Иванов Дмитрий – Барин из провинции (страница 7)

Зато у нас в Москве будет своя мобильность! И билеты на почтовые, скажу я вам, – удовольствие не из дешёвых. От Костромы они пока не ходят, а вот от Ярославля на человека поездочка в районе тридцати рублей выйдет. До Петербурга – и вовсе под сотню. Ну и сидеть в тесном дилижансе ввосьмером удовольствия мало – а именно столько сейчас стандартная вместимость кареты. Ещё и груза много с собой не возьмешь – всего полпуда.

Всё это я, к слову, на прошлой станции выведал, сам особо не желая. Ничего, теперь я учёный. А вот чему я не научился, так это черствости и эгоизму. Нет, в душе, может, я и эгоист, кто ж спорит… Но правильное воспитание, вежливость и прочий альтруизм я, как человек из будущего, в себе ещё не изжил. Поэтому лучший номер на постоялом дворе опять отдал Ольге. А мы втроём снова ютимся в тесной комнатушке. Причем, Володя продолжает понравившееся ему лечение – то есть выпивает. И ведь не скажешь ему ничего: он хоть и на зарплате у меня, но перед сном, в самом деле, почему бы и не тяпнуть? Как ему запретишь?

Вот и лежу теперь, слушаю Володин храп. Ворочаюсь. Спать не хочется совсем – за день успел отоспаться. На одном из привалов даже попросил не будить себя. В итоге простояли мы в том месте не час, как планировали, а все два с половиной. А ведь могли бы уже и до Ростова добраться…

– Петро, не озоруй! Не озоруй… мужу скажу! – слышится возмущенный женский голос со двора.

Неведомый мне Петро, впрочем, тоже не молчит. Слов его я приводить не буду – не для печати они. Но суть ясна: бухой мужик клеится к замужней местной работнице. А та, судя по тому, как быстро голос её стал шепчущим, верностью мужу не страдает. И шепчет она теперь уже не угрозы.

Тьфу ты! Черти… весь сон сбили. Может, к Ольге пойти? Ну и что, что в возрасте дама, зато ухожена, как будут говорить в будущем. Вчерашняя молодая годами проститутка куда как хуже выглядела.

Встаю попить – горло сухое. Пожалуй, и до ветра схожу. Вон горшок стоит, как и положено, но делать своё дело в присутствии двух, пусть и спящих мужиков – увольте. Не по мне это.

Главное – на Тимоху не наступить. Тот развалился прямо между кроватями, которых в номере всего две. Постелили ему рогожку, под голову сунули тюфяк из соломы – и хватит.

– Ах ты тварь! – в рычание Петра и охи-ахи его подружки вдруг вплёлся новый, яростно возмущённый голос. Не иначе как благоверный вернулся и застукал голубков на горячем.

Звуки ударов, борьбы, рычание соперничающих самцов под окнами окончательно прогнали мой сон, хотя и не разбудили моих спутников. До поры. Пока из темноты не раздался истошный бабий визг:

– Убили-и-и!!!

Вот теперь, наверное, проснётся весь постоялый двор, включая собак.

Тимоха подскочил, протирая глаза:

– Кого убили?..

А вот Володе всё нипочем – спит как убитый. Ну, да он же под хмелём.

– Тихо! – шикнул я. – Два мужика сцепились, да и чёрт с ними. Спи дальше.Ввязываться в разборки нет ни малейшего желания. А ну как свидетелем потом стану?! Да и что, жалко мне кого, что ли? Кто там орёт – сам виноват.

– Так ведь баба же это… – логично сомневается Тимоха.– Да спи ты, господи. Орёт и орёт, – отмахнулся я.

За окном забрезжил слабый рассветный свет, послышались новые голоса, суета… И я неожиданно вырубился. Вся эта кутерьма, крики, драка меня, наоборот, расслабили. Заснул, как убитый, и проспал до самого утра.

Утром, как оказалось, – никто никого не убил. Одному, правда, башку раскокали – теперь валяется хворый. А второго в полицию, или куда тут положено, сдадут. Специально я, конечно, никого не расспрашивал. Просто слышал краем уха, как вышибала местной гостиницы всё это подавальщице рассказывал.

– Простите, молодой человек, а вы, часом, не в Ростов ли путь держите? – внезапно обратился ко мне невысокого роста благообразный господин… лет этак за полтинник, если я правильно тут распознаю возрастные градации.

Лицо интеллигентное, на носу – пенсне. Он тоже ночевал в здешней гостинице и сейчас завтракает. Очень скудно, надо сказать: всего лишь тарелкой постной каши. Хотя, может, диета у дяди такая?

– Допустим, – благосклонно киваю я, догрызая куриную ножку – завтрак у меня, в отличие от дяди, недиетический.

– Ох, как мне повезло! – всплеснул руками он. – Видите ли, попал в сложнейшее положение: денег при себе нет, а в Ростове я непременно должен быть до обеда… Позвольте представиться: Мошин Филимон Сергеевич, бывший титулярный советник.

Прикидываю… титулярный советник – это, значит, чин девятого класса. Личное дворянство, стало быть, имеет. А таким, по правилам хорошего тона, как-то неловко отказывать. Да и ехать ему недалече – всего до Ростова Великого. Авось, развлечёт в дороге…

– Алексей Алексеевич, дворянин Костромской губернии. Путешествую по личной надобности в Москву. Позвольте предложить вам место в моем экипаже, а если желаете – велю принести еды или напитков к дороге.

Садимся в карету под удивлённые взгляды моих попутчиков: Ольги и Владимира. Удивление, впрочем, быстро сменилось радушием. Девятый чин – не велика птица, конечно, но всё же – дворянин. Да и вообще – не их дело, кого барин в экипаж к себе сажает.

– Еду я из Ярославля, сударь. С попутчиками, с коими ранее условился о совместной дороге, случился конфуз – сцепились, да так, что чуть не до поножовщины дело дошло. А я, как чувствовал, – не стоило авансом деньги давать. Теперь вот и поиздержался, как говорится, «при полном налицо отсутствии средств», – юморит в дороге Филимон. – Дома-то пенсия, конечно, ждёт, да до него ещё добраться надобно. Уже подумывал, не продать ли чего… да разве найдётся покупатель на моё добро? В саквояже, кроме пары книжек да несвежего белья, и брать-то нечего. Кто ж такое купит?

– Большая нынче пенсия? – мне реально интересно.

– Куда там! Я вот в этом году вышел, и, право сказать, как жить буду – не знаю. Был оклад пятьсот серебром… Так вот теперь имею с него половину. Это мне ещё повезло! А ведь у многих и треть выходит только, или меньше. А если двадцать лет не выслужил – всё, считай, зубы на полку, – смеется старик, попутно уминая рыбник.

От угощения он отказываться не стал. И правильно сделал! А мне не жаль. Даже приятно. Чувствую себя прямо-таки благодетелем.

– Двадцать лет – солидно, – киваю я, с уважением глядя на попутчика. – По вам видно: человек вы заслуженный. А какой пост занимали, если не секрет?

– Товарищем прокурора был. Как в пятом годе факультет нравственных и политических наук закончил, куда ещё при Павле поступил, так и трудился по законодательной стезе.

Ну что ж… не зря у меня душа такая широкая и добрая! Ладно, про университет он мне сейчас расскажет – это, конечно, любопытно, но не суть. Учился он, поди, ещё при царе Горохе, с тех пор много воды утекло. А вот то, что человек с законами на «ты» и может мне что-то подсказать насчёт моего московского домика – это уже хорошо. Это – польза.

– А вы, может, чем-то конкретным занимались? Ну, скажем, имущественными вопросами?

– А как же! – оживился Филимон. – И уголовные, и имущественные дела вёл. Поддержка обвинения в судах, надзор за ходом следствия, контроль над полицией и тюрьмами, проверка законности приговоров… Всё делал! А вижу, у вас ко мне вопрос имеется? Не стесняйтесь, коли могу быть полезен – с радостью помогу.

Глава 6

Пока по дороге обсуждали юридические тонкости, связанные с моей московской недвижимостью, незаметно добрались до Ростова. И я в очередной раз чуть не прокололся: хотел было назвать здешний кремль «кремлём», да вовремя спохватился – тут он, оказывается, именуется Архиерейским двором.

– Если бы дело касалось мещан, тогда да – тебе, сударь, дорога была бы прямая в Московский ратушный суд, – поучал меня мой титулярный попутчик. – Но ты – дворянин, стало быть, тебе надлежит обращаться в Московский нижний земский суд.

– Жалобу, коли что, я помогу составить, мне сие дело привычное, – тут Мошкин хитро взглянул на меня, – А заодно и подзаработаю.

Разумеется, соглашаюсь – с чего бы отказываться, коли польза налицо. Поэтому сразу по приезде удостоился чести быть приглашённым в гости к Филимону Сергеевичу.

Жилище бывшего титулярного советника, а ныне пенсионера, располагалось в задней части купеческого дома, что у тракта. Снимал он тут, как выяснилось, не одну комнату, а всю квартиру – две жилые комнаты да кухонку с сенями.

М-да… Ну и беспорядок развёл у себя Филимон – свинарник, не иначе. Говорит, кухарку недавно рассчитал – мол, дорого стало, теперь готовит сам. Уборку ему, вроде как, делают раз в неделю – но, по всему видно, особо не заморачиваются. Пыль по углам, на кухне – горы грязной посуды, стол завален бумагами, бельё сушится прямо на спинке стула… Ну, да я не чаи распивать сюда пришёл, а по делу. И надо признать – своё дело Мошин знает. Растолковал всё подробно и бумагу составил враз.

От дворянина …Имеющего в собственности дом по адресу улица Никольская участок 14.

Покорнейше доношу:

В принадлежащем мне по купчей крепости доме, находящемся по улице…, а ранее принадлежащий помещице Костромской губернии Анне Сергеевне Пелетиной и купленный мной 29 июня 1826 года

…

Самовольно не платя платы проживает мещанка Марья Ивановна Толобуева с семьёй.

…

Не имея с нею ни письменного договора, ни устного дозволения, нахожу её пребывание в доме моём беззаконным и нарушающим право собственности.