Иванов Дмитрий – Барин из провинции (страница 9)

Заглянул в ванную. Ну не ванная, конечно – комната для омовений. Но тоже отлично! Да один мыльно-рыльный набор чего стоит! Три вида мыла: обычное, хозяйственное и что-то подозрительно розовое и пахучее, словно из личных запасов мадам Салье. Полотенца – чистые, белоснежные, и не дырки на них, а красивая вышивка. У нас в Костроме на постоялых дворах если и дадут полотенце, так одно на всех. Провинция. Что взять?

Решил – номер своих денег стоит. Спускаюсь вниз, чтобы рассчитаться и заодно узнать, как быть с Тимохой, Владимиром и Ольгой.

– Дешевле? Ну на двоих есть один номер за три рубля… Но для дамы прилично ли будет ночевать с кем-то? Да и вообще, общих номеров для дам у нас, увы, не предусмотрено. У соседей, может, и найдёте дешевле…, а у нас – только по десять рублей. Серебром, – чешет репу регистратор за стойкой.

Вот это грабёж! Это мне сейчас отдать семьдесят рублей за фактически одну ночь? Ну уж нет. Сегодня – ладно, уже темнеет, все уставшие. А завтра – съезжаем куда угодно: хоть в клоповник, хоть на сеновал. Не позволю себя доить!

– У вас до которого времени сутки идут? – спрашиваю я скаредным тоном, прикидывая, как бы урвать хотя бы лишний час за эти бешеные деньги.

– Что, парень, из провинции прибыл? – вдруг раздался за спиной бодрый мужской голос. – Тут, брат, такие цены, что если денег нет – сиди в своём медвежьем углу и не высовывайся!

Оборачиваюсь. Передо мной – молодой усатый военный, с лицом настолько самодовольным, что рука сама просится в челюсть прописать. В погонах я не разбираюсь, но чин, похоже, офицерский. Рядом барышня, явно из городских: смотрит дерзко, и даже как-то брезгливо.

Усач хлопнул меня по плечу – вроде бы дружески, но с намёком: «Понаехал, деревня!». А его спутница захихикала, словно офицер сейчас выдал хохму уровня «Камеди клаб».

И как мне реагировать на хамство? Вызвать на дуэль? Ну уж нет. Вон у него шпага на поясе болтается – и явно не только для красоты. В морду дать? Будет то же самое, но более длинным путем.

Ладно, попробуем словом взять.

– А ты чужие деньги не считай, – говорю спокойно. – За своими следи. А то гляди, как раз и не хватит на девицу.

– Что?! – раненым подсвинком вскинулся офицер.

Глава 7

– Ты не ори. Не дома. И дома не ори, – посоветовал я наглецу, внутренне уже приготовившись драться, ибо панибратство такого рода меня всегда бесило.

– Изволь представиться! Кто таков?! – чеканит юнец, надувая щеки. Да и, судя по всему, не офицер он вовсе, а какой-нибудь курсант – уж больно молод.

– Воспитанные люди, – отвечаю я с ледяной вежливостью, – сначала представляются сами, а уж потом требуют этого от других. Неужели мама с папенькой не научили вас этому простому правилу?

– А ты знаешь, кто мой папа? Да за такие слова тебе бы от моего папеньки… – голос военного срывается на фальцет.

– А ты знаешь, кто МОЙ папа? – невинно подражаю я. – И что он с твоим сделать может?

Уже откровенно стебусь, так как вижу, что не кинется офицерик на меня – кишка тонка. И ярится он только из-за присутствия девицы.

– Господа, господа… надеюсь, дуэлировать вы не станете? Барон, будьте так любезны: извинитесь перед этим провинциальным юношей, – внезапно потребовала спутница задиры.

– Перед кем? – буркнул тот, с плохо скрываемым презрением. – Он даже не представился! И вообще… благородный ли он человек?

– Дворянин Костромской губернии, Алексей… – назвал я своё полное имя.

– Эльвира Кучина, – представилась моя спасительница. А может, и не моя, а барона.

Красивая, уверенная в себе и, похоже, совсем не простушка. Но точно – умная. А это, как показывает практика, хуже, чем просто красивая.

– Барон Антон Дельвиг, корнет Московского драгунского полка, – мальчишка по-прежнему недоволен, но более не дерзит. По всему видно, эта девушка что-то для него значит.

– Э-э-э, – немного запнулся я. Корнет, видя моё замешательство, поспешно добавил:

– Не тот я Антон! Тот – мой кузен!

Зашибись! А я знаю, кто такой «тот кузен»?! Но понятно, что есть какой-то известный всей Москве Антон Дельвиг. Понимающе киваю головой и говорю обтекаемо:

– Я так и понял, возраст у вас разный…

А ловко я проявил осведомленность насчет московской знати. Ведь, скорее всего, не одногодки они – на то и расчет был.

– Так и старше, и толще твой кузен, – смеётся девушка. – Да и женат ноне наш Антоша… А каков поэт! Жаль, ленив. Пишет мало. Может быть, любовь к Софе его вдохновит?

– Софью вдохновляет разве что Пушкин… и Паша Каховский, – уже вполне миролюбиво поддерживает беседу Антон. – Но тот ждёт решения своей судьбы в Петропавловской крепости. Угораздило горемыке примкнуть к восставшим.

– Это ещё повезло, что Михаил Александрович отказал ему в руке своей дочери… – продолжает молодой барон с каким-то превосходном, даже напыщенно, – Все же действительный статский советник, а Пашка – нищ да и в солдаты был разжалован… И за что, думаете? За неуплату долга… кондитерской лавке! Стыдоба. А то мезальянс был бы на всю Москву.

Каховский… Дельвиг… Пушкин… – фамилии крутятся в голове. Нет, Пушкина-то я, конечно, знаю, но отчего-то знакомы и две другие фамилии.

– Вы, Алексей Алексеевич, коли будут у вас в столице затруднения аль нужда какая, по-простому к нам обращайтесь. Мы с друзьями завсегда помочь рады! – неожиданно великодушно заявляет корнет.

Хочу уже поскорее вернуться к своим попутчикам, чтобы отправить их заселяться в номера, раз уж заплатил, да поужинать где-нибудь… в хорошем месте.

– Господа, раз ссориться не будем, и вы в некотором роде взяли надо мной шефство, может, подскажете, где в Москве можно отужинать без риска для репутации и желудка?

– Смотря в какую сумму хочешь уложиться, – тут же откликается Антон.

– Тоша, – мягко упрекает Эльвира, улыбаясь, – но ведь видно, что у Алексея деньги есть. В «Неге Персии» номера не из дешёвых – дороже даже, чем в «Липской» или «Тверской». А на твои двадцать рублей серебром тут и недели не протянешь.

– Я, между прочим, не испытываю нужды в средствах, – поспешно выпрямляется корнет, слегка обиженный. – Жалование – так, приятный пустячок. Для карманных расходов. Основное – это… капитал.

Он не уточняет, чей именно капитал, но и так понятно.

Расстались мы почти друзьями. Хотя почему «расстались»? С кокеткой Эльвирой (имя-то какое! Не Анна, не Наталья… Сразу видно – мать в юности почитывала французские романы при свечах), я буду жить по соседству в гостинице. Правда, девушка, судя по всему, не дворянка – а то, наверное, упомянула бы об этом, когда представлялась. А тут – просто Эльвира. Красиво. Загадочно. И – подозрительно.

Антон, я так понимаю, надеется на какую-то милость от барышни, так как с облегчением воспринял мой отказ от предложения Эльвиры поужинать вместе. А сама девушка… по всей видимости, что-то во мне всё-таки нашла. По взгляду было видно – не просто слушала, а приглядывалась. Кто знает, может, я ей даже понравился. Или, по крайней мере, заинтриговал – а это в их кругу иногда важнее.

Моя Оля, несмотря на провинциальность, все вышеупомянутые фамилии знала и пояснила, кто есть кто. Оказалось, что Антон Дельвиг – это друг Пушкина. Тоже поэт и, как говорят, неплохой. Правда, пишет и в самом деле мало. Одно время был помощником Крылова в императорской библиотеке, а в прошлом году женился на дочке Салтыкова – Софье. Живут молодые, конечно, в столице – в Петербурге.

– Каховский… – задумчиво протянула Ольга. – Точно не скажу, но вполне возможно, один из тех бунтовщиков, которые в прошлом году на Сенатскую солдат вывели. А мальчишка… ну раз сказал, что из рода Дельвигов, и судя по форме, корнет, то, скорее всего, закончил Московский кадетский корпус.

– А Крылов… это тот самый? – зачем-то уточнил я.

– Да ведь Иван Андреевич один у нас, – смеется женщина.

Сидим мы в неплохом заведении – что-то вроде кафе. Не знаю, как тут это называется: кофейня, чайная или трактир? А я всё думаю, как бы так… ненавязчиво намекнуть Ольге, что моя благотворительная миссия подошла к концу. Да, я обещал довезти её до Москвы. Довёз. Более того – оплатил номер, отдал за него, между прочим, деньги, на которые в Костроме можно корову купить. А завтра пусть уж устраивается сама.

– К подруге утром поеду. Спасибо за помощь, Лешенька, – словно уловив мои мысли, избавила меня от неловкого разговора женщина.

– Если хочешь, довезём тебя. Багажа у тебя немного, конечно, но всё лучше, чем трястись на извозчике. Да и заодно посмотрю, как ты устроишься.

Тимоха и Владимир в разговор не вступают – оба серьёзно относятся к еде и в особенности к пиву, которое мне лично показалось слабым.

– Пирогов вам с собой завернуть? – услужливо предлагает официант, заметив, что я ухайдокал немалый кусок мясного, а теперь доедаю сладкий с малиной.

– Пожалуй, ещё такой же, мясной. И сколько с меня?

– Семьдесят копеек, – удивляет дешевизной халдей. Это чьё же мясо я сейчас ел? – За ваших спутников тоже вы платите? Тогда ещё два рубля. Итого – три.

А нет, всё нормально – дикие московские цены, как я и привык.

Откушав, расходимся по своим номерам. Я – в свой шикарный. Не успел коснуться подушки, как провалился в сон. И снятся мне, конечно, же, опять девушки. Да и что ещё сейчас может сниться? Не заседание же Государственной думы, как монархисту Хворобьеву, и не собрание пионерской дружины. Нормальный сон для моего молодого тела!