Иванна Флокс – «Весомый» повод для скандала (страница 63)
— К черту Аниту и твои разговоры! — мужчина сжал мою талию так, что мне стало трудно дышать. — Мы идем в сад. Сейчас же.
— Ты делаешь мне больно, — я попыталась отстраниться, но он держал крепко.
Музыка закончилась. Мы остановились. Арманд схватил меня за руку, таща к выходу на террасу.
— Арманд, прекрати! — упершись каблуками в паркет, зашипела раздраженно. — Я не хочу идти в сад. Там сыро.
— Ты пойдешь, — прорычал он, и маска влюбленного жениха окончательно сползла, обнажив перекошенное злобой и страхом лицо. — Не смей мне перечить, Элайна! Ты моя невеста, и будешь делать то, что я скажу!
Люди начали оборачиваться. Музыка споткнулась и затихла.
Я видела Оливера. Он стоял у колонны, не сводя с нас глаз. В его взгляде был приказ: «Уведи ее».
Теперь рядом с ним стоял и граф Уоткенс, бледный и трясущийся.
Я лихорадочно искала глазами помощь. Родители были в другом конце зала, зажатые толпой.
И тут, сквозь просвет в толпе, у самых дверей, я увидела знакомое лицо. Маркус. Он стоял, прислонившись к косяку, и едва заметно кивнул мне.
Время пришло.
Арманд дернул меня за руку с такой силой, что я едва не упала.
— Живо! — рявкнул он.
Я выдернула руку. Резко. Яростно. Так, что браслеты на моем запястье звякнули.
— НЕТ!
Этот крик перекрыл даже шум голосов в зале. Все замерли.
Я отступила на шаг, чувствуя, как за спиной вырастает надежная поддержка — отец. Он пробился сквозь толпу и теперь стоял рядом, готовый защищать.
— Что здесь происходит?! Граф, вы переходите границы! — пробасил он.
Наследник семьи Де Рош даже не взглянул на него, не сводя с меня глаз, горящих неприкрытой ненавистью.
— Что с тобой? — зашипел Арманд, не ожидавший такого отпора. — Ты что, истерику решила закатить?
Я выпрямилась во весь рост. Сейчас. Сейчас я верну ему все. Каждое слово. Каждую слезу той девочки, которую он убил.
— С меня хватит, — произнесла я громко, и мой голос, звенящий от стали, разнесся под сводами зала. — Хватит этого цирка! Пошутили, и пора заканчивать!
Арманд застыл, открыв рот. Он не узнавал эти интонации. Но я видела, как они узнаваемы для других.
— Я не намерена плодить детей со слабоумным самодуром! — бросила я ему в лицо его же чуть измененные слова, отчеканивая каждый слог.
По залу пронесся вздох. Кто-то ахнул. Арманд побагровел, его глаза вылезли из орбит.
— Что… что ты несешь?! — взвизгнул он, озираясь по сторонам, ища поддержки отца. — Элайна, закрой рот! Ты пьяна?!
— Пьяна? — я рассмеялась, и этот смех был острым, как лезвие моего стилета. — Нет, граф. Я наконец-то протрезвела. Посмотрела на вас и поняла…
Я сделала паузу, наслаждаясь его ужасом.
— Я не потерплю такого унижения! — закричал он, пытаясь перехватить инициативу. — Это недопустимо! Как ты смеешь так разговаривать со своим женихом?!
— Согласна, ваше сиятельство! — перебила я его, повышая голос. — Недопустимо! Недопустимо вместо жениха подсовывать мне… это… безобразие!
Я обвела его взглядом, полным того самого уничтожающего презрения, которым он когда-то наградил Элайну. Сверху вниз. Как на грязь, налипшую на подошву.
— Вы правда думали, граф, что я, Элайна Делакур, захочу связать свою жизнь с этим? Вы — позор для своего рода и посмешище для моего! Свадьба отменяется!
Арманд стоял, хватая ртом воздух, уничтоженный, раздавленный собственным ядом, который я вернула ему сторицей. Оливер Де Рош отделился от колонны, его лицо было багровым от гнева, он двинулся к нам, и я увидела, как рука герцога потянулась под камзол…
Но он не успел.
Тяжелые двустворчатые двери в дальнем конце зала дрогнули и медленно, с тягучим, зловещим скрипом, начали открываться. Не было ни лакея, объявляющего гостя, ни фанфар. Только этот звук, разрезавший тишину, заставил сотни голов повернуться в едином порыве.
Из темноты коридора в зал шагнула фигура.
Не Люциан дэ’Лэстер, праздный аристократ в бархате.
Воин.
Он был облачен в строгий, наглухо застегнутый черный мундир генерала королевской гвардии. Серебряные пуговицы тускло поблескивали в свете свечей, как звезды на ночном небе. На груди горел герб правящего дома, а левая рука покоилась на эфесе простого, но смертоносного боевого меча.
Зал перестал дышать. Музыка оборвалась, словно музыкантам перерезали струны.
Каин шагнул внутрь. Стук его сапог по паркету был единственным звуком в огромном помещении — ритмичный, тяжелый, неотвратимый, как поступь самой судьбы. За его спиной, безмолвными тенями, в зал втекали гвардейцы. Их лица были скрыты, арбалеты взведены. Они мгновенно оцепили периметр, отсекая любые пути к бегству.
Толпа, повинуясь инстинкту самосохранения, отхлынула назад, образуя широкий коридор. Каин шел по нему, не глядя по сторонам. Его лицо было бесстрастным, высеченным из камня, а льдисто-голубые глаза смотрели только на одного человека.
На Оливера Де Роша.
Герцог застыл. Его рука, потянувшаяся за оружием, безвольно повисла. Краска отлила от его лица, оставив его серым, как пепел. Он узнал. Все узнали.
Каин остановился в центре зала, в десяти шагах от нас. Тишина стала звенящей, невыносимой. Казалось, если сейчас упадет булавка, звук будет подобен грому.
«Меч короля» обвел взглядом замершую знать. Люди вжимали головы в плечи под тяжестью этого взора. Затем он заговорил. Его голос был спокойным, ровным, но в нем звучала такая власть, что у меня по спине пробежали мурашки.
— Я — генерал Каин Ривенгер, командующий личной гвардией Его Величества.
По залу пронеслись испуганные вздохи. Имя «Кровавого Генерала» знали все. Это был конец.
— Герцог Оливер Де Рош. Граф Рольф Уоткенс.
Он произнес их имена, словно вбивал гвозди в крышку гроба.
— Вы обвиняетесь в государственной измене, создании преступного синдиката, контрабанде и торговле людьми — подданными короны.
Уоткенс издал сдавленный звук и осел на пол, хватаясь за сердце. Оливер стоял, покачиваясь, его глаза лихорадочно бегали, ища выход, которого не было.
— Доказательства неопровержимы и находятся в моих руках, — продолжил Каин, и его голос стал жестче, отрезая любые пути к оправданию. — Именем короля, вы арестованы.
Он сделал паузу, позволяя смыслу слов дойти до каждого.
— Вашим семьям, — генерал перевел холодный взгляд на леди Маргариту, которая зажала рот рукой, чтобы не закричать, и на трясущегося Арманда, — предъявлено обвинение в соучастии и укрывательстве. С этой минуты вы лишаетесь всех титулов, званий и привилегий. Все ваше имущество — земли, поместья, счета — конфискуется в пользу короны и семей пострадавших.
Тишина взорвалась. Кто-то закричал, какая-то дама упала в обморок. Арманд попятился, споткнулся о собственную ногу и с жалким визгом рухнул на пол, пытаясь заползти за юбку матери.
— Нет! — хрипло выкрикнул Оливер, теряя остатки самообладания. — Это ложь! Ты не имеешь права! Это мой город!
— Это город короля, — отрезал Каин. — А ты в нем — всего лишь преступник. Взять их.
Оливер заметался, затравленно озираясь по сторонам. Герцог видел, как гвардейцы смыкают кольцо, видел ужас в глазах жены и сына, видел холодное торжество на лице Каина. Его империя, которую он строил годами, рушилась прямо на глазах, рассыпаясь в прах. Осознание краха ударило в голову, лишая рассудка. Его взгляд метнулся ко мне, и в нем вспыхнула дикая, нечеловеческая ненависть.
— Будь ты проклята, дрянь! — взревел Оливер. Его лицо исказилось гримасой безумия. — Это ты во всем виновата!
С диким ревом он выхватил спрятанный под камзолом кинжал и рванулся ко мне.
Отец, среагировав мгновенно, шагнул вперед, закрывая меня собой, готовый принять удар. Я замерла, в ужасе глядя на занесенную руку с оружием, которое вот-вот должно было вонзиться в плоть моего защитника.
Но Каин был быстрее.
Словно черная тень, он метнулся вперед, перехватывая руку герцога в полете, в сантиметрах от груди отца. Раздался тошнотворный хруст ломающейся кости, перекрывший шум толпы. Оливер взвыл, когда его запястье вывернулось под неестественным углом, а кинжал со звоном отлетел в сторону.