Иванна Осипова – Шип и хаос. Факультет отверженных (страница 39)
Да-да! Я не понимала, что мне делать с новыми чувствами, но ненавидеть больше не могла. У нас с Эссаром было общее дело, требующее действовать сообща. А ещё я надеялась разузнать о секретных приготовлениях декана вместе с Михелем и Урсой.
Я совсем перестала узнавать себя прежнюю и с нетерпением ждала практикумов, которые вёл Гастон, ждала появления высокой фигуры Эссара в галерее или на тренировочной площадке. Лиль только грустно улыбался, наблюдая за мной.
При встрече декан неизменно, но словно невзначай касался меня долгим взглядом, многозначительно прикрывал глаза, пряча тревогу, или улыбался краешками губ, будто мы были в тайном сговоре.
Впрочем, так оно и было!
Речь Эссара на похоронах Жюли почти разорвала всем сердце. В узком кругу, где были лишь свои, он вложил в прощальные слова истинные, человеческие чувства. Девочки заплакали, а мальчишки стояли, сжав кулаки. Лиль признался, что любой желал найти и наказать убийцу маленькой колдуньи.
Я много раз мысленно возвращалась к словам Эссара. Они отозвались в моей душе горечью и решимостью:
— Мы запомним эту девочку, как и других наших сестёр и братьев. Все они стали воинами, павшими за свободу: здесь или в подземелье, у северных границ или в столице Союзных земель. Никто не придёт и не защитит нас! Защитники — это мы! Вместе — мы живы!
Если бы ректор Америус слышал речи Гастона Эссара…
К счастью, даже секретарь Совета магов — красавица Элизи — носа не показала на похоронах. Она, как и многие стихийники, не считала магов хаоса людьми, достойными скорби или сожаления. Отверженных оставили наедине с их потерей, а Эссар будто готовил нас к чему-то важному, что потребует сил и веры.
Тогда же я и Эссар расставили ловушку для чудовища.
Мы стояли рядом со статуей Глунадр на старом кладбище. Гастон разрешил захоронить Жюли здесь, а не у крепостной стены, куда отвозили погибших в подземелье рабов. Сокурсники молча прощались или говорили тёплые слова о погибшей подруге.
Я обвела взглядом всех присутствующих: студентов и наставников. Медленно, весомо, будто зная нечто важное, и произнесла заранее продуманную речь:
— Я недолго знала Жюли, но успела полюбить, как сестру. И она доверяла мне, делилась мыслями и чувствами. Однажды Жюли призналась, кого она боится сильнее всего, кто терзает её тело и душу. Я дала слово не разглашать эту тайну, но смерть колдуньи всё изменила…
Прошло несколько дней. Я больше не встречала жуткой тени, но постоянно чувствовала опасность за спиной. За мной наблюдали, или я слишком прониклась идеей побыть приманкой.
— Кирстен, мне нужно поговорить с вами. Лиль? И вы…
Задумавшись, я не сразу услышала голос Эссара, зовущий меня и фейри. Декан уже убедился, что его подопечные серьёзно не пострадали во время турнира. Его тревожили и другие проблемы. Наши общие…
Вместе мы вышли в галерею, скрылись в одной из ниш у окна.
— Кирстен, — Гастон тут же с мягким осуждением покачал головой. — Иллюзия была хороша, но не стоит дразнить зверя. Мне стоило больших усилий убедить ректора не отправлять вас на нижний ярус. Однажды Америус исполнит задуманное. Я обещал, что вы больше не будете столь дерзки и отработаете проступок.
— Подумаешь! — Я беспечно повела плечом. — Опять уборка на кладбище?
Эссар скрыл улыбку, желая сохранить образ сурового и скучного бюрократа, строго ответил:
— Придёте сегодня после обеда ко мне в кабинет. Там нужно немного прибраться и расставить книги. Для отчёта перед ректором этого будет достаточно.
Я заметила, как Лиль сжал челюсти и отвернулся к окну, а у меня предложение Эссара вызвало интерес. Мне хотелось снова поговорить с ним наедине. К тому же история про учёного и способ снять клеймо не выходила из головы.
— Хорошо, господин декан, — согласилась я, изобразив смирение, а сама уже думала, как от души пороюсь в книгах и замучу декана вопросами.
Эссар бросил взгляд на дверь в лазарет, затем осмотрел галерею, проверил, чтобы никто не подслушал разговор.
— Теперь о нашем деле, — понизив голос сказал он. — Кто-нибудь расспрашивал о тайне Жюли после похорон?
— Зоуи и девочки полюбопытствовали, — призналась я. — Обычное дело. Не настаивали, когда я ответила, что расскажу только декану.
— Что у вас говорят? — Эссар обратился к Лилю.
Фейри рассеянно крутил пальцами пуговицу на курточке и словно не слушал нашу беседу.
— Никто не верит, что это кто-то из наших, — Лиль всё же прекрасно уловил вопрос. — Обсуждать боятся. Сван злющий, как слышит про убийство, ищет повод наказать.
— Про Свана я понял, — Эссар напрягся, по лицу пробежала чуть уловимая тень. — Я запретил пользоваться комнатой под лестницей. Разберусь.
— Призрак притаился, — предположила я.
— Или это маг, о котором мы не знаем. — Эссар так и не принял для себя, что преступник среди нас.
Меня удивляла его вера в…
В нас?! В отверженных?!
Гастон Эссар был готов до конца отстаивать тех, кого хорошо знал. Оказалось, что братство для него не пустой звук.
У меня часто-часто забилось сердце, когда я поняла это.
— Я проверю защиту, — он провёл ладонями вдоль моего тела. — Лиль, я рассчитываю на вас. Будьте рядом с девочками.
Когда мы договорились о ловушке для убийцы, Эссар сплёл для меня дополнительные щиты. Они прикроют от чужой магии или физического нападения. Они же дадут знать Эссару, что я в опасности.
Гастон подправил заклинания. Жар опалил меня изнутри: приятно, волнующе, горячо. Я ощутила, как вспыхнули щёки. Я так и осталась стоять, когда декан ушёл: раскрасневшаяся и позабывшая обо всём.
Слова Лиля прозвучали для меня громом среди безмятежно ясного дня:
— Иногда я жалею, что мне достался дар оракула, прекрасная Кирстен.
— Почему? — Я удивлённо заглянула в сияющие, но грустные глаза фейри.
— Не будь его, я мог бы верить, что мои желания исполнятся, но у оракула нет иллюзий и надежд.
36
После обеда я направилась отбывать наказание в кабинет декана. Я не сразу поймала себя на странном волнении: сердце колотилось, будто я только что пробежала через весь парк Академии. Храбрый Дикий шип, бросивший вызов убийце, боялась простого дела? Стоило представить, что Эссар и я останемся наедине, как меня бросало в жар, а по спине бежали мурашки. И не сказала бы, что это было неприятно, но пугало до жути.
Лиль по привычке пошёл следом за мной: Эссар сам просил его помочь с охраной. Илма хвостиком последовала за фейри. Последние дни дочка банкира тряслась от каждого шороха и не желала оставаться одна. Видимо, мы обречены на странный тройственный союз. Особенно пока не пойман убийца Жюли.
Я жалела Илму и предпочитала не влезать с непрошенными советами, но понимала, что Лиль желает большего, чем дружба. А я точно смотрела во тьму, где скрывались чудовища и не хотела переступать границу, за которой кончается дружба между парнем и девушкой и начинается нечто большее. Всё детство в «Весёлом кролике» я наблюдала сотни любовных историй. Все они заканчивались одинаково плохо. Я обещала маме сберечь своё сердце от разочарований и предательства, и была готова бороться до конца.
Я стремилась скорее добраться до кабинета декана. Лиль, как верный рыцарь, следовал за мной, — спиной ощущала его присутствие и назойливый взгляд Илмы. Не думала, что эта парочка станет настолько в тягость. Несостоявшийся поцелуй Лиля в лазарете всё испортил. Пора с этим покончить!
Я сбавила шаг и, резко развернувшись, остановила фейри у лестницы.
— Я дойду одна. Здесь рядом. Тебе Илма наступает на пятки. Идите к остальным и хорошо проведите свободное время.
Как бы не вспылить?!
Лиль не заслуживает плохого отношения, но во мне поднималось раздражение. Я сделала несколько глубоких вздохов и досчитала до пяти, как учил старик, приютивший меня после отъезда мамы.
— Вокруг тебя тени, — Лиль упрямо мотнул головой. — Они приближаются.
— Локон срезали у Илмы, а не у меня. Ты сам говорил, что важно спасти Илму. Вот и охраняй её. Не знаю уж, что в этой белобрысой такого важного.
— Видения оракула не слишком чёткие, — встревоженно возразил Лиль, обернувшись к своей спутнице.
Илма вела себя удивительно терпеливо, даже не ворчала и не капризничала, как это случалось раньше. Она походила на безмолвное приведение, привязанное к Лилю особой магией. Оба уже не могли существовать отдельно, а я чувствовала себя третьей стороной, явно лишней в этом дуэте.
— Защита Эссара подаст сигнал, если что-то произойдёт, — успокоила я фейри, борясь с недовольством из-за его настойчивости и одновременно мягкости.
Лиль напоминал мне реку с медленным и почти незаметным течением. Вода легко меняла форму, обволакивала и проникала в самые недоступные щели, оставаясь мягкой и спокойной силой. Хотелось однажды хорошенько встряхнуть этого летящего фейри, чтобы высечь, наконец, искры настоящего огня: тёмное пламя доступное только магам хаоса, в котором и гореть не страшно.
От удивления перед собственным открытием я часто заморгала. Вот отчего я не смогла принять признание Лиля и его поцелуй!
Лиль продолжал рассуждать об опасности:
— Господин Эссар может не успеть. Если бы я точно знал, где враг…
— Что гадать? — Я дружески коснулась плеча фейри. — Сам говоришь, что образы часто лишены смысла.
Мы разошлись в разные стороны. Я стремительно взлетела по лестнице и через полминуты замерла перед дверью в кабинет декана. С ходу занесла руку, чтобы постучать, соблюдая правила, но заметила, что дверь приоткрыта.