Иванна Осипова – Шип и хаос. Факультет отверженных (страница 38)

Как и в первый день я стояла перед Гастоном Эссаром. Увидев меня, он сделал вид, что занят бумагами. Как бы холодно ни смотрел, но мне показалось: Эссар встревожен моим появлением.

— Вы вспомнили что-нибудь важное, студентка Шип? — официальным тоном спросил декан.

— Нет.

— Тогда, что вам угодно? — тяжёлый взгляд задержался на мне немного дольше.

Я набрала воздуха в грудь.

— Я пришла извиниться. За грубые слова. Вчера в лазарете…

Он заинтересовано склонил голову набок, между бровей пролегла морщинка. Я выдержала внимание Эссара. Всё пыталась представить, как меняется его лицо в момент радости. Как давно он улыбался?

Совершенно нелепые мысли, которые всё-таки отвлекли меня. Настолько захватили разум, что я не сразу поняла: Гастон вышел из-за стола и возвышается напротив.

— Я принимаю ваши извинения, Кирстен, — с непривычной мягкостью произнёс он. — Прошу и вас простить меня за несдержанность вчера.

Улыбка сама собой появилась на моём лице. Мы молчали, глядя друг на друга, но почему-то я совсем не испытывала неловкости от тишины кабинета, уединения и близости Гастона. На сердце стало легко и спокойно.

Эссар, похоже, не собирался немедленно меня прогонять. Кипа бумаг, которыми он занимался перед моим приходом, говорила о срочных делах. Ожидаемые допросы студентов…

Однако, он тратил время на разговор со мной. Наш диалог словно продолжался без слов. Мне хотелось знать, о чём Гастон думает, что скрывает под маской сдержанности и скуки. Хотелось помочь выстоять против стихийников и вместе бороться за спасение магов хаоса. Это было непривычно и пугающе.

Выходит, я обманула Лиля и мне не безразличны чувства. Или после яростной ненависти к предателю меня повело в противоположную сторону, и я опять придумала образ: на этот раз вожака восставших.

Я не сразу вспомнила, о чём ещё хотела сказать.

— Я умею бороться, хочу быть полезна в расследовании и… не только. Мне хватит смелости, господин Эссар, — с жаром, быстро проговорила я, пока декан не отправил меня на занятия.

Как ещё дать понять Гастону, что я готова помогать ему в поисках убийцы Жюли и том тайном деле, о котором Эссар говорил с Михелем. Стоило попытаться.

Пальцы Гастона коснулись моего предплечья, совсем чуть-чуть, но меня будто прошибло горячей молнией. Внимательный взгляд Эссара пересёкся с моим убеждающим взглядом.

— Я не сомневаюсь в твоей храбрости, Дикий шип, — ответил Гастон.

Он словно одумался и опустил руку, а я ощутила сожаление, что наша связь разорвалась.

— Тогда испытайте её! Маг-призрак наблюдает за мной и Илмой. Я свидетель его преступления. Можно пустить слух, что я догадалась, кто скрывается за иллюзией.

Лицо Эссара отразило тревогу и недовольство.

— Нет, Кирстен. Я не стану прикрывать безопасность факультета жизнью студентки.

— Есть те, в ком вы и я уверены. Они будут рядом, когда призрак нападёт на меня. Илма может быть следующая. У неё срезали волосы. Сейчас Роуз охраняет Илму. Нужно перетянуть внимание на меня.

Эссар потёр пальцами лоб, как бы размышляя.

— Я не верю, что это кто-то из состава факультета. У всех стоят метки. Ограничение мешает наносить смертельный вред.

— Есть маги со зрелым даром, которых сразу отправили на нижний ярус, — предположила я.

Гастон нервно дёрнул плечом и заложил руки за спину, прошёлся по кабинету. Тема подземелья была ему неприятна.

— Внизу есть стража. Работники все заклеймены. Оттуда не выходят просто так, Кирстен.

— Все входы на территорию Академии зачарованы и охраняются. Думаете, маг хаоса пробрался из города, чтобы убивать своих?

— Не менее глупо, — согласился Эссар.

Мы оказались в тупике.

— Кто-то с факультета снял метку, — подумав, сказала я.

Эссар, смотревший в окно, с интересом обернулся, но покачал головой:

— Это невозможно. Ошейник да, но не магический оттиск на коже. При попытке физически уничтожить рисунок человек сходит с ума. Нельзя срезать или стереть, а безруких мы поблизости не наблюдаем.

— Может, в этом и причина нападений? Он безумец. Неужели нет никаких способов? С помощью нашей магии?

Гастон надолго задумался. Мне показалось, что он знает ответ, но не хочет доверять тайну студентке. Я выжидающе сверлила его взглядом. Спустя какое-то время, он всё же ответил:

— Когда-то изобрели один способ, но он утерян. Чуть больше двадцати лет назад один из отверженных — Констант Люик — нашёл формулу. С её помощью создают артефакт, способный снять чары стихийников.

— Где этот учёный? Его записи? — во мне вспыхнула надежда.

С таким артефактом возможно освободить студентов и рабов, добывающих хаотит под землёй.

— Он погиб, — коротко бросил Эссар и снова погрузился в раздумья.

— Почему так не везёт?! — невольно воскликнула я.

— Спасибо, что не равнодушна и пытаешься спасти не только себя. — Мрачный и тяжёлый взгляд Гастона на мгновенье прояснился, будто коснувшись меня теплом.

Дар в груди мага вспыхнул ярче, а меня окутало его силой. Я чувствовала его, тянулась навстречу. Сердцу стало тесно, а в глазах защипало.

— Это значит «да»? Вы согласны на мою помощь? Я готова стать дохлой кошкой для злобной крысы!

Эссар не сдержался и фыркнул:

— Твой способ выражаться, Кирстен, довольно забавен. Не надо становиться дохлой кошкой. Оставайся собой. Борись, Дикий шип, но в следующий раз не стоит самой решать проблемы, которые должен решать декан.

У него оказалась чудесная улыбка.

— Я виновата, что Жюли умерла. Мне стоило рассказать о чудовище раньше или заставить Жюли раскрыть свою тайну. Столько возможностей! Хочу всё исправить.

Эссар опять не согласился со мной.

— Здесь во всём виноват только я, Кирстен. Я должен о многом подумать.

35

— Здорово ты наказала этого рыжего стихийника, — Зоуи по заведённой традиции весело ткнула меня в бок.

— Всего-то наслала иллюзию чёрной медузы, — скромно заметила я, притворно потупившись.

На самом деле меня распирало от гордости. Я выстояла против боевого мага во втором в жизни испытании и наказала врага.

— Медузка прекрасно прилепилась к его наглой роже, — поддакнул парень Зоуи, обнимая подругу сзади за плечи.

Когда поблизости не было Свана, все чувствовали себя свободнее. Наставник мальчиков предпочитал держаться особняком, точно не принадлежал к кругу отверженных. Не присоединился он к нам и сейчас. Размышляя о зачарованной комнате, я решила, что это неспроста.

— Он так забавно размахивал руками, — продолжала веселиться Зоуи.

После очередного турнира мы собрались в лазарете, чтобы Михель осмотрел ожоги и мелкие раны от магии боевых волшебников. Урса деловито помогала лекарю, заботясь, точно мать беспокойного, но любимого семейства. Мы и правда ощущали себя семьёй, члены которой всегда постоят за близкого человека.

— Надеюсь, он найдёт запасные штаны, — я расхохоталась, вспомнив, что творилось в турнирном зале.

Я отомстила рыжему, который снова встал со мной в пару. Он визжал как перепуганная свинюшка, чувствуя распластанную скользкую тварь на своей коже. У ректора от злости чуть глаза не лопнули, а Эссар…

Готова поклясться, что наш декан улыбался и подбадривал меня взглядом!

Залюбовавшись Гастоном, я чуть не пропустила злобный выпад соперника, но вовремя подставила заранее сплетённый щит, отбивала одну атаку за другой. На этот раз вырастить кристаллы никому не удалось. Мы искренне радовались, что друзья останутся на факультете. Для работ по добыче хаотита наши дары ещё не созрели.

— Вы хорошо держались. Молодцы! — кивнул декан, заглядывая в комнату.

Я всё чаще замечала, что Гастон забывает о своей противной маске безразличия и скуки, которую так любил демонстрировать прежде. На занятиях декан оставался строгим наставником, в присутствии ректора играл роль верного слуги, а в свободные минуты неожиданно менялся, показывая, как дорожит каждым из нас. Почему-то при мысли об этом на сердце становилось радостно и светло.

Во мне так же что-то необратимо изменилось. Я стала замечать многое, что раньше отбрасывала, не желая признавать чужую правоту. Всю дерзость Дикого шипа я направила против убийцы Жюли и стихийников, решив поверить Гастону Эссару.