Иванна Осипова – Шип и хаос. Факультет отверженных (страница 32)

Нет! Ерунда!

Обычно легко делая выводы, на этот раз я почему-то медлила и упиралась с обвинением Гастона. Доводов оказалось предостаточно.

Маг внутри собственной иллюзии…

На подобные фокусы был способен только Эссар: магическая сила, мастерство, свобода от ограничений. Остальные наставники несли на теле метки. Дар студентов был недостаточно развит.

Случай в душевой немного выбивался из моей теории, но никто не мешал Эссару выпрыгнуть в окно следом за мной, а потом сделать вид, что я сбила декана с ног. Только на один вопрос у меня не находилось ответа: «Зачем Гастону игра в демона хаоса?»

— Потому что он враг и задумал новую подлость, — прошептала я, плотнее заворачиваясь в одеяло.

В груди противно заныло, заворочалось, точно злая мысль о Гастоне разворошила змеиное гнездо.

Так я и уснула, чтобы на рассвете подскочить на постели от вопля Илмы.

— Волосы! Мои волосы!

Белобрысая с опухшими после слёз глазами стояла в одной рубашке возле постели и усиленно косилась на грубо обрезанную прядь в собственных пальцах. Затем её взгляд заметался и остановился на мне.

— Это она! — закричала Илма, тыкая в меня пальцем. — Кирстен отрезала мне волосы.

— Зачем мне это? — Я села и пожала плечами.

Образ ночного призрака, клацанье в темноте сложились в понятную картину. Я должна рассказать Урсе.

— И правда, зачем? — почти хором спросили девочки и наставница.

Только Жюли побледнела и огромными глазами смотрела на Илму. У маленькой колдуньи дрожали губы. Где-то в глубине моей памяти блеснул осколок воспоминания: однажды нам с Зоуи показалось, что у Жюли срезана прядь волос.

Всё это требовало хорошенько обдумать, но где уж тут, когда над ухом постоянно орут.

— Отомстить захотела! А может, ты на них колдуешь. Ведьма! — не унималась Илма.

— Все мы ведьмы, включая тебя, — безразличным эхом отозвалась я.

Вопли белобрысой меня совсем не зацепили. Я слишком была поглощена размышлениями о тени в нашей спальне.

Если рассказать Урсе, то сегодня же обо всём узнает декан. Что сделает Эссар со свидетелем своих ночных похождений?

Я ощутила, как мне не хватает Лиля и его советов. Вначале поговорю с фейри. Про срезанный локон Урса и сама доложит, если сочтёт это важным.

Как же сложно разобраться!

— Девочки, вы сами недавно подрезали волосы, — напомнила наставница. — Не заметили, как рука дрогнула. Илма, успокойся. Никто не хочет тебе зла.

Дочка банкира пыхтела и сопела, но кричать перестала. Даже шепнула перед завтраком:

— Прости, что обвинила тебя. Я очень испугалась, когда заметила или мне показалось… Я не уверена.

Я вскинула на Илму удивлённый взгляд:

— Забудь.

28

Весь день я провела будто во сне, пропуская мимо ушей объяснения Михеля на занятии по первой помощи пострадавшим. Только и думала о маге, способном превратиться в тень и Лиле, который отбывал наказание. Сван обещал выпустить фейри на следующие сутки, а значит, моему приятелю предстояло провести ещё одну ночь взаперти.

И Эссар…

Не знаю, кто больше занимал мои мысли: Лиль или декан. Я никак не желала верить, что это Гастон пугает студенток. Так непохоже на заносчивого бюрократа.

Был ли он в действительности таким?

Невольно я снова и снова чувствовала горячие мужские ладони у себя на плечах, спине, ниже. Слышала насмешливые слова, а следом искреннюю тревогу…

Щёки начинали гореть при воспоминании. В груди закипала злость на саму себя.

Следовало немедленно залепить Эссару пощёчину, когда он беззастенчиво меня щупал, лёжа на траве под окнами душевой. А я растеклась, забыла, что Дикий шип должен обороняться и ранить, а не поддаваться чувствам. Неужели Зоуи права?

Глупая Кирстен!

Зоуи, заметив моё состояние, сказала:

— Вы с Жюли обе ходите с такими загадочными лицами, что я умираю от любопытства.

— Жюли? — Я рассеянно посмотрела на маленькую колдунью.

Она держалась в стороне от говорливой стайки сокурсниц, оставалась погружённой в себя, но лицо сделалось решительным. Неужели Жюли обрела храбрость, чтобы рассказать свою тайну?

Для меня же всё секреты потеряли привлекательность. Я не забыла жуткого взгляда ночного гостя. Воздух вокруг твари или человека в сплетении хаоса сочился опасностью. У меня снова и снова сжималось в груди. Огонь дара дрожал.

Необходимо поговорить с Лилем. Немедленно!

Я еле дождалась вечера. Когда все улеглись, а комната погрузилась в сонную тишину, тихо оделась и покинула спальню девочек. Примерно представляя план корпуса, я добралась до дальней лестницы. Лампы с хаотитом загорались ярче при моём приближении, разгоняли сумрак, оставляя по углам тонкую паутину мрака и неизвестности.

Я не особо опасалась попасться, потому что наставники жили со студентами по единому графику. Все, кроме Эссара. Ещё один неприятный плюсик в список фактов против декана. Гастон был свободен в своих действиях и днём, и ночью. Вот только находиться одновременно на улице и в душевой он не мог. Придётся признать — моё предположение имеет изъяны.

От этой мысли внезапно стало легче. В груди точно развязался тугой узел. Однако бежать сломя голову к декану, чтобы сообщить о блуждающем призраке я не собиралась. Лишь бы не столкнуться с чудовищем лицом к лицу.

Я усмехнулась, мысленно уточнив для себя, что «чудовище» — это не Эссар. На этот раз.

По тёмной лестнице я спустилась, держась за стену. Узкие ступени и крутые повороты привели в подземную часть корпуса. Я потёрла плечи, ощущая ночную прохладу и сырость подвала.

Чёрный проём слева от лестницы открывал путь дальше под землю. Туда уводили взрослых магов, чтобы навсегда привязать их жизни к добыче хаотита. Каждую секунду мне казалось, что из темноты появятся измождённые и шатающиеся заключённые, чья смерть наступила много раньше физической смерти. Безвольные и молчаливые они словно смотрели на меня из сумрака. Они ждали, когда и Кирстен Шип станет одной из них.

Никогда! Не поддамся и найду способ сбежать!

Я потёрла лицо ладонями, сосредотачиваясь на более важном. Затем на ощупь нашла тяжёлое кольцо, выполнявшее роль ручки на двери, ударила несколько раз и присела. Я прижалась щекой к двери возле замочной скважины, снова постучала, надеясь, что пленник услышит:

— Лиль? Отзовись! Лиль!

Мой голос прозвучал слишком громко в пустом закоулке, показалось, отразился от стен, истаял в пространстве лестницы, а часть звуков преодолели чёрный проём, обрели собственную волю и ушли бродить по лабиринту нижнего яруса.

Жуткое чувство одиночества и одновременно опасной близости чего-то живого, но неизведанного накрыло меня с головой.

Глухой, блёклый ответ Лиля спас меня от подступившего безумия.

— Прекрасная Кирстен. Уходи, — прошептал фейри.

Я с трудом различала бесцветные фразы, произносимые Лилем словно через силу.

— Лиль! Как ты? Мы все думаем о тебе, — быстро проговорила я в прорезь для ключа.

Несколько минут тишины. Я слышала лишь шорохи ветра по каменным стенам и поскрипывание старого дерева.

— Держусь, — произнёс Лиль. — Время движется медленно, но здесь не скучно, — фейри говорил убедительно, только хрипло и с паузами, а в конце фразы коротко рассмеялся.

Нервное хихиканье Лиля мне не понравилось. Следом, будто подтверждая мои опасения, он монотонно забормотал:

— Молчите… Я должен поговорить… Все молчите. Отступите, и я дам вам, что желаете. Потом…

— Лиль? С кем ты разговариваешь? — помертвев, спросила я.

Не хватало, чтобы фейри сошёл с ума. Истории о духах в «комнате стыда» не выдумки?

— Я здесь не совсем один, Кирсти, — неожиданно спокойно и твёрдо ответили с той стороны двери. — Нет времени… Ты, Илма, остальные… Всё хорошо?

Я задавила в себе любопытство.