Иванна Кострико – Космический ветер. Сила ветра (страница 9)
‒ Держись крепко, вы сейчас поедете, и еще раз спасибо за сына.
Лана послушно ухватилась за шерсть. Только она это проделала, как на ведущем животном погонщик что-то прокричал, и вся кавалькада понеслась вперед.
В первый момент замершая Лана только судорожно хватала воздух ртом и крепко сжимала шерсть животного. Но постепенно она пришла в себя и освоилась с новыми ощущениями. А через некоторое время стала даже испытывать наслаждение от езды. Антарик бежал быстро, только ветер свистел в ушах, но при этом двигался очень плавно ‒ никаких рывков, никакой тряски. Так что сидеть на нем было очень даже комфортно. Придя в себя и привыкнув к скачке, Лана стала оглядываться по сторонам. Ожидаемо, первым в их веренице скакал тот самый гоблин, которого шаман представил как проводника. Он-то и задавал направление. Как он ориентировался в пустыне, по каким приметам, оставалось полной загадкой, потому что со всех сторон был одинаковый пейзаж, но, надо отдать должное, вид был потрясающий. Лана на какое-то время забыла обо всех своих бедах. Никаких слов не хватило бы описать то, что сейчас происходило с пустыней. Девушка много в своей жизни видела красот, но каждый раз не уставала удивляться чудесам, которые преподносила природа. Наверное, умение видеть и чувствовать гармонию жизни было одним из самых важных качеств Ланки, дающих ей дополнительные силы жить и не превращаться в сухого, расчетливого человека.
В лучах заходящего солнца пустыня просто преобразилась. Песок стал, словно большая палитра, впитавшая в себя все оттенки от нежно-розового до темно-фиолетового. Солнечные лучи как будто растеклись по поверхности пустыни, забыв про небо, которое оставалось насыщенно голубым. Контраст поражал и восхищал одновременно. Все вокруг замерло, затихло, чтобы никто не смог нарушить той гармонии, что должна была примирить девушку с этой планетой. Казалось, этот мир решил показать сразу всю красоту своей гостье, как бы прося принять его и постараться понять. Лана молча впитывала в себя то очарование, что дарила ей природа. Пустота, поселившаяся в груди после того, как она поняла, что осталась навсегда совсем одна, конечно, никуда не ушла, но энергия, которую она получала от пустыни, как будто ласкала и старалась успокоить острую боль, что мешала дышать. Стал пропадать страх перед будущим, перед дорогой и перед неизвестной судьбой. Как в свое время очарование и величие космоса потрясли ее, так и пустынный закатный пейзаж завораживал и покорял своей первобытной красотой. Только в космосе и в пустыне можно почувствовать бесконечность мироздания. Чувства, которые переполняют человека при виде такой неземной красоты, ни с чем не сравнимы. Восхищение, удивление, умиротворение ‒ вот те немногие ощущения, что испытала девушка при виде столь потрясающего и грандиозного зрелища.
Темнота упала внезапно, как только солнце село за горизонт. Альсафин резко остановился. Хорошо, что Лана крепко держалась за шерсть, как и говорила ей Хана, а то бы своим полетом повеселила спутников. Гоблины прокричали друг другу что-то. К ее животному подошел шаман и кинул девушке мешок с вещами, предупредив, чтобы оделась, так как сейчас резко похолодает. Караван пошел дальше, только теперь пешком. Видно, в темноте ехать галопом было опасно. Видимость стала минимальной. Лана хорошо могла различать только впереди идущего антарика, на котором ехал мальчик, и того, который шел непосредственно за ней с воином на спине.
Температура действительно резко упала, и если комбинезон справлялся с терморегуляцией, то голове было достаточно холодно. Покопавшись в сумке с вещами, нашла там платок, такой же, как у Ханы, и повязала его на голову. Воздушный шлем она сняла еще перед выходом из верда.
С заходом солнца пустыня ожила. Со всех сторон слышались звуки, издаваемые обитателями барханов. Впереди раздался громкий продолжительный вой. Лана не успела ни подумать о том, кто бы это мог быть, ни испугаться. Гид, сидящий на первом антарике, встал в полный рост и провыл в ответ. Удаляющийся топот был ответом на его действия.
Усталость и переживания этого дня наконец дали о себе знать. Темнота и мерное покачивание животного стали убаюкивать Ланку. Чтобы избежать неприятных сюрпризов, Лана соорудила вокруг себя воздушный купол-щит, который не пробьет ни один арбалетный болт, и который не позволит ей упасть, и уснула. Ей казалось, что она только на минуту закрыла глаза. Разбудил ее громкий крик поводыря, после которого антарики помчались галопом. Раскрыв глаза и придя в себя, Лана поняла, что пустыня просыпается. Еще не взошло солнце, а уже с каждой минутой становилось светлее. Наконец и само ярило вышло. Его лучи резко ударили вверх, и небо стало алым. Почти сразу в такой же цвет окрасились барханы, как будто в природе не было других цветов, только все оттенки красного. Он завораживал, заставлял забыть обо всем. Только этот ни с чем не сравнимый тон, доминирующий над всей пустыней, как напоминание о бренности жизни. Лана, завороженная вновь открывшемся зрелищем, даже дышать боялась. Солнце, небо, барханы были как один большой организм, созданный богом, чтобы поражать своей грандиозностью и мощью.
Человек на фоне такого величия кажется маленькой песчинкой, потерявшейся во Вселенной, от которой ничего не зависит. У него нет осознания своего истинного положения. Он только то, что о себе думает. Некоторые переполнены своей значимостью и особенностью, другие, наоборот, все время сомневаются в своих способностях и предназначении. И именно в моменты, когда картина мира представлена таким всепоглощающим явлением, человек чувствует себя очень маленьким и беспомощным среди величия природы. И тогда настигает понимание того, что и твои проблемы тоже ощущаются маленькими и не имеющими того значения, которое ты им придавал. Пустыня в такие моменты становится лекарем душ. Уже не так тяготит одиночество, которое особо остро испытывает человек в. А если тебя преследовала мания величия, то в такие моменты наступает излечение. О каком величии после этой цветотерапии можно говорить? Тебя мысленно просто размажет об эти красные барханы, и на их фоне ты даже сам себя не увидишь, настолько мала твоя значимость. И в то же время человек, умеющий видеть и ценить красоту, почувствует себя в этом буйстве алого гармоничной частью единого целого. И настолько неуместными кажутся на фоне красного безумия какие-либо звуки.
Караван летел по пустыне черной стелой. На фоне красных песков это выглядело особенно ярко. Потом Лана встретит еще не один рассвет в пустыне, и будут они не менее прекрасны, чем этот. Но первый восход солнца оставит в душе самые неизгладимые впечатления и самое большое потрясение.
Скачка продолжалась вплоть до того момента, пока солнце не поднялось высоко. Жара стала ощущаться сильнее. С каждой минутой воздух, попадая в легкие, просто разрывал их. Погонщик остановил вереницу животных, посадил их в круг, а Ланкины спутники растянули между антариками тент, под которым все укрылись. Достали еду, перекусили и, завернувшись в покрывала, уснули. Лана, выспавшаяся ночью во время движения, поерзала и решила выйти из своеобразного лагеря посмотреть, что вокруг.
‒ Не стоит выходить за пределы круга, ‒ услышала она голос шамана. ‒ В кругу мы все в безопасности. Антарики не пропустят сюда ни одного хищника, а змеи и скорпионы и сами не полезут.
«Опять аналогия с родной планетой. На Земле есть тоже змеи и скорпионы и тоже боятся шерсти верблюда», ‒ подумала Лана, а вслух спросила:
‒ Ты тоже хочешь спать? Может, ты мне расскажешь о вашем мире? Об обычаях и особенностях.
‒ Спать не очень хочу. Я, как и ты, ночью выспался, ‒ ответил Кайноз. ‒ А рассказать, пожалуй, расскажу, что знаю. Что тебя интересует в первую очередь?
‒ Расскажи о тех странах, куда мы сейчас едем. Я так поняла, что там находятся три страны и во всех разные правила жизни.
‒ Верно. Если быть точным, то две великие страны и куча мелких княжеств, герцогств, кланов и племен на территории Средиземелья, ‒ начал свой рассказ маг. ‒ Мир наш называется Петроус. Самая большая страна ‒ это Империя. Столица ‒ город Катрин, во главе стоит император Харальд Второй, очень хитрый и жестокий правитель. У него три сына, два младших не уступают своему отцу. Старший, Олаф, очень умен и прагматичен, растет достойным наследником отца. Средний, Сигурд, отличается особой жестокостью. Его воспитывают как преемника министра тайных дел. Уже сейчас он строит такие многоходовые интриги, что отец на него не налюбуется.
‒ А отец не боится, что средний с такими талантами займет его место вместо старшего брата, да самого папочку угробит?
‒ Нет, не боится. Если в смерти отца или старшего брата будет хоть косвенно замешан средний, он тоже умрет. Илеке, дух-покровитель императорской семьи, за этим очень следит. Каждому в нашем мире отводится своя роль. И, поверь, у Сигурда власти будет не меньше, чем у старшего брата.
«Ясно, ‒ проанализировала Лана. ‒ Такой серый кардинал, который в глаза не бросается, но за ниточки дергает и контролирует всю ситуацию в стране. Хорошо папа распределил роли. Старший на виду, умен, скорее всего, красив. Подданные к нему тянутся, средний ‒ скользкий тип, тоже, наверное, научили без мыла влезать куда надо и не надо, а младший, если брать по сценарию, должен строить из себя рубаху-парня».