Иванов Дмитрий – Обгоняя время (страница 5)
Оглядываю зал и замечаю Женьку в компании двух девиц за столиком у окна. Рядом стоящие столики заняты, и я выбираю свободный поодаль, разглядывая спутниц будущего эмигранта. Жену Катю узнал сразу, а вот вторую девицу не припомню. Кстати, странно, что они втроём: Катька ревнива и звать конкурентку точно бы не стала. А-а-а… вот оно в чем дело! Возвращается из туалета парень, очевидно, кавалер незнакомки, и я его тоже знаю! Ни имени, ни фамилии, ни чем занимался не припомню, но общался с ним в компании Ивкина, бухали и как-то даже в бордель ходили вместе. Женька с нами, кстати, не пошёл, он и в Германии не будет ходить, хотя там проституция официально разрешена. Нормальный типок, в общем.
Заказал борщ и пельмени. Ну, компота ещё графин и пару кусочков хлеба. Сижу, читаю «Вечёрку», жду удобного случая подойти к другу из прошлой жизни. А газетка любопытная! Например, статья про круглый стол в Варшаве. Там прямо сейчас идёт обсуждение будущего страны, в том числе и с профсоюзом «Солидарность», а значит, скоро сдаст позиции ПОРП, и Польша из нашего союзника превратится в заклятого врага. Или вот ещё статья: «Проект реформы Уголовного кодекса». Количество преступлений, за которые полагается смертная казнь, сокращено в проекте с 30 до 6. Предложено упразднить такую форму наказания, как ссылка и высылка за пределы страны. Предполагается отмена статей 227-й и 190-1-й, наказывающих за «распространение информации, порочащей советский государственный и общественный строй, и за использование религиозных обрядов для нанесения ущерба личности граждан». Однако статья 70, которую любят критиковать правозащитные организации Запада, сохраняется. Вообще-то аналогичные законы, наказывающие за действия против государства, имеют место быть в конституциях многих стран мира… А вот это по моей теме: «В Советском Союзе завершается подготовка указа о въезде и выезде». Ещё привлёк моё внимание тот факт, что скоро в СССР будут издавать новый журнал – «Деловые связи» или «Бизнес-контакт», как он будет называться для зарубежных читателей. А их, надо полагать, будет немало, ибо издание предназначается для деловых и коммерческих кругов 120 стран и издаваться будет на русском, венгерском, польском, чешском, английском, немецком, испанском и французском языках. Основная заявленная цель журнала – перестройка внешнеэкономических связей. Тоже интересно. Зачитавшись, краем глаза замечаю, что Жека встает из-за стола и куда-то направляется. Наверное, в туалет. Иду за ним.
– А знаешь, чем наш студент от немецкого отличается? – пошутил я, когда Жека вышел из кабинки и стал мыть руки.
– Ась? – Жека раззявил на модного меня рот и, будучи парнем компанейским, спросил:
– И чем же?
– Немец после туалета руки моет, а русский просто не ссыт на них!
– Ха-ха! Так я как раз немец наполовину, – заржал Ивкин.
– Да ладно? А по морде не скажешь! – пытаюсь поддержать беседу я. – А почему ты ещё не в Германии? Кстати, я работаю в комиссии по выезду за рубеж, и знаю, что сейчас очень много немцев уезжает.
– Я так-то в армии ещё, дембель только весной 90-го будет. А родаки мои подумывают об этом, но пока только узнают, что и как. Слушай, а не расскажешь об этом? – повелся на интересную для него тему парень.
– Да без проблем, – легко соглашаюсь я.
Знакомлюсь с Эдиком, Ириной и Катей заново. Компания легко приняла меня, а я заливаюсь соловьём.
– В ФРГ в 85-м, например, из Советского Союза выехало всего 500 человек. Выездной «всплеск» наблюдался в 87-м, когда было принято новое положение о выездах. Тогда в ФРГ выехало 16 тысяч немцев. В прошлом году их уже было 47 тысяч, а в это, наверное, за сотню перевалит!
– Да ладно! – ахнул Ивкин и налил мне водочки.
– Нельзя мне. Я спортсмен, боксёр. Вот лучше компотика выпью, – отказался и продолжил рассказ:
– «Красный Крест» ФРГ берет на себя помощь больным и нуждающимся в медицинской помощи, а правительство оказывает помощь в устройстве на работу, на курсы немецкого языка, помогает с жильем.
– Козырно, но у нас родня там, мамина родная сестра и их отец, мой дед. Они с бабкой разошлись давно… впрочем, это неинтересно.
– Это как раз интересно! Наличие прямых родственников в ФРГ является обязательным для получения разрешения на жительство, – поучительно сообщаю я.
– А могут ли выезжать в ФРГ из СССР смешанные семьи? Например, у меня батя русский, а маман немка?
– В выездных анкетах у нас отсутствует графа «национальность», поэтому для выезда семьи смешанного состава нет никаких препятствий, – информирую я. – А немцы, разумеется, примут.
– А долго визу делать? – спросила уже Катька.
– У немцев максимальный срок – неделя. Но обычно виза выдается через 2-3 дня. У нас, конечно, дольше, до полугода по закону могут рассматривать заявку, но обычно управляемся за месяц.
– Суки! Вот так Родиной и торгуют! – с чувством сказал мужик за соседним столиком, который, очевидно, все это время грел уши, прислушиваясь к нашему разговору.
Глава 5
Прям такой ностальгией повеяло от этой фразы, что аж зубы заломило! Но я порадовался. Жека – парень простой и сейчас ответит… ему нахамят… я вступлюсь – и дело в шляпе.
– Что сказал, болезный? – изумился мой будущий друг и встал во весь свой немалый рост.
Да, Жека выше меня, но ста девяноста сантиметров в нем нет, это точно, иначе давали бы ему дополнительную пайку в армии.
– Борзый? – вместо дяди ответил, вернее, спросил его сосед.
За соседним столиком их было четверо. Как водится, распивали водочку, но пришли позже нас и до «кондиции» ещё не дошли. Так, слегка зашумела родимая по венам, но уже пришёл кураж и, значит, можно и побузить. Тем более, когда ты прав: будут ещё зелёные безусые пацаны учить тридцатилетних мужиков!
– Мы вас не трогаем, и вы к нам не лезьте, – вмешалась в мужской разговор Катя, одернув будущего мужа и не давая ему выйти из-за столика.
Черт! Катька же реально не даст разгореться конфликту!
– Усохни, гнида! – поспешно обостряю я ситуацию и тоже встаю.
– Чё? – теперь уже вся четверка вскочила из-за стола, а к нам на всех парах несется толстенький администратор, или кто он тут, не знаю.
– Прекратите хулиганить! Я сейчас милицию вызову! – угрожает он.
– Тихо, мужики. Слышь, молодежь, идём на улицу, там побеседуем, – махнул рукой один из компании недоброжелательно настроенных патриотов.
– Ты в отпуске, тебе нельзя! – шипит Катька, но усадить друга на место не может.
– Да пусти ты, Кать. Я наехал, а Толя один будет махаться? Эдя, ты с нами? – спрашивает злой, но справедливый отпускник-срочник.
Спускаемся все всемером по лестнице вниз в Газетный переулок… и Женька сразу получает по морде! Опытный и трусоватый, очевидно, Эдик спускался последним, а я – первым, и помочь другу мы не можем. Но Женька и сам не промах: бьёт обидчика под дых, с трудом уворачиваясь от кулака оппонента. Так-с, первая кровь пролилась, теперь ваше слово, товарищ маузер! Около меня два нетрезвых мужика, и силу я дозирую. Всего два удара по корпусам наших обидчиков, и конфликт почти разрешен. А тут ещё Эдуард налетел сзади на одного из двух оставшихся недоброжелателей Ивкина и повис на его шее! Да, не боец он, но и не трус, как я сначала подумал.
– А ну, прекратите! Милиция-я-я… – истерично завопила какая-то бабуля рядом, но, на наше счастье, ментов поблизости не оказалось. Легко укладываю мордой в снег последнего стоящего на ногах мужика, который и затеял борьбу с Женькой.
– Что, добавить? – еле скрывая восторг, спрашивает Эдуард.
– Да хватит им! Нашли кого козлить! Алкашня! – выпустив пар, Ивкин становится благодушным.
А уже через пятнадцать минут, сдвинув столики, мы бухаем вместе с этими побитыми дядями. А чё? Всё по-нашему, по-русски: подрались – замирились! Наши девушки, конечно, мордочки свои покривили, но поскольку формальных прав командовать своими мужчинами у них ещё нет, то смирились.
– А сколько денег разрешают вывозить? – пытает меня уже не мой новый-старый друг, а этот самый дядя, что недавно возмущался продажей Родины.
– Девяносто рублей, – припомнил я.
– Негусто! А что так мало? – возмутился ещё один пострадавший. – Обдирают же!
– И еще: каждая выезжающая из СССР семья имеет право вывезти с собой предметы, необходимые для обустройства на новом месте – холодильник там, или телевизор, мебель… Даже легковую машину! Но заметьте – везут-то все новое, самое дефицитное, то, чего днем с огнем не сыщешь в наших магазинах, – напомнил я.
– Всё равно мало, а если на сберкнижке тыща лежит или десять? – спорит дядя.
– Ну, нет валюты лишней у нас в стране, что делать-то? – заступается за СССР Эдик.
– А я слышал, что можно рубли там поменять. У меня друг так в Берлине сто рублей сменял на 96 восточных марок, прямо в обменнике на вокзале. Рубли, конечно, вывозить нельзя, но обычно не обыскивают, – добавил ещё один из компании.
– Тоже мне сумма – 96 марок, – хмыкнула Катя.
– Пиво с сосисками там меньше полутора марок в кафе стоит, – быстро ответил критикуемый. – А если не понравилось в Германии, то как вернуться можно?
– Там нет выездных виз, как у нас, езжай куда хочешь, – усмехнулся я, допивая компот.
Сидели и общались мы до самого вечера, а потом на такси поехали к Женьке на квартиру, где из его родичей была только престарелая бабка. Катька – общажная, к ней нельзя: там коменда, вахтёр и соседка-зануда.