Иванов Дмитрий – Империя Хоста 4 (страница 8)

Ульфина пошла пятнами.

– Кто я, где Монтерей и где наш принц? Просто совпадение! Да и раньше мы выяснили про три твоих перерождения, нет нам смысла нападать. И про наследников знаем! – на этот раз сказала правду девушка.

– А нападение пиратов на мой замок? – решил дожать я.

– Не знаю про нападение! – чётко ответила Ульфина. – И пришла я к тебе из личной симпатии!

– Сомнительно, – вздохнул я. – Ты уж извини, но в канцелярию империи я всё равно доложу. Вдруг нападение этой расчётливой преподавательницы имело ещё и другие мотивы, кроме корыстных? Хочу знать, кто правит вашим городом, какие важные люди в нём и как устроена сама крепость, – начал я грузить девушку.

Дал ей лист и карандаши – пусть пишет, рисует. До отбоя ещё пара часов: даже если удовольствия не получу, так хотя бы информацию соберу. Вовремя мне Онатель ключик отдала. Хотя, кто сказал, что не получу? Ульфина стоит, не садится на стул, склонилась над столом и пишет. Бёдрами покачивает уж слишком соблазнительно. Совпадение? Сомневаюсь. Но рисковать не стану.

Когда она ушла домой, повинуясь железному расписанию школы, я сел разбирать её записи и рассматривать планы острова и крепости.

Местами почерк у неё был каллиграфически чёткий, а местами – неровный, словно рука дрожала. Может, и вправду я ей симпатичен?

Глава 7

Сегодня у меня радостный день – удалось пообщаться по школьному артефакту связи с моими девочками, пусть и недолго. Не знаю, кого благодарить за эту милость, но случай из ряда вон выходящий. Маны он жрёт как не в себя, этот занимающий целую комнату артефакт. Вкратце: всё хорошо, мы богатеем, а девочки и их будущие малыши здоровы. Скучно им там, конечно: Ольче и Миле скучно, Пьон постоянно в делах, ей некогда скучать.

Настроение было мечтательное, и тем неприятнее оказалось получить удар в бок от Псабона – причём не на помосте и не на тренировке, а в столовой. Затевать ссору нельзя – сразу снимут кучу баллов. В столовой полагается невкусно обедать и вести только негромкие разговоры. Разумеется, я этой крысе отвечу, но позже. А пока он воспринял моё молчание за слабость и сидит за столом, глумится. Ничего, вечером загляну к нему в гости! Тем более поддержка в его десятке у меня большая.

После обеда у нас были занятия по магии. Вернее, не совсем магии – речь шла об изучении магического бестиария планеты. За время моего пребывания здесь я уже не раз сталкивался с агрессивными представителями местной фауны – например, с «горной рысью» или с «ужасом глубин». Изучая магических существ, я понимал, что мне ещё повезло с местом проживания: в пустынях или джунглях обитали куда более неприятные твари. Хотя до «ужаса глубин» никто не дотягивал. К каждому существу давались пояснения об их слабых местах. А после теоретической части настала очередь практики по уничтожению некоторых магических животных.

– Золиза, в чём твоя ошибка? – допытывался преподаватель, тираня угловатую невысокую девушку, не помню из какой группы.

– Я думала, они еле ползают, а они… – всхлипнула девушка, залечивая рваную рану на ноге.

Её покоцала магическая тварь всего пару минут назад, и кровь только-только удалось остановить.

– Недооценила соперника! А это кроус – один из самых страшных зверей в воде! Вам ещё повезло, что вы с ним бились на суше. Кто-нибудь ещё хочет что-то сказать? – спросил преподаватель.

– Самый страшный зверь в воде – это «ужас глубин», – авторитетно вставил я.

– Верно, мальчик из последнего десятка. Как там тебя?.. – прищурился преподаватель.

– Гарод, ваше магичество.

– Так вот, мальчик из последнего десятка, – обычно некому рассказывать после встречи, какой он страшный.

Я бы мог рассказать про «ужаса», но промолчал: на занятиях строго запрещены выкрики без разрешения преподавателя. Мартилас – невысокий мужичок лет сорока, с плешью и крысиными чертами лица – невзлюбил меня сразу. На двух прошлых практикумах он то и дело пытался унизить или оштрафовать. Унизить выходило, а вот оба его штрафа я успешно оспорил в дисциплинарном комитете. Теперь там за главного мой друг, дедок-артефактор Герд Шашин, которому глубоко плевать на крысёныша и всю его родню. Шашин оказался личностью примечательной. Начнем с того, что он как-то умудрился отключить базовый у всякого человека инстинкт самосохранения. Мог нахамить и послать любого, и в школе с ним связываться не решался никто. К тому же он близко знаком с самим императором Хоста – может, поэтому и такой отморозок. Да ещё и бабник, и алкаш впридачу. В общем, я пришёлся ему по душе, и пока могу не опасаться несправедливых наездов.

– А тебе, Гарод, минус три балла за то, что вступил в разговор без разрешения. Я спрашивал про ошибки Золизы, а ты увёл тему урока в сторону! – довольно усмехнулся Мартилас.

Я промолчал, но про себя твёрдо решил: штраф обжалую. Ведь дословно препод спросил: «Кто-нибудь ещё хочет что-то сказать?» Значит, мог я хоть стихи про любовь читать – разрешено и точка.

Не заметив на моей физиономии ни капли смирения, Мартилас решил спустить пар на практике.

– Гарод, на полигон! Твоя очередь бороться с кроусом, – скомандовал он.

Кроус – это магически бронированный жук-переросток. На вид – полуметровый крокодил. Ползает медленно, жрёт всё подряд, но при этом способен прыгнуть метров на пять. Именно так он и покоцал девушку. У твари имелось слабое место на брюхе, поэтому сражение с ней сводилось к одному: перевернуть на пузо и ударить в область коротких мощных лап – копьём, например. Копьём я владел неважно, но по наитию прихватил его на тренировочный полигон.

Служители полигона выпустили зверюгу – с виду не особо страшную, но в прыжке быструю, как стрела, к тому же бронированную и защищённую от магии. Подвох я почуял сразу: этот «крокодил» был чуть иного оттенка и заметно длиннее тех, что я видел сегодня. Инстинктивно делаю шаг назад, ещё шаг – и успеваю. Кроус лязгнул вытянутой зубастой пастью прямо у моей ноги, хотя расстояние между нами было едва ли не вдвое больше, чем у той же Золизы с её соперником. Мне подсунули зверя мощнее, чем остальным. Перезарядка у кроуса – около полуминуты, раньше он не прыгнет. Я спокойно переворачиваю его копьём и бью в сочленения лап и брюха. Кроус извивается, но перевернуться ему трудно. Может, конечно, но не сразу.

Смотрю на Мартиласа и сразу понимаю – это подстава. Но на лице у препода не разочарование от сорвавшейся провокации, а самодовольная ухмылка – явно ждёт, когда меня шарахнет чем похуже. Чую нутром: будет что-то нехорошее. Вспомнить бы хоть, что я читал про этих крокодилов… но в памяти пусто. Магических зверюг мы уже изучили под сотню, а вот кроуса вижу впервые.

«Мудрых преподавателей слушал я невнимательно». Ну, не моё это – учёба! Зато чуйка редко подводит. На Земле меня подрезали случайно. Там противник действовал в паре: один бросил подожжённый коробок спичек, а когда я отвлёкся на минивзрыв – второй ткнул заточкой.

Вспомнив это, я не стал добивать кроуса копьём, а подпрыгнул и выставил перед собой щит воздуха. Между прочим, заклинание седьмого ранга! Бесполезное против кроуса – он в прыжке пробивает любые щиты. Но в этот раз помогло: тварь взорвалась! Полыхнуло пламя, куски брони полетели в меня и осели на магическом щите. Против зверя щит не годится, зато от взрыва спас.

Развалившийся на куски соперник вспыхнул огнём и тут же угас, оставив после себя запах шашлыка. Сокурсники хоть и стояли далеко, и опасности для них не было, загомонили, а девчонки завизжали громче, чем тогда, когда кроус терзал ногу Золизы.

– Молодец, Гарод! – сквозь зубы выдавил Мартилас. – Плюс один балл. Ранг магии взял – девятый.

От неожиданной информации я даже растерял злость. А чего я хотел? Так ранги и берутся: жить захочешь – ещё не так раскорячишься.

– А почему девятый? – удивился Псабон. – Защита щитом – это же восьмой ранг.

– Минус балл за тупость, – зло бросил Мартилас. – Он не воздухом защищался – встречный удар сделал! Проникающий! А это уже девятый ранг! Гарод, вопросы?

– Этот кроус съедобный? Его можно сожрать? – спросил я, всё ещё чуя аппетитный запах шашлычка.

Народ заржал в голос: они-то стояли подальше и аромата не ощущали, да и к ужину дело шло.

Мартилас остолбенел от такой постановки вопроса.

– Можешь попробовать, – язвительно усмехнулся он. – Молодые – ядовитые, взрослые – съедобные. Этот разнесло – значит, взрослый. Только невкусный, говорят. Но бери, ешь, если хочешь.

– Это они готовить его не умеют, – хмыкнул я.

Набрал я несколько кусков и уложил их в уже остывший кусок панциря.

Идём на ужин, потом личное время, и я отправился на поклон к Корнелю. Хоть отношения у нас и натянутые, но пожрать он любит, и среди его артефактов имелось кольцо для проверки съедобности пищи.

– Ты правда собрался это есть? Я думал, пошутил. Мы же только поужинали! – недоумённо вытаращился мой товарищ по десятку, когда я попросил проверить еду.

– Рыбу с рисом? Рис был жидкий, рыба пересолена, – возмутился я.

Кормят нас всё так же хреново, и кое-кто уже заметно похудел.

– Этот кроус мог сожрать кого-то до тебя. Вон какой матёрый, наверняка уже людей ел, как ногу нашей Золизы, – привёл довод Корнель.

– С каких это пор Золиза стала нашей? Не в нашем же десятке! Подумаешь, зверушка ногу откусила. Да и если он кого и съел – тем более справедливо его самого на мясо пустить! – парирую я.