы не торопимся, можно сидеть хоть до вечера, – смеялась Леночка, обучая своего парня премудростям поедания киргизских блюд.

– Пиво, что ли? – нюхаю я содержимое кувшина.

– Это бозо. Там есть алкоголь, но немного, – поясняет Мадина. – Если не хочешь, есть Айран или чай.

– Да чего там, в честь победы можно и попробовать, – великодушно подставляю узкий стеклянный бокал я. – Ух ты, теплый!

Теплое пиво любите? А я люблю теперь. Вкус у напитка оказался отменным! Мадина быстро подлила ещё, держа кувшин в обоих руках. Очевидно, так положено у них.

– Спасибо, – благодарю я.

– Брбр гргргр! – прервал наше воркование мощный молодой азиат, который хоть и ниже меня ростом, но весом явно за сотню. Очень похож на сумоиста японского.

Мадина тоже киргизских кровей, поэтому поняла, что сказал парень. А мы вот нет. Судя по тому, как встревожилась её подружка Леночка, сказано было что-то нелицеприятное, тем более сзади подтягивались ещё несколько киргизов. Слава богу, на фоне первого тощих, как… как я, пожалуй.

Глава 3

– По-русски говори! – потребовал я, на всякий случай встав и обозначив себя как парня Мадины.

Временного, но тем не менее: пришли-то мы вместе, и будет ещё какая-то фря при мне рыкать на девушку.

– Гор гыныр? – обратился гость к Мадине, проигнорировав мою просьбу.

– Это мой друг! – гордо на великом могучем произнесла Мадина, взяв меня за руку.

– Ты это не мне расскажешь! – наконец-то также по-русски, но с заметным акцентом, ответил парень и, неожиданно развернувшись, ушёл, а с ним удалилась и его группа поддержки.

– Я не понял! А помахаться?! – крикнул я ему в спину, но тот уже скрылся в подсобном помещении кафе.

– Это мой двоюродный брат Садыр. Он из аула и плохо русский знает. Школу в прошлом году закончил с одними тройками, и вообще балбес балбесом, но решил, что должен за мной приглядывать!

– Ничё, в армию пойдёт, там научат, – пообещал многоопытный Цзю.

– Да бог с ним. Давайте жрать уже, тут столько вкусного! – отмахнулся от проблемы я, а зря.

Когда пир, по-другому и не скажешь, был в самом разгаре, нас навестил строгий русский дядя в модном тонком импортном пальто. Ну, не может такого кроя быть в СССР, как и такой качественной ткани. Или может?

– Молодые люди, ваши документы? – железным тоном потребовал он.

– О-о-о! – закатила глаза Мадина.

– А твои документы? Ты кто, дядя? – обостряю я ситуацию, намеренно стараясь выбить того из душевного равновесия своей юношеской наглостью.

– Разговорчивый? Это хорошо, – не повелся мужик, вытаскивая из полы дорогого пальто корочки.

В руки он мне их не дал, только махнул перед глазами. Я не остался в долгу, также достав первые попавшиеся документы, и невежливо ткнул ими в морду… пардоньте, лицо, товарища. В глазах незваного гостя появилось удивление и раздражение.

– Ты! Мы… Да я… – набрал воздуха в рот тот, для того чтобы разразиться гневной тирадой.

– Анатолий, рад приветствовать тебя! – в кафе появилось ещё одно действующее лицо – папа Мадины.

Модный дядя замер, и выражение его лица из невозмутимого, а затем гневного, стало немного придурковатым. «Не умеем мы, русские, „лицо держать“ на людях», – подумалось мне.

– Отмечаем наши золотые медали, – дружелюбно ответил я, стараясь незаметно отодвинуться подальше от дочки полковника.

– Ой! А вы знакомы? – удивилась Мадина.

– Ну, кто же не знает известного боксёра? – заюлил папа, присаживаясь к нам за столик без приглашения. – А мне Садыр позвонил, сказал, что ты с незнакомцами обедаешь. А это отличные парни, я вижу, спортсмены!

Товарища полковника, очевидно, тут знали, и официант возник быстрее, чем когда пришли мы, но особист, лишь досадливо отмахнувшись, принялся объедать нас, захватив первую попавшуюся чужую тарелку плова.

– Папа, а у тебя дел, что ли, нет? – возмущенно отобрала свой плов Мадина, а Артемьев на всякий случай придвинул свою тарелку к себе поближе.

Но Николай Леонидович неожиданно в нашу компанию вписался. Он балагурил, рассказывая байки из своей жизни, травил анекдоты, вмешался в спор Кости и Леночки насчёт распределения мужских и женских обязанностей в семье, поддержав последнюю.

– Ну, это вообще средневековье какое-то! Женщина такой же человек, как и мужчина, – запальчиво спорит Костя. – Всё надо делать вместе!

– Можно подумать, у вас в Корее по-другому? – фыркнула Лена.

– Я – русский! – возмущенно выдал Цзю, на что я не выдержал-таки и рассмеялся, припомнив эпизод из ещё не вышедшего фильма «Жмурки».

– Нам-то не гони! – басом сказал я. – От тебя за версту утренней свежестью пахнет!

– Это одеколон! Кстати, корейский, – не смутился мой друг. – Они свою страну «Страной утренней свежести» называют.

– Как так? – удивилась Лена.

– А вот так. И не только они, – подтвердил я. – Жители Китая, например, величают свою страну «Поднебесной», а японцы и не догадываются о том, что живут в Японии, потому что их страна носит гордое название – «Страна восходящего солнца». С Кореей и их «Страной утренней свежести» приблизительно такая же история.

– А немцы называют свою страну «Дойчланд», а не ФРГ, – вставил свои пять копеек полковник.

– А всё ж, почему так? – допытывалась упорная Леночка.

– Очень давно, на месте Кореи существовало древнее государство. Письменности у них не было, и как оно называлось, никому не было известно, но более грамотные китайцы-соседи обозначали его на письме близким по звучанию сочетанием двух иероглифов – «чо сон». И в переводе с китайского языка и получилось такое красивое название – «утренняя свежесть», – радуясь возможности проявить свою начитанность, важно рассказывал Цзю.

– Промыли тебе мозги, брат, в Корее, вон надулся, как жаб, – подколол я, а Леночка погладила по лысой головенке сыто рыгнувшего корейца.

«А, пожалуй, попрут полкана после всех предстоящих в этой республике волнений», – размышлял я после ухода особиста. Но тут я и рад бы помочь, но сделать особо ничего не могу. Ну, тем более никак не могу помочь его дочери – не в моём она вкусе!

– Спасибо, Толик. Знаешь, меня в классе дразнили часто, а тут я с таким парнем, как ты, на виду у всех показалась. Пусть попробуют теперь что сказать! – неожиданно вместо поцелуя разоткровенничалась девушка, когда я провожал её домой. – Можно совру, что ты мой парень и мы переписываемся?

– Почему это «совру»! Давай телефонами обменяемся, будем созваниваться, – радушно предлагаю я, имея в виду свою будущую полезность не только как липового парня Мадины, но и как, чем черт не шутит, советчика её отцу. Но вполне возможно, что советовать будет уже поздно.

На следующий день, ожидая в аэропорту рейс на Москву, я опять встретил местного КГБшника в сопровождении вчерашнего модного суслика, увешанного пакетами.

– Вот гостинцы возьми, надо же, чтобы у тебя хорошие впечатления о нашем городе остались, – немного смущенно пояснил полковник свой визит и вместо того, чтобы отдать пакеты, скомандовал подчинённому:

– Селиванов, отнеси вещи Анатолия в самолёт. Пусть в Москве ему отдадут.

– Да не надо, – неловко отказался я. – Впрочем, спасибо. Вижу, что вы от чистого сердца… Будете у нас в Красноярске…

– Не хотелось бы, – открестился от приглашения Лесков и добавил: – Спасибо, что с дочкой пообщался, недавно срыв нервный у неё был: в школе с одноклассниками не поладила. Совсем поникла, никуда не ходила, ни с кем не общалась. А тут прямо расцвела! Но ты учти, ей 16 всего!

Чуть не ляпнул не к месту, что возраст согласия уже достигнут, но к нам вовремя подбежал мой запыхавшийся тренер. А выглядел Леонидыч хреново: всклоченные волосы, опухшая мордень и стойкий запах перегара, очевидно, после вчерашней пьянки.