Иванна Осипова – Шип и хаос. Факультет отверженных (страница 44)

Я вскрикнула, приподнялась, но без сил привалились к стене. Задыхаясь Эссар, скрючился и потянулся к сапогу.

— Ш-ш, прекрасная Кирстен, — шепнул Лиль. — Позволь мне…

Фейри взмахнул рукой, подул на ладонь, поднимая в воздух серебряную пыльцу. Искорки за мгновение осыпали лицо Свана.

— Проклятье! — Он жмурился и крутил головой.

Эссар тяжело перехватил воздух, уцепил пальцами рукоять кинжала, спрятанного в сапоге и молнией полоснул врага по шее.

Я снова вскрикнула от неожиданности, даже Лиль на секунду замер, не ожидая такого решительного удара. Сван прижал ладонь к ране, оказавшейся не настолько глубокой, чтобы убить его. Кровь быстро пропитывала ворот рубахи и сюртука.

— Ты ранил меня! Мне нужна помощь! — возмутился наставник.

— Потерпишь, — сквозь зубы ответил Эссар, несколькими заклинаниями приковывая врага к стене.

Руки и ноги Свана были надёжно закреплены плетением хаоса. Маг сузил бледные, безжизненные глаза, горевшие в эту минуту яростью.

— Ты ничуть не лучше захватчиков! — хрипло выдохнул он.

— Я переживу, — деловито огрызнулся Эссар. — Говори! Что ты делал у меня за спиной?! Рана кровоточит. Время уходит.

Сван помотал головой:

— Снова пытки. Не страшнее того, что было. Знаешь, как они издевались, выжигая магию? Знаешь…

Он утвердительно кивнул, разглядев нечто значимое во взгляде Эссара.

— Говори о деле, — потребовал Гастон.

— Стихийники лишили нас воли к сопротивлению. Ненавижу их! — крикнул ему в лицо Сван.

Голос наставника мальчиков клокотал от гнева.

— Стихийники, а не наши девочки, — в противовес ему спокойно сказал Эссар.

Гастон уже выплеснул собственную ярость и сосредоточился на самом важном. Холодный и прямой, каким мы всегда его знали.

— Ничего личного, лишь способ стать свободным, — облизнув разбитые губы, ухмыльнулся Сван. — Ты всё время искал формулу Люика, а я нашёл свою: волосы хранят магические силы и пригодны для особых настоев, паразитов из разлома нетрудно выжать досуха, а страх курочек отличная приправа для пополнения сил.

Гастон сдвинул рукав сюртука Свана.

— Метка не исчезла, — глухо пробормотал декан. — Но почти стёрлась. Любой, кто пытается уничтожить клеймо, становится безумцем, но как тебе удалось…

— Я вполне в здравом рассудке, — рассмеялся Сван. — Чтобы убрать метку необходима магия стихийников и хаотиков.

Он замолчал и некоторое время тяжело дышал. Я посмотрела на Лиля: обычно улыбчивый, он стоял мрачнее грозовой тучи. Фейри прислонился к стене, словно и его одолела та же слабость, что и меня.

— Ты теряешь кровь, Сван, — отстранённо напомнил Эссар.

— Он долго продержится, — неожиданно сказал Лиль. — Вот что мне всегда не нравилось. — Фейри будто рассуждал вслух. — Разлом внутри Свана. Необычная аномалия дара. Он тянет из нас магию даже теперь.

Эссар быстро обернулся к нам. Плетение щитов не заняло много времени. Себя он обезопасил в последнюю очередь.

— Это многое объясняет. Ты получил способность паразитов питаться магией. Это помогло ослабить метку, но сделало тебя чудовищем. Лиль, уведи Кирстен. Не для ваших глаз…

— Нет! — Я вскинула голову. — Я хочу быть до конца! Хочу знать, почему погибла Жюли!

Смех Свана был гулким и низким, как раскаты грома.

— Да я чудовище, если хотите! Трудно остановиться, когда почувствовал власть и силу после долгих лет рабства.

— Ты предал моё доверие, — медленно произнёс Эссар.

— Предал?! — взревел было затихший Сван. — Они ставили на мне свои жуткие опыты. Выжигали дар. Исказили суть, сроднив с паразитами хаоса. Я мстил и сражался за свободу!

— Свободу для себя. Ты использовал сородичей по дару.

Эссар говорил так холодно, словно его не касалось происходящее в «комнате стыда». Он был бесстрастным судьёй. Я уже знала, что скоро он станет и палачом для убийцы Жюли.

— От стихийников мне были нужны только волосы! — Сван распалялся всё больше. — А эти курицы сами напрашивались! — Он дёрнулся в мою сторону. — Вертели задницами. Я исполнял обязанности наставника — напоминал о стыде.

— Сван, ты же понимаешь, что я должен избавиться от тебя, — вкрадчиво спросил Эссар.

У меня мурашки побежали по спине. Сван то же всё понял и напряг мускулы, чтобы вырваться из пут.

— Убить не посмеешь! Или сдашь меня Америусу? Я расскажу ректору про формулу и незаконные опыты во время практикумов. Ты задумал новое восстание Гас. Опять положишь всех в могилы, чтобы любоваться кладбищем из окна кабинета?

— Я начну с тебя, Сван. Мёртвые молчат, дружище…

Мы с Лилем не успели сделать и вздоха, как Гастон выбросил вперёд правую руку, сверкнуло тонкое лезвие. Один точный удар в сердце, лозы, удерживающие преступника, ослабли, и Сван осел на пол к ногам Эссара. На побелевшем лице застыли недоумение и злость.

— Ты не заслужил освобождения, — Эссар отёр кинжал о сюртук Свана. — Но я дарю его тебе по праву главы отверженных.

Внутренне я была согласна с финалом, но меня всё равно трясло. Спрятав оружие, Эссар подошёл к нам с Лилем, присел, чтобы наши взгляды встретились. Потемневшие глаза Гастона смотрели строго и тревожно. Он провёл кончиками пальцев по моей щеке, а во мне точно взорвалась невидимая преграда. Заливаясь слезами, я обхватила его за плечи и уткнулась лицом в шею.

— Всё закончилось. Прости, что пришлось увидеть… — Губы Эссара осторожно коснулись моего виска, руки ласково погладили по спине. — Сможешь встать или я понесу тебя, девочка. Лиль, открой дверь.

— Я поступила бы так же, — всхлипнула я. — Сван заслужил. Жюли… Она была такой хрупкой девочкой.

Я задыхалась от слёз и избытка чувств. В объятиях Гастона было безопасно и волнующе. Не хотелось отпускать его, снова оставаться одной в темноте и ужасе.

— Идём, — прошептал Гас, помогая мне подняться.

— Почему-то совсем нет сил… Очень устала.

Я пошатнулась. Перед глазами всё поплыло, а в нижней части груди будто затянули ледяной узел, перебивший меня пополам.

— Кирсти! — Услышала я, прежде чем провалиться в темноту бесчувствия.

41

Очнулась я от назойливого шёпота Элизи: трудно не узнать капризный тон и вязкую патоку слов вперемешку с ядом гадюки.

— Гас, что происходит? Ты срываешься с места, как безумный кружишь по факультету, отмахиваешься, словно от никчёмной девчонки. Ты спутал меня со своими подопечными? Мы не закончили работу с отчётом.

— Сейчас я не смогу уделить время бумагам, — неохотно, так же шёпотом, ответил Эссар.

— Не в бумагах дело, Гас, — смягчилась секретарша, замурлыкала ласковой кошкой. — Я мечтала о другом. Не будь таким неприступным. Мы не насладились одиночеством…

Нетрудно было представить, как красавица виснет на шее Эссара, тянется к сурово сомкнутым губам. Меня точно ужалило изнутри. Я зажмурилась, не желая видеть ничего подобного даже в воображении.

— Оставь, Элизи! — оборвал её Гастон. — Не хочу продолжать разговор об этом!

Я чётко услышала беспокойные шаги за ширмой, вздох Элизи. Скользнув взглядом по стенам и потолку, поняла, что снова нахожусь в лазарете. Голова и тело казались лёгкими, пустыми, но подниматься совсем не хотелось.

— Ты обезумел из-за дерзкой ведьмы! — нервно сорвалась Элизи.

— Тише! — Он разозлился.

— Избегаешь меня. Носишь её на руках. Кидаешься на всех без повода.

— Тебя это не касается.

— Я секретарь Совета магов, личный помощник ректора: меня касается всё, что происходит в Академии и Союзных землях, — высокомерно парировала Элизи. — Напомню, что ректор Америус первое лицо государства и управляет не только Академией. В его руках власть, а значит, и в моих то же. Здесь я решаю, о чём говорить и что требовать от служащего.

— Тебе лучше уйти, — отделяя слова, произнёс Эссар. — Не в твоей власти заставить меня.

Элизи не остановила холодная ярость в голосе Гастона.